Варвара Кислинская – Сокровища Зазеркалья (страница 50)
Она вскочила и принялась прыгать и размахивать руками, подзывая близнецов. Но видно, морок на нас был качественный, так как никто на нее внимания не обратил.
- Вот ведь скотенок! – ругнулась Марта. - Ладно, сейчас подойду и так хлопну его по заднице, что ни один морок не выдержит.
Когда троица возвращалась к нашему биваку, на них оборачивались не только женщины, но и мужчины, а один из близнецов потирал пострадавшую часть тела и с опаской косился на эльфийку.
Парни оделись и убежали к машине, а на лице Марты играла довольная улыбка.
- С этими клоунами невольно научишься два раза не наступать не грабли, - усмехнулась она и повела перед собой руками. - Вот так-то лучше. Спрятали они нас, как же! Телохранители! Теперь благодарная общественность может лицезреть нас во всей красе.
Я оглянулась по сторонам и поняла, что совершенно не разделяю ее самодовольных восторгов. Прямо на нас двигались Кирилл с Серегой и еще двумя какими-то парнями. И они нас уже заметили.
Уме
Видимо, Каролина действительно очень не хотела видеть меня на похоронах. Она постаралось и не пожалела денег, чтобы все произошло быстро, так что я успела впритык даже при том, что билет у меня был на утренний рейс. Каково же было мое удивление, когда едва выйдя из взятой напрокат машины, я оказалась зажатой с двух сторон между Шарлем и инвалидной коляской Хэнка.
- Как? - прошипела я, не слишком приветливо глядя на друзей.
- Хэнк позвонил, и я предложил вылететь немедленно, транзитным ночным рейсом, - невозмутимо пожал плечами Шарль.
- Ты сама не своя в последнее время, девочка, - Хэнк успокаивающие взял меня за руку. - Я подумал, что не стоит оставлять тебя одну в такой момент.
- А я подумал, что давно следовало познакомиться с твоей мачехой и ее сыном, - усмехнулся Шарль. - Он ведь родился после смерти твоего отца, не так ли? – он сжал мою руку и, наклонившись совсем близко, прошептал мне на ухо: - Я никому не дам тебя в обиду, Уме. Каких бы скелетов в шкафу ты ни прятала.
Я задохнулась от потрясения, поняв вдруг, что у Шарля запросто могло хватить ума сообразить, насколько «гипотетический» случай я предложила ему рассмотреть. А если он догадался, что Гордон – мой сын, то сказал ли об этом Хэнку? Я покосилась на ирландца, но тут же поняла, что, знай он правду, встретил бы меня совсем не такими словами. Да и Шарль не из тех, кто станет разбазаривать чужие секреты. Я вдруг успокоилась и испытала прилив благодарности к ним обоим.
- Спасибо! – я поняла, что улыбаюсь искренне.
- Не за что, - сверкнул зубами Шарль.
- А зачем еще нужны друзья, - хмыкнул Хэнк, - Если тебя надо от кого-то здесь спрятать, ты только скажи.
- Надо! – решительно тряхнула я головой, - Я, конечно, познакомлю Шарля с Каролиной, но вот общаться с ней после похорон мне совершенно не хочется.
- И на поминки не останешься? – осторожно спросил Хэнк, видимо не доверяя моему вдруг поднявшемуся настроению.
- Сами помянем, - как-то очень жестко отозвался Шарль за меня. - Розалия была славной женщиной, я очень любил ее в детстве. И делить память о ней с посторонними мне совершенно не хочется. Я прав, Уме?
- Пожалуй, Шарль, - я вздохнула. - Ну, что? Пошли?
Я пообещала себе, что выдержу и ничем себя не выдам. Не прощание с Розалией. С ней я простилась два дня назад, уже зная, что больше никогда не увижу ее живой. Нет. Не взгляд на умиротворенное лицо лежащей в гробу пожилой женщины накрыл меня волной паники, а маленький мальчик в чопорном костюме-двойке с черной повязкой на рукаве, стоявший рядом с Каролиной и уставившийся на нас по-детски любопытными глазенками. У меня задрожали колени, и я мертвой хваткой вцепилась в рукав Шарля. Он положил свою ладонь на мою и слегка сжал ее, словно передавая мне часть своей силы. Хэнк проделал странный маневр и оказался так близко ко мне, что я почти слышала, как трется штанина моих слаксов о колесо инвалидного кресла. Если даже я решила бы грохнуться в обморок, они бы мне не позволили. Мысль об этом заставила меня успокоиться. Почти десять лет мне казалось, что я совершенно одна в этом мире, и нет никого, кто мог бы понять и бескорыстно поддержать меня. Но вчера я узнала, что у моего сына есть отец, который никогда не бросит ни его, ни меня, а сегодня друзья пришли на помощь в эту трудную минуту.
Я заставила себя отвести взгляд от Гордона и осмотреться. Народу собралось неожиданно много. Я даже узнала кое-кого из соседей. Люди говорили о Розалии, вспоминая только хорошее. Шарль удивил меня, когда взял слово. От его речи веяло Новым Орлеаном и детством, ароматом специй и теплой лаской домашнего очага. Я словно наяву снова увидела Розалию хлопочущей у плиты. К горлу подкатил комок. Я знала, что мне тоже нужно будет что-то сказать, но у меня никогда не нашлось бы таких слов, чтобы выразить все, чем я была обязана Розалии. Мысли заметались в поисках подходящих выражений. Но вот уже Хэнк слегка подтолкнул меня в спину, и я оказалась на полшага впереди него. Взгляды обратились ко мне.
- Розалия вырастила меня, - я не узнала собственного голоса. - У меня никогда не было никого, ближе нее...
Люди смотрели на меня, а я не имела представления, как продолжить. Сказать хотелось слишком много, но никаких слов не хватило бы, чтобы высказать все.
- Это моя сестра? – звонко прозвучал в наступившей тишине тихий голосок Гордона.
Едва сдерживаемые рыдания вырвались из горла почти звериным воем. Хорошо, что на похоронах все приняли их за слишком бурное проявление скорби. Я метнулась за спину Шарля.
Снова зажав меня с двух сторон мои друзья принялись пробираться к выходу. Шарль успел сбегать на кухню и принести мне стакан воды. Во дворе, вдали от посторонних взглядов мне стало легче.
- Ты в порядке? – Хэнк сжал мне руки и пристально заглянул в глаза. - Если хочешь, можем уйти прямо сейчас.
- Нет, - я сделала несколько глубоких вдохов. - После моей истерики это было бы не совсем нормально. Останемся. Просто я больше не смогу туда зайти.
- И не надо. Ты хочешь поехать на кладбище?
- Я должна проводить ее, Хэнк.
- Не вижу в этом никакой необходимости, - раздалось у меня за спиной.
Я вздрогнула. Каролина стояла в дверях, сдержанная внешне, но взгляд ее обещал мне все кары египетские. Почему-то именно это заставило меня разозлиться. И мобилизоваться.
- Познакомься с Шарлем, Каролина, - я сама удивилась, как ровно прозвучал мой голос, - Мы вместе выросли в Новом Орлеане, наши семьи дружили.
Я не могла не подпустить эту шпильку, зная, как ревниво относится Каролина ко всему, что связывало отца с прошлой жизнью, жизнью до нее.
- Мадам! – Шарль, как всегда был безупречен.
Уже через пару минут он обаял Каролину настолько, что легко заставил ее вернуться в дом. Я отогнала возникшее беспокойство. Если Шарль и попытается что-то выведать у нее о Гордоне, то не здесь и не сейчас. Не то время, не то место.
Мы все-таки поехали на кладбище. Хэнк с Шарлем поддерживали меня, когда я положила на гроб цветы. А потом мы сели в машину и отправились в ресторан, и я, наконец, перестала ощущать на себе неотступный сверлящий взгляд Каролины.
Шарля словно прорвало. Он так и сыпал воспоминаниями и историями из нашего детства и студенчества. Я сама не заметила, как отпустила туго натянутая внутри струна боли и страха, и я начала искренне смеяться и вспоминать вместе с ним. Хэнк, тихо похихикивал, слушая нас, иногда вставляя комментарии.
Непонятно почему, из рассказов креола выходило, что мы были влюблены друг в друга чуть ли не с пеленок, и не было пары счастливее нас, пока мы были вместе. Но в то же время в них не мелькало ни тени ностальгии или сожаления об ушедшем и не сложившемся. Хэнк тоже, видимо, это почувствовал.
- Дурак ты был, что на ней не женился, - заполнил он возникшую в какой-то момент паузу.
- Я не мог, - на полном серьезе ответил Шарль, - бабушка не велела.
Хэнк хмыкнул, приняв отговорку за шутку, а я насторожилась. В Новом Орлеане с уважением относились к магии, а Изабель пользовалась славой ворожеи и предсказательницы. По мнению Розалии, вполне заслуженной славой.
- Ты никогда мне об этом не говорил, - я пристально посмотрела на него.
- Этого она тоже не велела, - вздохнул Шарль, - а я вот проговорился.
- Почему?
- Проехали, Уме.
- Нет уж, договаривай.
- Уме, не надо, - он накрыл мою руку своей и умоляюще посмотрел в глаза.
- А в чем дело, девочка? – удивился Хэнк.
- Подожди, Хэнк, это важно. Шарль что-то знает обо мне, но не хочет говорить. Это моя жизнь, Шарль, я имею право знать.
- Она считала, что тебе лучше не знать.
- Розалия тоже имела привычку решать за меня, что для меня лучше. Но их больше нет, Шарль. Ни Изабель, ни... – я невольно сглотнула, но все же заставила себя договорить, - ни Розалии. Я хочу знать, что видела Изабель.
- Хорошо... – Шарль прикусил губу, словно собираясь с мыслями, и отвел глаза. - Она говорила, что ты – человек моря и никогда не будешь счастлива с земным мужчиной. Не спрашивай, что это значит, я сам не знаю. Но в то лето, когда я разорвал наши отношения, она объяснила мне, что, чем дольше мы будем оставаться вместе, тем сильнее тебя будет манить твоя собственная сущность, и такая связь очень скоро превратиться в тюрьму для нас обоих. Поэтому я и отдалился от тебя. Ты ведь знаешь, в таких вещах Изабель всегда оказывалась права.