Варвара Кислинская – Лики зазеркалья (страница 36)
- Упс! – только и смогла ответить я и медленно опустилась в кресло. - Это, правда, ты?.. То есть, вы?..
Босс расхохотался. Через минуту до меня тоже дошел комизм ситуации, и я начала нервно хихикать.
- Ты... Вы... – сквозь хохот пытался высказаться шеф, - учили меня руководить... собой.
- Кошмар! – взвыла я. - Я вас на себя науськивала! Но вы тоже хороши! Это про наш отдел: «Две старые грымзы и ничего не понимающий студентик»?! Это Эфенди – ничего не понимающий?!
- Господи! Маргарита Францевна, Странница 222 – это действительно вы?!
- Да, - выдохнула я и уткнулась лицом в ладони. - Ужас какой!
- Действительно... Ужас... Ой, как стыдно!
- Что? – я непонимающе уставилась на шефа.
- Вы мне объясняли, почему не надо бояться нового назначения.
- Ну? Я что, плохо объяснила?
- Хорошо! Я пришел в этот офис и сразу на вас наехал!
- Мама дорогая! – я прикрыла глаза.
- Вот и я о том же!
- А я-то пыталась отвлечься от собственных реалий! Думала, такого паноптикума, как наш отдел, второго нет.
- Но вы же есть!
- Я об этом не подумала!
И тут босс выдал:
- Ты почему не рисуешь? Ты что, вместо этого у меня переводы делаешь?!
- Д-да!
- На фиг! В отпуск! Я вижу каждый день, сколько ты выкладываешь! Ты вообще спишь?!
- Угу.
- Не верю! Как ты успеваешь?!
- Так получается...
Шеф задумался.
- В отпуск не пойдешь?
- Не-а! – нагло ответила я.
- Будешь рисовать на работе?
- Угу!
- Ну, рисуй. А...
Кентавра я заканчивала уже дома.
В субботу в марафоне наступил перерыв. Нет, с утра я почувствовала, что они с любопытством заглядывают через плечо, пытаясь выяснить, не соглашусь ли я порисовать и сегодня. Но я была непреклонна. Извините, дорогие, я, конечно, могу недосыпать из-за вас, но к столь радикальным изменениям своего режима не готова. Надо – значит надо. Труба зовет. Может, еще вечером увидимся. Но альбом все же сунула в сумку.
Зря я это сделала. Он оттягивал руку, как обиженный ребенок, которого насильно ведут в детский сад. Мысли он на себя тоже оттягивал. Это я поняла, когда в гипермаркете бросила в тележку коробку шоколадных конфет. Это был ни к чему не обязывающий знак внимания от вчерашнего кентавра. Я остановилась и аккуратно убрала коробку обратно на полку. Помотала головой. Бред какой-то! Очнись, Марта! С каких пор нарисованные персонажи начали дарить тебе конфеты?! С тех пор, как они повзрослели – ответила я сама себе. Кто повзрослел?! Я покосилась на сумку. Это не они повзрослели! Это я в детство впадаю!
Добравшись до кассы, решительно сунула альбом в один из пакетов с продуктами и с облегчением передала его Ванечке. Все! У меня выходной! До вечера – никаких рисунков! И так за шесть дней больше сотни в сеть закинула.
Но, уже выйдя на улицу, загрустила. Почувствовала себя предательницей. Нет, сейчас они не стояли за спиной, но они ждали. Ждали вечера. Почему-то я знала, что для них это важно.
Ноги сами понесли меня прочь от остановки. В сердце кольнуло. Мне стоило спешить. Может быть, удастся выкроить часок днем и все же порисовать. Нет, не хочу! У меня выходной!
Одуряющий запах цветущих акаций ударил в голову.
«Марта!».
Опять? О, нет! Я, наверное, схожу с ума. Но этот голос... Бархатный, вкрадчивый, искушающий. Кто ты, мой эльф?
«Для тебя я просто Энгион, моя Марта».
«Энгион...».
«Ты прекрасна сегодня! Ты всегда прекрасна, моя Марта. Ты все еще веришь, что ты – человек?».
«Ты действительно эльф, Энгион?».
«Как и ты, моя Марта, как и ты».
«Ты смеешься надо мной».
«О нет!».
«Почему ты говоришь со мной только здесь?».
«Зеркала».
«Зеркала?» - я с удивлением посмотрела по сторонам. Господи, действительно. Длинный, в целый квартал, новострой с поляризованными стеклами в каждом окне. Сотня эльфиек с серебряными волосами взирала не меня.
«Зеркала... Ты видишь меня, Энгион?».
«Я вижу. Я смотрю на тебя и восхищаюсь, моя Марта. И я счастлив, когда ты здесь. Я так счастлив видеть тебя!».
«А я? Почему я тебя не вижу?».
«Я далеко, а ты еще не осознала, кто ты. Но я знаю, что ты научишься. В тебе столько силы!».
«А как?», - тут же заинтересовалась я.
«Марта! Марта! Какая ты все же еще юная! Ты кидаешься в омут, не думая о последствиях. А ведь однажды ты уже испугалась. Не стоит спешить, моя Марта».
«Испугалась?..».
«А разве нет? Но это моя вина, моя Марта. Я так хотел поскорее увидеть тебя снова. Я тоже поспешил и не заметил рядом с собой дракона. Ты толкаешь меня на безумства юности, моя Серебряная леди».
«Поспешил?».
«Прости меня, моя Марта! Когда-нибудь ты узнаешь, что значит построить Проход. Когда приходится выворачивать наизнанку часть мира, отказывают все чувства. Прекрасное кажется ужасным, близкое – далеким, любимое – отвратительным, а ровный гул, порожденный напряжением миров, сеет немотивированную паник».
«Инфразвук?»
Тихий звенящий смех в ответ. И вдруг – нервный вздох.
«Прости меня, моя Марта. Я должен уйти. Но мы еще встретимся, обязательно. Ты нужна мне, моя серебряная леди».
«Энгион?».
Но я знала, что он меня уже не слышит.
Я побрела дальше, размышляя о своем душевном здравии. С одной стороны, первый признак того, что крыша не поменяла место жительства, это то, что тебя заботит, насколько она цела. Но с другой – мне пытается сделать презент пожилой кентавр, и я разговариваю с эльфом. А хуже всего, что мне это нравится! И не просто нравится... Мне хочется верить в это. Мне хочется верить Энгиону. Не в то, что он говорит, а в то – как. Господи, какая глупость! Марта, что с тобой?! Тебе пятьдесят сем лет! Пятьдесят семь, а не шестнадцать! Но сердце считало иначе. Сердце ждало чуда, ждало перемен и... любви.
Придя домой и закружившись в делах, я, тем не менее, очень скоро почувствовала себя неуютно. Чего-то не хватало. Я все время думала о своем эльфе, о его, чего греха таить, таком сексуальном голосе. Гормоны разыгрались не на шутку. А я-то надеялась, что менопаузе это не свойственно! Хотя, какая разница? Мечтать не вредно. Я твердо решила, что я не сумасшедшая. Каждый человек иногда мечтает о вещах, в которых никому ни за что не сознается. Я мечтаю об эльфе. Ну и что? На лбу же у меня это не написано. А делиться с кем-нибудь своими фантазиями я не собираюсь. Они только мои.