Варвара Кислинская – Дети Зазеркалья (страница 8)

— Ну, есть еще две девушки, — пожал плечами эльф. — Одна дочь целительницы Елены и трансформатора Грэма, двух вервольфов, зачатая в человеческой ипостаси, а значит, рожденная человеком. Нужно, конечно, встретиться с ее дедушкой и бабушкой, узнать, как они тут живут. Но это не проблема. Я с ними все время контакт поддерживал. Вот она. Александра.

С изображения на меня смотрела симпатичная брюнетка лет двадцати. Мне она понравилась. Было в ней что-то такое задорное. Люблю, когда у человека в глазах читается ум и чувство юмора.

— С ней самой я не встречался, — продолжал между тем Вел. — Она не знает, кто ее родители, думает, что они погибли.

— А почему ты утверждаешь, что она — человек, — перебил я.

— У оборотней генетически так заложено. Хотя, если окажется, что Гордон обладает магическими способностями, я не удивлюсь и тому, что она может быть вервольфом. В этом мире черт те что с нормальной генетикой творится. Ну, и последняя. Это совсем не наш клиент. Она просто крестница Рен-Атар, за родителями магических кровей замечено не было. Вот.

— Ой! — сказал я снова.

— Что? — на этот раз Вел меня не понял.

— Я знаю эту девушку.

Была середина осени, Хайдельберг укутался золотом увядающих платанов, в воздухе уже тянуло дымком первых сожженных листьев, а по утрам траву на газонах серебрил легкий морозец. Но туристический сезон еще не закончился, посетителей в замке было много, и я уже провел две экскурсии русским туристам. Я спешил домой, заниматься, готовиться к зубодробильному зачету по древнегерманским языкам, и был счастлив узнать, что больше ни одной русской группы не предвидится. Ханс только что завел в замок последнюю на сегодня группу наших соотечественников, а все остальные и вовсе успели слинять по своим делам.

Перекинувшись парой фраз с Томасом, я, совсем было, уже попрощался и собрался уходить, когда она подошла к кассе. Том как раз запирал окошко изнутри.

— Сегодня экскурсий уже не будет, — обратился я к ней по-немецки.

— Простите, я не говорю по-немецки, — ответила она заученной из разговорника фразой.

— Вы опоздали, мисс, экскурсии уже закончились, — произнес я по английский.

Язык я уже тогда знал неплохо, но был он у меня, как бы, не сломанный, книжный. Ну, не приходилось мне много общаться с англоязычной публикой. Поэтому, наверное, и произнес я эти слова несколько натянуто и официально. Она как-то сразу сникла, почти повернулась, чтобы уйти, но все же остановилась и с надеждой спросила.

— Может, французская, испанская, русская?

— Русская, — ответил я и вздохнул.

Девушка изумленно вскинула на меня глаза. Потом полезла в сумочку за деньгами. Томас высунулся из двери, смерил нас любопытным взглядом и хихикнул.

Я взял девушку за руку.

— Не нужно. Считайте это подарком, — и обратился к Тому уже на немецком: — Я сам потом заплачу.

— А ты не теряешься, Макс, — окончательно развеселился он и протянул даме билет.

Я не стал доставать деньги. Это смазало бы весь эффект от моего приглашения, а Том и так прекрасно знал, что за мной не заржавеет. Но он был неправ. Дело было не в том, что мне приглянулась девушка. Я ее и рассмотреть-то толком не успел. Просто Замок — не то место, где можно пройти мимо одинокой незнакомки с покрасневшим от холода носом и плещущимся в глазах разочарованием.

— Вы хорошо говорите по-русски, — сказала она, когда я открыл дверь в музей и пропустил ее вперед.

— У меня мама из России, — ответил я. — А вы?

— Я тоже. Спасибо вам.

— Не за что. Это не я, это Замок, — я пожал плечами.

Ее звали Ася, и в первый момент мне показалось, что в ней действительно есть что-то тургеневское. Было ли дело в русых, того удивительного оттенка волосах, в которых чудится русалочья прозелень, уложенных в тяжелый узел на затылке, или длинной юбке из дорогой натуральной ткани — не знаю. И хотя пахло от нее опять же дорогими французскими духами, почему-то ощущался аромат луга и юношеской романтики. А Замок — очень романтичное место. Может, потому, что она оказалась по-настоящему благодарной слушательницей, а может просто мне не приходилось перекрикивать гомон группы, но меня самого захватил собственный рассказ. Я провел ее по всем своим любимым местам Замка, показал то, что обычно никогда не показывал на экскурсиях. Сам не заметил, как поведал ей о своих путешествиях во времени. И хотя я рассказывал о них в привычной манере фантазий эксцентричного Макса, мне казалось, она верит каждому слову. Вот только когда сказал про дракона, она засмеялась и покачала головой.

— Нет, Макс, вот тут вы ошибаетесь. Драконы — создания небесные. Это все выдумки, что они живут в пещерах под горами. На самом деле замкнутые пространства не для них. Да и нет в нашем мире драконов.

Мне почему-то показалось, что этот факт ее очень печалит.

Наша экскурсия растянулась почти на три часа, а когда, наконец, мы вышли во двор замка, я понял, что не хочу отпускать ее. В этой нашей встрече оставалась какая-то незавершенность. Словно я должен был то ли сделать, то ли узнать об Асе что-то еще.

— Вы уже видели Хайдельберг сверху? — спросил я.

— Да.

— А на закате?

Она засмеялась, взяла меня за руку и сама повела на балкон.

Небесная канцелярия расщедрилась на феерическое светопреставление, окрасив не только небо, но и город в цвета пожара. Солнце простирало всполохи в небо, словно подгоняемое Неккаром, превратившимся в гигантскую, полную крови артерию, и казалось, оно цепляется за день горящими алыми пальцами. Я видел множество закатов отсюда, но на какое-то время зрелище захватило даже меня. Я облокотился на парапет и смотрел на полыхающий город.

А потом я посмотрел на Асю. И испугался. Сейчас я ни за что не смог бы объяснить, каким кривым глазом увидел в ней романтичную тургеневскую девушку. Ася стояла прямая, как стрела, в ее глазах отражались не солнечные блики, а адское пламя пожарищ. Пепельные волосы окрасились карминно-красным, и выбившаяся из прически длинная прядь стекала по щеке струйкой крови. Только теперь до меня дошло, как она красива. Нет, не так. Как она прекрасна. Это не было человеческой красотой. Точнее, это не было красотой земной. Но и божественной тоже. Она могла бы быть Аэлитой, если бы под пылающими красками заката не ощущался бесконечный лед одиночества и чуждости. Или чужеродности. Мне захотелось закричать от ужаса и в то же время, пасть на колени и благодарить всех богов за то, что мы сосуществуем под одним небом.

Ася перевела взгляд на меня, и возникло ощущение полета. Мы смотрели в глаза друг другу — два существа несущихся по спирали, две нити ДНК, от двух разных молекул, стоящие не на разных различных ступенях эволюции, а на одинаковых, но разных эволюций. Я не знаю, откуда в моем гуманитарном мозгу возникло тогда это странное сравнение, но он было верным.

Солнце село и все закончилось. Ася, словно обессилев, качнулась ко мне, и я ее обнял. Знал, что ей это необходимо. Невозможно жить с таким одиночеством в сердце. Но еще знал, что это кратковременное объятие — единственное, что я могу и хочу ей дать, и что она от меня примет.

А потом она сказала странную фразу, которую я тогда так и не понял.

— Я знала, что должен быть кто-то еще. Хорошо, что я встретила хотя бы тебя.

Мы поужинали в ресторане, гуляли по вечернему городу, болтали на обычные студенческие темы — сплетничали о преподавателях, сравнивали учебу в МГУ и Хайдельбергском университете, рассказывали байки. Потом я проводил ее на вокзал. Ася приезжала в Хайдельберг всего на один день и должна была вечерней электричкой вернуться в Кёльн, где ее отец-бизнесмен встречался с деловыми партнерами. Мы обменялись электронными адресами. Подиктовав мне свое мыло, Ася сказала:

— Макс, ты ведь понимаешь, что ни ты, ни я не захотим писать друг другу писем?

— Знаю, — кивнул я. — Я вообще не силен в эпистолярном жанре. Просто, мне кажется, что так надо. Не спрашивай, почему.

— Мы и без этого еще встретимся, Макс. Наверное, просто пока не время. И не спрашивай, почему, — добавила она и засмеялась.

С тех пор прошло почти пять лет. Мы действительно так ни разу и не написали друг другу. Но каждый раз, когда я рассказывал кому-то о драконе, живущем под Кенигштуль, я не то, чтобы вспоминал Асю, а просто ее образ возникал где-то на краю сознания. Словно она знала мой секрет о том, что это просто выдумка, и напоминала, что врать не хорошо.

— Этого просто не может быть! — Вел мерил шагами кухню уже минут десять, с тех пор, как я закончил свой рассказ о знакомстве с девушкой с четвертой фотографии. — То, что ты рассказал о ней, эти ее способности разглядеть магическое существо…

— Может, объяснишь толком, — поморщился я.

— Да ты пойми, Макс! Я знаю только один вид, который на такое способен. И того, что ты рассказал, получается, что она — всевидящая лисица!

— А теперь переведи. Эта твоя всевидящая лисица для меня — пустой звук.

— Это клан оборотней, но они живут обособленно…

К тому моменту, когда эльф закончил долгое повествование об ужасающем клане всевидящих лисиц, у меня закралось подозрение, что он в корне ошибается. Ну не мог я поверить, что Ася питается мужчинами. Скорее уж это про мою сестрицу сказать можно. Почему она тогда меня, например, не тронула? Затащить меня в постель ей бы труда не составило, а она наоборот меня оттолкнула. Точнее не оттолкнула, а как бы провела черту, за которую нельзя заступить. Но Вел только отмахнулся от моих аргументов.