Варвара Кислинская – Дети Зазеркалья (страница 16)

— Я нашла решение для своей личной проблемы, — радостно сообщила я, когда Темка приволок мне кофе в постель.

Вчера, когда Григорий ушел, а я сломалась, он остался со мной. Как я оказалась в кровати, я не помнила, но ничего удивительного в этом не было. В пьяном виде Артем меня тоже однажды спать укладывал, а уж поддержать девушку в состоянии истерики и вовсе святое дело. Но из-за всего случившегося мы так и не выяснили отношения, и меня все еще грызло сознание своей вины.

— Аська, не начинай, опять поругаемся, — хмуро предупредил Артем.

— Не-а! — протянула я, потягиваясь. — Не поругаемся. Не время нам сейчас ругаться, это раз, а мое решение должно удовлетворить даже твой взыскательный вкус, это два. И вообще, я извиняюсь за свои злые слова. Ты же знаешь, что на самом деле я так не думаю. Проехали и забыли, а?

— Проехали, так проехали, — легко согласился он. — Ты чего такая веселая, вообще-то? Или и главной проблеме решение во сне нашлось, Менделеев ты наш?

А, правда, что это я такая счастливая проснулась? Все хуже некуда, а я утреннему солнышку радуюсь. Тоже мне, дитя природы, блин! Но одернуть собственную дурную голову не получилось. Во-первых, я действительно чувствовала себя совершенно спокойно, даже умиротворенно, а во-вторых, новый день словно обещал что-то неожиданно-прекрасное.

— Темка, не порть настроение. Это единственное хорошее, что у меня сейчас есть. Вот завтра папа ответит, что не ведет переговоров с террористами, и нас шлепнут. Так? Так. Дай хоть последним днем жизни насладиться. И вообще, женись на мне.

— Чего?!

— Ага! Чем тебе не решение? Всегда можно объявить, что ты сменил ориентацию. Ради меня любимой. И пусть все голову ломают, правда это, или нет.

— Совсем рехнулась! — пробурчал Артем.

— Ладно, я тебя не тороплю, — щедро согласилась я. — Отложим принятие сего судьбоносного решения до послезавтра. Если выживем, в чем я лично очень сомневаюсь.

Артем присел на край кровати и с тоской посмотрел в окно.

— Не пойму я тебя, — вздохнул он. — Неужели совсем не страшно? Я, например, умирать совершенно не хочу.

Я задумалась. Действительно, боюсь или нет? Нет, не боялась. Совсем. Злилась — это да. Но страха не было. Где-то в глубине души сидела иррациональная уверенность, что все будет хорошо. О чем я и сообщила другу.

Темка покосился с сомнением. Наверное, решил, что у меня крыша едет от ужаса и безысходности. Но крыша чувствовала себя прекрасно, к путешествиям расположена не была, и вообще все мысли имела ясные, как то утреннее солнышко. Впрочем, я решила не пугать друга своим неоправданным оптимизмом.

— Какие-нибудь новости есть? — поинтересовалась я.

— Мне не сообщали, — хмыкнул Артем. — Григорию, впрочем, тоже. Я тут немного огляделся. Шесть сторожевых постов. Если попробуем выйти за пределы деревеньки, нас увидят.

— А электроника?

— Да какая к чертям электроника! Каменный век!

— Ладно, — вздохнула я.

Мало утешительного, конечно. Электронику мы бы смогли обмануть. Людей труднее.

Я допила кофе и вылезла из кровати.

— Чем займемся?

— Ничем, — мрачно отозвался Артем. — У нас даже шахмат нет. Можно в деревеньку прогуляться, пообщаться с аборигенами, но сдается мне, что их в страхе держат. Не дождемся мы от них помощи.

— Знаешь, ты все же пройдись. Там один такой дядечка пожилой есть, шаман вроде. Может, он чего посоветует.

— Ты со мной? — спросил Тема, вставая.

— Нет. Я не пойду. Со мной не станут говорить.

— Почему?

— Я им не понравилась, — ответила, не вдаваясь в подробности. — Я пока посижу, подумаю.

— Ладно, тогда Гришу возьму.

Хорошая идея — подумать. Часа через три после Темкиного ухода я начала тихо сатанеть от безделья. Приехали мы налегке, не рассчитывая ни задерживаться, ни предаваться отдохновению. Я даже книжку с собой не взяла. Все рабочие, да и развлекательные — что ж греха таить — файлы находились в компьютере. Заняться было решительно нечем.

Попытка разговорить туземку, которая принесла мне завтрак, успехом не увенчалась. Женщина была то ли немая, то ли глухая, то ли испанского не знала категорически. А скорее всего, ей просто было приказано ни с кем из нас не общаться.

Тема с Григорием все не возвращались из деревни. Что, ж будем надеяться, что они смогут о чем-то договориться с аборигенами.

Все та же молчаливая женщина принесла обед еще до того, как я успела проголодаться. Новая одна попытка с ней пообщаться снова ни к чему не привела. Есть не хотелось, но я заставила себя проглотить все, что было на подносе. Силы мне могут еще пригодиться. Хорошо, что нас хоть голодом не морят. Уверены в нашей беспомощности, сволочи!

Женщина унесла поднос и грязную посуду, и делать снова стало нечего. Устроившись в гамаке на веранде, я мрачно обозревала окрестности. Идти куда-либо не было смысла. Всюду, куда можно было, Тема с Григорием уже походили. А куда нельзя меня тоже за красивые глаза не пустят. Оставалось только ждать. И я ждала. Однако очень скоро поняла, что совсем не возвращения друзей или новостей от «гостеприимного» хозяина. Нет, это было что-то другое. Я невольно прислушивалась к многоголосью горной тишины, словно она могла подсказать мне, откуда должна придти помощь. Но когда услышала, не сразу поняла, что это то самое и есть.

Вертолетная площадка располагалась примерно на полпути от наших коттеджей до резиденции хозяина, то есть метрах в трехстах от того места, где я сидела. К тому же и видно ее из-за деревьев было плохо. За тем, как опускался вертолет, я следила равнодушно. Мало ли, кто еще в гости пожаловал. Едва ли это за нами. Отец при всем желании не смог бы так быстро среагировать. Он, может, пока и не знает ничего о нашем бедственном положении. И потом, если бы это его рук дело было, то вертолет был бы не маленьким, пассажирским, а каким-нибудь гигантом защитной раскраски и с баллистическими ракетами на борту. Уж я знаю своего папу.

Поэтому, когда затих рокот вращающихся винтов, я выбросила из головы не имевших ко мне отношения визитеров и принялась снова прислушиваться к звукам гор. Шелест листвы, пение птиц, поскрипывание веток, грустная индейская песня, доносящаяся издалека, с полей, а не из деревни, шаги, голоса… Голоса?! Звонкий голос женщины быстро что-то тараторящей по-испански с легким североевропейским, кажется, акцентом, насмешливо отвечающий ей голос хозяина. Совсем рядом, на подходе к бунгало. Они приближались. Я напряглась, в мрачном предвкушении встречи с новыми персонажами. Ничего приятного ждать от этого визита не приходилось. Раз пришли, значит, есть новости, а хорошими они по определению быть не могут. Может, у нас даже до завтра времени не осталось.

На мгновение у меня возникло желание спрятаться в бунгало, но, решительно тряхнув головой, осталась. Уж чего-чего, а моей слабости они не увидят.

Из-за поворота появилась странная процессия. Чуть впереди остальных шли хозяин и высокая, стройная белокурая женщина, голос которой я и услышала первым. Следом — двое очень высоких мужчин европейской внешности. Они о чем-то тихо беседовали между собой. Замыкали шествие четверо охранников.

Изучив девушку и уверившись в том, что раньше в глаза ее не видела, я присмотрелась к парочке гигантов за ее спиной. Один — черноволосый и по-девичьи хрупкий был совсем юным. Меня поразило и слегка развеселило его одеяние. Так может облачиться турист, отоварившийся на южно-американской сувенирной барахолке и при этом не имеющий истинного представления о национальной одежде аборигенов. Из коротких, вышитых по обшлагам штанов торчали тонкие бледные ноги, упакованные в мокасины. Широкое цветастое пончо развевал ветерок, демонстрируя бахромчатый рукав расшитой бисером рубашки (вроде даже кожаной). Венчала эту многоплеменную эклектику пара перьев какой-то экзотической птицы весьма несолидной раскраски, воткнутая за опять же бисерный ободок, удерживающий не по-индейски вьющиеся волосы. Бедненький! Неужели некому было объяснить, посоветовать?

А затем я присмотрелась ко второму…

Сначала я панически списала увиденное на обман зрения и разыгравшееся воображение. Нет, этого не может быть по определению! Я просто подозрительно часто вспоминала его в последнее время. Откуда ему здесь взяться?!

А потом, когда до гостей оставалось не больше полусотни метров, хозяин что-то сказал, указывая на коттедж, и светловолосый парень повернул голову и посмотрел прямо на меня. Улыбнулся. Помахал рукой. И я поняла, что это не сон.

Хотела встать и не смогла. От ужаса словно примерзла к гамаку. Зачем?! Я же написала, что мы заложники! Зачем он приехал?! Разве непонятно, что даже вшестером нам не справиться с этой оравой головорезов! И как быстро! Сколько часов прошло? Пятнадцать? Шестнадцать? Но если и с ним что-то случится, я себе в жизни этого не прощу. И в смерти.

— Ася! — закричал Макс таким тоном, словно увидел самого близкого на свете человека.

Он сорвался с места прежде, чем охрана успела понять, что происходит. Мне показалось, что разделяющее нас расстояние парень преодолел за доли секунды. Вот он уже взлетел на веранду и, выхватив меня из гамака, закружил, как куклу. Губы его почти вплотную приникли к моему уху, и он быстро зашептал:

— Ничего не бойся, мы вас вытащим. С помощью магии. Вел тоже оттуда, как и Рената. Веди себя так, словно мы лучшие друзья и встретились здесь случайно, — а потом отстранил меня и, почти хохоча, заявил во всеуслышание. — Представляешь, позвонил твоим, похвастаться, что я в Южной Америке, а твоя мама сообщила, что ты тоже здесь. Ну не смогли мы удержаться и не навестить тебя! Пойдем, я, наконец, тебя с сестрой познакомлю.