Варвара Глазунова – Лжецам нужна хорошая память (страница 4)

– Ай, Вера… Кошмар.

– Ага. Хочешь в следующий раз со мной сходить? – подначивала Вера подругу.

– Ой, не-ет, спасибо, такое не для меня.

– А какое для тебя? Надо как-нибудь с тобой посидеть и отдохнуть, как хочешь ты.

– Знаешь, для меня все времяпрепровождение хорошее, когда мне не звонит Хэнс.

– Даже если он хвалит?

– Если – что? Вера, не смеши, такого слова нет в его обиходе. Упырь, каких поискать. Но да, посидеть с тобой надо будет.

– У меня есть сплетни. Много.

– Уф, что за женщина! Не женщина – а ураган, вихрь из событий, вертящихся вокруг нее.

– Тебе бы с такими складными фразочками книги писать, а не сайтики украшать под надзором этого твоего "упыря".

– Тьфу на тебя, он не мой. Да и я занимаюсь по факту творчеством, мне все нравится. А знаешь… Вечером поднимайся ко мне. Я позвоню.

– Ура! Лучшая! – Вера послала воздушный поцелуй.

– Все, я пойду.

– Давай, утри нос своему упырю!

– Вера!

Девушка быстро захлопнула дверь, смеясь. Эва вымученно выдохнула и побрела вниз: ей предстояло одолеть еще два этажа.

– До вечера-а! – послышалось сзади.

Блондинка лишь махнула рукой, скрываясь на следующем пролете.

~

Эва добежала до кофейни, которая находилась на первом этаже соседнего дома – вот уж повезло кофеману! На входе она сняла дождевик и сложила на место для зонтов. Помимо нее, в зале сидело еще два человека за одним столиком – неудивительно, учитывая погоду и раннее утро.

– Доброе утро. – блондинка подошла к бариста, зевающему каждую минуту.

– О, доброе. Вам как обычно, флэт уайт? – улыбнулся бариста.

– Да. И…

– …и арт в виде цветка.

– Верно. – немного удивилась Эва. – Я буду здесь пить. И можно малиновый чизкейк, пожалуйста?

– Конечно, пять минут. – мужчина отдал кусочек торта на тарелке и развернулся к кофемашине.

– У вас… хорошая память.

– Такую девушку сложно забыть, да и тем более постоянного посетителя, заказывающего одно и то же из раза в раз. – усмехнулся он.

– Оу, ну… Спасибо.

Оплатив заказ, блондинка села за столик, доставая ноутбук. Пока он запускался, Эва позвонила другу.

– Алло. – ответили ей.

– Алло, привет, Маттео. Ты сильно занят?

– Пока еще нет, но скоро буду. Что случилось?

– Я хотела поговорить с тобой насчет Веры. Не знаю, в курсе ли вы с Гаэлем и Эваном, но она – любительница гулять по ночным клубам.

– Да-а, это факт. – протянул Маттео.

– Ладно. Факт ли для вас то, что она каждый раз приводит домой парней оттуда?

В трубке послышался кашель, словно мужчина поперхнулся водой – так и было, кстати.

– А вот это – новость. А ты откуда знаешь?

– Увидела и спросила. Это не важно, важно то, что я сказала, что это может быть опасным занятием, но она отнеслась к моим словам слишком… легкомысленно. Я просто переживаю, поэтому решила, что вы должны об этом знать. И, может, как-то повлиять. Дольше ведь общаетесь.

– Да уж, Эва, вот так утречко… Ну, молодец, что сразу предупредила, я расскажу об этом Эвану и Гаэлю. Что-нибудь придумаем. Так, извини, надо работать. Скоро заседания начнутся. – Маттео работал помощником судьи.

– Конечно. Удачной работы.

– Мерси. – ответил парень и сбросил.

– Флэт уайт для милой девушки! – бариста звякнул колокольчиком, который был здесь вместо настольного звонка – этакая маленькая отличительная черта этой кофейни.

"Как вовремя." – подумала блондинка.

– Спасибо. – она подошла забрать чашку.

– Приятного аппетита. Кстати, простите мое любопытство, однако я заметил, что вы никогда не соглашались на то, чтобы я написал ваше имя на стаканчике, как делают другие. Таинственная посетительница. Агент спецслужб?

– Ох, нет, куда мне. М-м… Я Эва.

– Эва… Красивое имя, под стать вам. Я Фридрих. Можно просто Рих. – улыбнулся парень.

– Приятно. – кивнула девушка и вернулась за столик.

***

1890 год.

Девушка сидела в зале и играла на фортепиано, когда зашел отец.

– Эвтида. Есть новости. – сказал он.

Блондинка завершила мелодию, сыграв последние ноты, и встала.

– Какие же? По твоему лицу и не понять, хорошие или нет.

– И та, и та. Плохая – Ганс рассказал мне, что ты снова заводила разговор о суфражистках. Мне непонятно, откуда в твоей голове мысли о том, что их деятельность положительно влияет на устои нашего общества? С чего взяла, что они добьются успеха? Зачем?

– Отец… А что плохого в том, чтобы позволить женщинам наравне с мужчинами голосовать, заниматься тем, чем хотят они, выходить замуж по любви, а не за того, за кого отдадут родители?

– Потому что женщины – не наравне с мужчинами. Жаль, что тебе приходится объяснять это, словно маленькой девочке. В свои годы ты должна быть осмысленной.

– Но я не…

– Нет. Слушай меня. К этому разговору мы еще вернемся, и, надеюсь, последний раз. Я дал тебе образование, ты посещаешь торжественные мероприятия иногда в одиночестве, ты вольна купить, что понравится. Потому что я – отец – обеспечиваю тебя, твоего брата, твою матушку. Несчастна ли она от того, что ей не приходится работать? Если так пойдет и дальше, я не позволю тебе даже приближаться к новостным газетам, чтобы не читала лишний раз об этих… суфражистках.

– Они за это и борются – за право выбора. Ты стал жесток.

– Эвтида! Перейду к следующей новости. Помнишь мистера Лейза ведь? Его сын немного старше тебя. И они приехали на смотрины.

– На смотрины? Что это…