Варвара Еналь – Земля будет принадлежать нам (страница 50)

– Увидишь, – многообещающе кивнул Федор.

Таис устало опустилась в кресло и закрыла глаза.

Хоть Федька и уверен в успехе, но на самом деле это не так просто. Чтобы освободить планету от роботов, надо… Таис и сама не знала, что надо. Людей осталось слишком мало, и большинство из них или совсем безграмотны, или блокированы чипами. А тем, кто действительно свободен, к сожалению, не больше двадцати лет, если не считать Григория, Надежду и Макса.

Но надежда есть. Потому что все они уцелели, выжили. И теперь у них есть крейсеры – а это очень хорошее оружие. Теперь Федор и Таис не просто выросшие подростки, скитающиеся по мусоркам и прячущиеся от чистильщиков. Теперь они штурманы боевого крейсера и могут за себя постоять. Поэтому шанс вернуть Землю у них есть. Крошечный и призрачный, но все-таки…

Кто его знает, может, у них все получится? И тогда Земля снова будет принадлежать людям.

Глава 10

Эмма. Новое имя

Выстрелив всего один раз, катер замолчал. Скорее всего, потерял жертву из поля зрения. Ник проворно подкатился под брюхо ближайшей машины, выбрался с противоположной стороны, подпрыгнул и с силой припечатал кулон к боку восставшего катера.

Хлопок – и пространство наполнилось пронзительным гудением, вызывающим головную боль.

Парализованный катер замер, и Ник быстро забрался в его кабину.

– Так и есть! – тут же закричал он изнутри. – Эти твари взломали систему! Посмотри.

Эмма осторожно подошла к машине, неуверенно оглядываясь на остальные серебристые летающие штуки. Кто его знает, может, еще какую-то из них взломали?

На панели управления уютно устроилась полупрозрачная каракатица, Ник с трудом ее оторвал. Сжал в пальцах и выудил зерно-чип.

– Вот он, вирус, – пояснил он. – Машина успела бы многих убить, если бы мы не остановили ее.

– Вдруг и в остальных катерах есть такие роботы-крошки? – спросила Эмма.

– Все уже парализованы. Никто не будет двигаться. Мы их всех уничтожим. Только я поломаю этот катер. С его программами не справится уничтожающий заряд. Это другой робот. Я уже говорил, что есть разные роботы…

Ник долго не церемонился. Одним ударом ладони разбил панель, выломал ее и кинул вниз, на пол.

– Вот и все. Теперь переключим кулон, и он уничтожит всех здешних маленьких роботов. Тут не будет роботов. Ни одного робота.

– Отличный у тебя кулон, – заметила Эмма.

– Мы его бережем. Мы не используем его всегда. То есть, я хочу сказать, что кулон – на особый случай. Когда с нами нет Настоящих деревьев.

Эмма понимающе кивнула.

– Думаешь, наши справятся с атакой?

– Конечно. Не сомневайся в том, что делаешь. Это залог победы, – с готовностью ответил Ник.

– Ты никогда не сомневаешься?

– Никогда. Я знаю, что делаю, и знаю, зачем делаю.

Ник опустился на пол рядом с дверью ангара, погладил кулон и выключил его. Прижал к губам и опустил вниз. Темная поверхность погасшего кулона слегка блеснула при ярком свете ангарных ламп.

– Откуда у тебя этот кулон? – спросила Эмма.

Ее все больше интересовал странный и далекий мир Ника.

– Наследство. Достался от предков. Раньше кулон был другим и показывал изображения. Но после мы научились его включать. Это кулон Люка. Он может быть ключом, запускающим машины на моей планете. И может быть блокиратором. Это сильная штука, понимаешь?

– Конечно. Значит, вы такие не умеете больше делать?

– Мы многого не умеем. Мой народ, такие, как я, мои дяди, мой дед, – все они живут и жили раньше в палатках. Разводят таких больших рогатых зверей, которые дают… Мм… как это правильно называется… белая такая жидкость, понимаешь? Вкусная, которую пьют.

Ник щелкнул пальцами, и Эмма догадалась.

– Молоко. У нас называется молоком.

– Да. Его и дают. И мы можем делать палки острые, можем делать стрелы с ядом, выделывать шкуры животных тоже умеем. Но мы не можем создавать такие штуки, как кулоны. У нас есть яйца драконов, много яиц. Это платы, из которых рождаются драконы. Нам достались от предков только драконьи платы. Мы умеем выводить драконов и летать на них. И тогда война. Мы нападаем на тех людей, которые живут в городах и не имеют драконов. Мы забираем у них лекарства и еду. Вот такая жизнь на моей планете.

– Зачем? Зачем забираете лекарства и еду, если у вас есть животные, которые дают молоко?

– У нас нет возможности выращивать зерно и крупы. Мы не умеем это делать. А одним мясом нельзя питаться, иначе умрешь.

– Ага, – понимающе кивнула Эмма. – Война за место на планете.

– Это так, – кивнул Ник и провел рукой по своим браслетам.

– Браслеты – это традиция, да? – догадалась Эмма.

– Это родовые браслеты. Так принято у нас в роду. Каждый из нас имеет такой браслет. Это говорит о том, что все мы – моя мать, мои братья, мой отчим, мои сестры, – все мы связаны в одну неразрывную нить. Мы – часть нашей планеты. Планета не может без нас, как мать не может без своих детей.

Ник осторожно снял один браслет – коричневую кожаную веревку, на которой находились разноцветные бусины, – и протянул Эмме.

– Это тебе. Ты тоже стала частью нашей семьи. Теперь ты – одна из нас. Ты с нами.

– Я не могу быть частью семьи, – проговорила Эмма еле слышно.

Нужные слова вертелись на языке, и оставалось только произнести их. Сказать, что на самом деле она не тот человек, которому можно доверять.

– Ты часть семьи, – решительно сказал Ник. – И ты не виновата, что погиб твой друг. Он погиб как воин, это хорошая смерть для мужчины. Он защищал своих родных, и мы все будем помнить о храбром воине со станции Моаг. И ты тоже будешь помнить. Он тебя спас, и ты должна дорожить этим. Мы принимаем тебя, и ты теперь наша. Потому что у тебя на руке браслет нашей семьи.

Ник осторожно взял ладонь Эммы и быстро завязал вокруг запястья кожаную веревочку.

– Вот эту веревку делал мой отец, когда был жив. Он тоже погиб, сражаясь за семью, и мы помним его. Это раньше был мьёк. Мы так называем больших животных, которые дают нам молоко. Это был наш, домашний мьёк, мы выкормили его с рук, когда я был совсем маленьким. Я тоже кормил его. А после мьёк прокормил всех нас, когда была нужда. Его мясо мы съели, из его шерсти сделали одеяла и одежду. А из кожи сделали палатку. И сделали такие шнурки, на которых есть бусины из цветных камней пустыни. И ты теперь одна из нас и всегда будешь одной из нас.

Эмма промолчала. Она не знала, что надо сказать. Наверное, ничего.

Наверное, лучше промолчать. Потому что в голосе Ника, в его словах звучало то, чего были лишены дети станции. Нику есть чем гордиться, у него есть истоки. Ориентиры в этом мире. И когда он чувствует себя одиноким или слабым, он прикасается к браслетам и думает о своей семье.

Может, детям со станции тоже надо заиметь такие браслеты?

Ник поднялся, протянул руку Эмме.

– Давай еще посмотрим, что тут есть. Кроме этого ангара еще что-то должно быть.

Эмма взглянула в непроницаемо черные глаза с густыми ресницами и вдруг поняла, что глупо краснеет. Что ей становится жарко и хочется почему-то улыбнуться.

Она отвернулась, пряча смущение, молча кивнула.

Они двинулись по светлым коридорам, Ник заглядывал в каждую нишу, в каждый поворот.

– У тебя странное имя, – заговорила наконец Эмма. – Оно похоже на английское. Ник – так англичане раньше называли мальчиков. Мы проходили в школе. Сейчас этого народа не осталось, люди на планете смешались.

– Это не полное мое имя. В нашем племени мальчикам давали имена после специального посвящения в храме. Звездный свет попадает через крышу храма и отражается от старинных колонн. Он помогает нам всегда помнить, кто наши предки и что они заповедали нам. Когда я родился, высоко поднялась планета Буймиш, жители моего племени называют ее Симели-Ник. Меня назвали в честь этой планеты. Давняя традиция. Полное мое имя Гайен-Симели-Ник. Мама называла еще длиннее, но это семейные названия, их не принято произносить вне дома.

– Гайен-Симели-Ник, – повторила Эмма. – Довольно красиво звучит. А у меня есть фамилия Раум. Эмма Раум.

– Что значит твоя фамилия? И что значит твое имя?

– Ничего. Сейчас ничего не значит. Меня просто так назвали. Возможно, имя выбирали роботы. Оно ничего не значит.

– Тогда я буду звать тебя Эйми-Ная. Эйми – это когда поют. Когда поют без слов, мелодия только звучит. А Ная – так называют девушек-воительниц. Твое имя будет означать «музыка битвы» в переводе на ваш язык. Нравится?

– Ничего себе. Конечно нравится. Только это все странно звучит… – заулыбалась Эмма.

– Ты теперь одна из нас. Это хорошо звучит, Эйми-Ная, – заверил ее черноглазый Ник.

Миновав очередной поворот, они добрались до следующей кабины с системой управления. Поблескивали темные мониторы, сияло во всю стенку окно.

– Еще одна рубка. Это интересно, – заявил Ник и тут же включил мониторы. – Это система связи. Она небольшая, судя по объему. Замкнутая. Мы можем связаться с Первой станцией и со Второй станцией. Здесь есть позывные и пароли, здесь все. Мы с тобой находимся на Третьей станции, Эйми. Давай разберемся, что тут к чему.

– Что означает эта нумерация? Что это за станции? – не поняла Эмма.