Варвара Еналь – Мы остаемся свободными (страница 77)

– Надо добраться до рубки, – сказал Колька.

Эмма кивнула и поманила его за собой. Решительно зашагала вглубь коридора, пытаясь найти нужный поворот. Ни роботов-караульных у кладовок, ни охраны у входа в спальные каюты. Здесь все уверены, что им ничто не угрожает.

Эмме хотелось попасть в спальни и проверить, как живут те девочки, которые ушли. Почему-то ее не оставляла мысль, что Рита заняла каюту Таис и теперь спит на ее кровати, пьет из ее кружки и слушает ее музыку.

Это злило невероятно. Хотя понятно, что глупо выходить из себя по таким пустякам, и Эмма сдерживала напряжение. Но интуиция, внутренние чувства почему-то звенели, как натянутая до предела струна.

Конечно, здесь было опасно, здесь скрывалось множество враждебных роботов, готовых убивать, и надо было не зевать, смотреть в оба и слушать в оба, чтобы не пропустить внезапное нападение. Но не только поэтому тревожили плохие предчувствия. Эмма не сомневалась, что Третий уровень хранит в себе немало сюрпризов и, пожалуй, часть из них сейчас вывалится, можно сказать, почти под ноги.

Прошли мимо серебристых дверей того самого лифта, на котором Эмма совсем недавно поднималась после Праздника выпускников, уверенная, что ее встретят взрослые и дадут работу. Вот тут на нее напали Колька с Федором и Таис, вот здесь она лежала на полу, полная гнева и смятения.

Все это было недавно, совсем недавно. Тогда опасность пряталась на Первом уровне, а сейчас она затаилась наверху. Сколько еще секретов хранит станция? Родная станция, где Эмма прожила всю жизнь?

Донов-15 нигде не было. Не было ни поломанных уборщиков, ни каких-либо других роботов, обслуживающих людей. Пустые коридоры удивляли чистотой, это вам не Второй уровень, засыпанный крошками, пластилином и обертками от конфет. Здесь людей не водится, здесь обитают только роботы.

Короткий поворот вывел в хорошо знакомый коридор, в котором сияли стеклянные двери капитанской рубки. Сейчас они были распахнуты настежь, и это заставило и Эмму и Кольку сбавить шаг, присесть и подобраться к проему на четвереньках.

В капитанской рубке сидели трое. Два робота-девочки, уже хорошо знакомые: Инесса и Женя. И один молодой мужчина с каштановыми волосами и длинными ногами. Весь в серебристо-белом, с голубыми отражателями на рукавах и воротнике, он выглядел красивым, новым и каким-то… медлительным, что ли.

Торжественно и неторопливо он работал с большой кубической голограммой, в которой высвечивался ряд незнакомых программ. Тонкие усики так называемого «дерева» увеличивались на экране настолько, что становилось понятно – они состоят из незнакомых, странных знаков.

Человек в серебристом брал частички этих усиков и протягивал к монитору Мартина-Моага, загружая, видимо, файлы каких-то своих программ. Инесса что-то подсказывала ему, Женя помогала, то и дело подбрасывая новые файлы со своего экранчика.

Все трое были слишком заняты, чтобы обращать внимание на притихших у входа Эмму и Кольку. Разговаривали они редко – видимо, роботы не нуждались в общении. А может быть, нужную информацию они умели передавать друг другу по беспроводной связи, вот как сейчас перекидывали программы в Мартина.

А на голограмме выстраивался ряд непонятных знаков. Были они словно точки, только разной формы, длины и цвета. Были крошечные пустые точки, похожие на маленькие нолики, были вытянутые овалы, похожие на глаз со зрачком посередине. Знаки так плотно прилегали друг к дружке, что казались непрерывной нитью с нанизанными бусинами. Нитью-программой, готовой к действию.

Вот усик нити протянулся и нырнул в светящийся большой экран Моага. И тот запестрел быстрыми значками, зарябил, загружая в себя новые установки.

Эмма выразительно глянула на Кольку, и тот понимающе кивнул.

Конечно, роботы полностью перезагрузили систему станции, и теперь она работает на них. Все это было сделано ради цеха, в котором производят искусственных людей.

И если захватить цех, станция окажется в руках детей. Тогда можно диктовать условия Гильдии.

Оставалось еще много чего непонятного, но главное Эмма уже уяснила. Станция существовала ради цеха, и он имел для Гильдии исключительно большое значение. Поэтому они и выслали подкрепление в виде каракатиц и пауков.

Колька вдруг дотронулся до Эмминого плеча и мотнул головой, призывая двигаться куда-то в сторону. Эмма не стала шуметь и задавать лишние вопросы, она доверяла другу. Потому молча, все так же на четвереньках, последовала за ним.

Выбрались в коридор, где обнаружили парочку каракатиц, сидящих у небольшого блока, отвечающего за освещение. Те сосредоточенно работали, и огоньки на их спинах отбрасывали на потолок яркие желтые пятна.

Колька замахнулся было мечом, но Эмма его остановила. Прижала палец к губам и тихонько прошла мимо крошек-роботов. Те даже не дернулись, продолжая свою работу.

Теперь уже стало ясно, что для маленьких паучков важнее всего было разобраться с неполадками и починить все платы и механизмы Третьего уровня. Хотя они могли и нападать, но только когда их много.

Колька стремился к внутреннему кругу, где находились жилые каюты. Эмма следовала за ним, но у первого же лифта их ожидали здоровенные пауки-роботы. Их тихое щелканье можно было услышать сразу за поворотом.

– Мы не пройдем тут, – проговорил Колька и повернул к ряду крошечных кладовок, тянущихся полукругом. Эмма поморщилась и последовала за ним, стараясь ступать тихо и не шуметь. Для них сейчас самое главное – это незаметность. Чтобы паучары даже не поняли, что за гости к ним пожаловали.

Чуть дальше, там, за пауками и лифтами, коридор разветвлялся, и один из его поворотов выводил прямо к странным дверям цеха. Возможно, пауки потому и караулили в тех местах, чтобы быть уверенными, что к их драгоценному производству никто не проникнет. А может, стоят там случайно.

Эмма и Коля по-прежнему действовали молча. Они уже научились понимать друг друга без слов, и одного знака рукой было вполне достаточно. Длинный коридор вывел их в отдаленные, заброшенные проходы, где когда-то были комнаты изоляции, – это шепнул Колька, кивнув на белые закрытые двери. Приблизился к ним, прислушался, удивленно оглянулся на Эмму.

Но Эмма уже и сама почувствовала. Запах человека тут буквально висел в воздухе – на полу, на стенах. За белыми дверями обитали люди. И Эмма даже знала кто.

Колька решительно вставил свою флешку и без труда взломал старый код замка. Дверь отъехала в сторону, и на них уставились несколько пар глаз, слишком знакомых. Но ни одного чувства не отразили лица Риты, Нитки, Кати и Инны. Они смотрели на старых друзей так, словно видят их в первый раз и словно им все равно, что у них перед глазами.

Перед девочками стояло множество коробок, в которые они рассортировывали детали разобранных уборщиков. Вся комната была завалена поломанными роботами, и девочки, отвернувшись от вошедших, снова принялись за работу. Слаженно, молча и тихо. И до ужаса методично. Будто они сами превратились в этаких больших каракатиц и теперь трудятся на благо станции, выполняя программы.

– Вы чего? – не понял Колька. – Как у вас дела?

Рита медленно подняла голову и медленно выговорила:

– Ты кто?

– Дед Пихто. Ты что, сдурела, Ритка? – фыркнул Колька.

– Ты мешаешь выполнению задания.

Колька попятился. Нахмурился. Уточнил:

– Ты притворяешься? Это розыгрыш?

Рита больше ничего не ответила. Все остальные продолжили работу.

– А Сеня где? Ваш мальчик где? Куда вы его дели? – не унимался Колька.

– Какой мальчик? – снова медленно спросила Рита.

– Инна, он же твой брат! Ты сдурела, что ли? Брата куда вы дели? – Друг сорвался на ор, и Эмма поняла, что его охватывает ужас.

Она и сама чувствовала, как шевелятся волосы на голове. Это были уже не обычные девчонки, с которыми они совсем недавно дружили и общались. Но это и не роботы, от них пахнет человеком. Они люди. И запах пота, и запах одежды, и запах немытых волос – все это чувствовалось слишком ясно.

Девочки больше не отвечали, лишь сосредоточенно трудились над деталями.

– Пошли отсюда, а? – Эмма дернула Колючего, отступила назад, резко выдернула флешку из гнезда и позволила двери закрыться.

Колька не возражал.

– Они заболели, что ли? – уточнил он, растерянно двигаясь вдоль коридора.

– Я думаю, что это чипы в их головах. Они заблокированы. Видимо, так.

– А Сеньку они куда дели?

– Не знаю. Надо нашим внизу все рассказать, чтобы уже никто больше не думал перейти на сторону пауков. Вот она, хорошая жизнь. И думать не надо – за тебя роботы будут думать. Сидишь себе и перебираешь железяки. А когда и эта работа закончится, тебя просто выключат, чтобы не мешал.

– Ни фига себе, – только и сказал Колька.

Они были настолько потрясены увиденным, что прозевали нужный поворот и выскочили на широкую площадку с лифтами и грузами. Там вовсю кипела работа – в широкий открытый ангар на электронных тележках завозили продолговатые ящики с искусственными людьми. Тележки тихо гудели, пауки тихо щелкали суставами, каракатицы тихо мигали желтым.

Вот куда, значит, подевались все роботы на Втором уровне! У них просто погрузка! Как это было и раньше. Цех работает, станция восстановлена. Значит, пришел очередной крейсер и принимает продукцию. Новых ненастоящих жителей Земли. Вот же сволочи!