Варвара Бурун – Вера, Надежда, Любовь (страница 2)
После знакомства мы стали здороваться и разговаривать через изгородь. В основном обменивались опытом по садоводству, огородничеству и иногда говорили о жизни. Никаких других мыслей о соседке я в голове тогда не держал, да и разговоры были недолгими – минут пять-десять.
За пару лет такого общения я стал удивляться её мудрости, доброте, трудолюбию, а самое главное – юмору. Она умела все взгляды на житейские трудности переводить на юмор, причем, с серьёзным видом, без улыбки. А я хохотал.
Работая, вспоминал её необычный юмор, улыбался, и это поднимало мне настроение.
Иногда предлагал Наде свою помощь, от которой она категорически отказывалась. «Лучше жене помоги», – отвечала неизменно.
Не знаю как так случилось, но я уже не мог жить без этого общения. Надя стала казаться мне очень приятной женщиной, и, что греха таить, у меня возникало желание обнять её и пожалеть.
Однажды я не выдержал и спросил:
– Надя, а каково тебе одной без мужика?
– Мне мужчина теперь, что мебель в доме, – как всегда, отшутилась она.
Холодные дни поздней осени и зимы стали для меня тянуться долго, я с нетерпением ждал весну, чтобы видеть Надю каждый день.
С приходом весны я радовался теплу, яркому солнцу, пению соловья, который облюбовал дерево в соседском саду. По-другому стал смотреть на растения, радовался как ребёнок их росту. Даже сорняки меня не злили, как было раньше!
Я не понимал тогда, каких чувств к этой женщине у меня было больше: любви или жалости.
У меня к тому времени в семейной жизни был полный крах. Да она не заладилась, можно сказать, с самого начала. Уж очень скверным оказался характер у моей жены: вечно недовольная, злая. Как не пытался я подстраиваться: жалел её, угождая во всём, лишь бы не ссориться и сохранять мир в семье. Ради троих детей.
Кроме работы по дому я ещё работал в столярном цехе, а жена занималась детьми, женскими делами. Детей вырастили, выучили, свадьбы сыграли. Все подались жить в город. А нам бы зажить спокойной жизнью, ан нет! Говорят, все человеческие пороки к старости ещё больше обостряются. Этому поверишь, глядя на жену. Да и я не идеал, хотя непьющий, некурящий, не скандальный.
От ворчаний жены меня спасала работа столяром и работа дома – на участке и по хозяйству. Мне в то время уже пятьдесят четыре стукнуло.
И вот наступил момент, когда, кроме Нади, я и думать ни о ком не хотел. Мне очень хотелось узнать её отношение ко мне. Надя работала в больнице медсестрой, и я мог её видеть только в выходные дни или рано утром – до работы, или вечером – после работы. Иногда я прятался за деревьями и наблюдал за ней, когда она работала на участке. Я стал замечать, что и она смотрит в сторону моего дома, не появился ли я. Ей также хотелось общения со мной. И в один из дней я решился вызвать её на откровенный разговор.
– Надя! Можно мне прийти к тебе в гости? Что мы всё через изгородь общаемся?!
– Это ещё зачем? – строго спросила она.
– Мне хочется тебя поближе узнать, поговорить есть о чём…
– Поближе у тебя жена есть! Мне с женатыми чаёвничать – нет желания! И ты, Петр, больше таких разговоров не веди. Ни к чему это, – отрезала Надежда.
После этого разговора Надя старалась не смотреть в мою сторону, а когда я здоровался, отвечала сухо и кратко. Иногда я просил её подойти ближе ко мне, но она отказывалась. Я же исстрадался, и Надя, видя это, сменила гнев на милость. Мы стали общаться как и прежде, хотя в моём сердце уже горел огонь желания. Я хотел её!
Моя жена уехала в город навестить детей, и я решил вечером постучаться в дом к Наде. Калитка у её дома была без замка, и я легко вошёл во двор. Время было тёмное, но не позднее, в окне горел свет. Я стал стучать в дверь – ответа не было, решил постучать в окно – Надя не отвечала. Думаю, она догадалась, кто стучал: свет в окне погас… А я ещё долго стучал и ждал, что она сжалится, поймёт меня, но увы. Такие походы к Наде по ночам я устраивал каждый раз, когда жены не было дома. Надя была непреклонна.
Во дворе стояла поздняя осень, работы на участке были завершены, и я её почти не видел. Моё сердце разрывалось от тоски и любви! И однажды решил проявить мужской характер – добиться встречи с ней во что бы то ни стало. Кто любил – поймёт меня. Выпив немного для храбрости, я пошёл снова к Наде.
Половину ночи стучал в дверь, просил открыть мне, умолял, плакал… Сидел под дверью и скулил как собачонка. Ответа не было. От безысходности я стал громко бить в дверь кулаками, ногами и кричать: «Надя! Открой!!!». Она не открывала. Я был в ярости. Меня вдруг понесло… «Ты кто такая? Принцесса нашлась… Да кому ты нужна? Корчит из себя честную!» И ещё много чего наговорил, всего и не помню.
Обессиленный, на рассвете, я ушёл домой. Дома допил начатую бутылку водки и уснул. Жена была в отъезде, а я весь выходной день провёл в беспамятстве.
А что же в эту ночь было с Надей?
Она не открывала мне дверь, надеялась, что постучу, постучу и уйду как было и раньше. Не хотела она начинать отношения с женатым. Но когда я обозлился, не получив желаемого, стал по-звериному вести себя, она стала плакать. А, услышав от меня ужасные слова в свой адрес и вовсе металась по дому. Больше всего её обидело то, что я кричал незаслуженные оскорбления на всю улицу, тем самым опозорив на весь белый свет! Ей хотелось умереть. Но об этом я узнал позже, через пару лет.
А я, проспавшись, на следующий день почувствовал даже какое-то облегчение, будто вскрыл в себе больной нарыв. Утром направился на работу и занялся, как обычно, столярным делом. Для выполнения заказа мне надо было сходить на пилораму, распилить брус и принести деревянные заготовки.
Я почти довёл брус до свистевшего на больших оборотах диска,.. как вдруг он срывается и вонзается в мою левую руку чуть выше кисти! Кисти – как не бывало! Она лежала рядом у станка в опилках… Это случилось в один миг, я даже не успел испугаться. Кровь фонтаном! Ребята сразу же перетянули ремнём руку выше локтя – получился жгут. У меня появилась слабость и потемнело в глазах.
Меня отвезли в городскую больницу. Кисть пришить не получилось: была сильно повреждена кость. Да и таких специалистов в небольшом городке, видимо, тогда не было. После операции у меня вместо руки осталось предплечье – культя.
Меж тем слух об этой трагедии пронёсся по посёлку вихрем! Все были в курсе событий! К моему возвращению из больницы из всех сплетен и домыслов обрисовалась главная: медсестра Надя из-за оскорблений в её адрес и вытекающего из этого для неё позора, прокляла меня! Из-за неё и случилось со мной это несчастье, решила молва. Жена упрекала меня и твердила то же самое.
На пороге была зима… Меня мучили фантомные боли. Надю я видел пару раз только издалека.
С приходом, некогда такой долгожданной весны, прогуливаясь в своём саду-огороде с забинтованной рукой, я понимал, что теперь стал беспомощным инвалидом. Меня душили слёзы. Вдруг я увидел Надю! Она шла быстрым шагом к нашей любимой изгороди.
– Здравствуй, Петя,.. – и немного помедлив, она спросила: – как рука, заживает?
У меня пересохло в горле, сердце заколотилось как и прежде.
– Заживает,.. – с тоской в голосе, произнёс я.
– Я знаю, что люди про меня говорят,.. – она пристально смотрела мне в глаза, – Да, мне было очень больно услышать от тебя такое про себя, но я не проклинала и не желала тебе зла. Не верь тому, что говорят.
– Надя…
Она остановила меня.
– Не надо ничего говорить, Петя. Я ведь подошла, чтобы попрощаться. Дом свой продала месяц назад, купила квартиру в городе, завтра уезжаю. Прощай, Пётр! – быстро проговорила она и зашагала к себе.
Я стоял в полной растерянности, душа разрывалась на части, но изменить что-либо в происходящем уже не мог. И не успел сказать ей главные слова…
Через год рука зажила полностью, я научился ею работать по дому и даже копать землю лопатой. Правая рука взяла на себя бОльшую нагрузку, а левая половина руки всё придерживала, помогая руке близняшке. Жизнь вошла в своё русло, но от государственной работы пришлось отказаться.
Соседями оказалась молодая семья с двумя детьми. Огородом они почти не занимались, сорняки косили косой, и их детки радовались, бегая по зеленой траве.
Я не смог забыть Надю как не старался. Часто вспоминал её, очень хотел увидеть и узнать, где и как она устроилась в городе. Возраст у неё был предпенсионный, и скорее всего, она продолжала работать где-нибудь в больнице или поликлинике.
К этому времени моя жена стала прибаливать. Дети и внуки проведывали нас только по праздникам, так как работали или учились. Пришла моя очередь навещать детей и внуков.
Набрав деревенских гостинцев, я отправился в город, который находился в двухстах километров. Ещё у меня было тайное желание – разыскать Надю.
Проведав своих близких и раздав гостинцы, на другой день я отправился на поиски. Мне повезло сразу же: я обратился в городскую поликлинику, и оказалось, что Надя в ней и работает. В этот день у неё была первая смена, и я, волнуясь, стал ожидать её у входа.
Увидев меня, она нисколько не удивилась и, как мне показалось, обрадовалась встрече.
– Надя, я тут тебе домашних гостинцев привёз, давно тебя ожидаю и умираю от жажды. Как насчёт чая?
Она помедлила с ответом, а потом, что-то решив для себя, сказала: