Варткес Тевекелян – Рекламное бюро господина Кочека (страница 20)
Совещание, созванное Василием, проходило довольно бурно. Директор-распорядитель Лярош с пеной у рта доказывал, что в коммерции нельзя упускать благоприятный момент – это подобно самоубийству. Когда заказы сыплются со всех сторон, словно из рога изобилия, преступно отказываться от них.
– Финансовое положение нашей фирмы настолько устойчиво, – доказывал он, – что для расширения дела мы не нуждаемся в банковском кредите – у нас имеются свободные средства, не участвующие в обороте. Нужно расширяться, не раздумывая!
Художник Клод Гомье говорил о том, что фирма не должна размениваться на мелочи вроде рекламирования сосисок и откормленных гусей. Нужно специализироваться на крупном – на кинорекламе, тематическом оформлении витрин больших универсальных магазинов. Это не только выгодно с коммерческой точки зрения, но и солидно.
Анри Борро выдвинул новую идею:
– Почему бы нам не взяться и за изготовление театральных декораций? То, что сейчас делается в этой области, просто позор! Даже такой всемирно известный театр, как Комеди Франсез, и тот стал забывать, что в доброе старое время театры приглашали выдающихся художников. Не сомневаюсь, что, создавая оригинальные декорации для спектаклей, наша фирма не только возродит былые традиции, но завоюет еще большую популярность в глазах просвещенной Франции!
– И вылетит в трубу, – добавил Лярош.
– Анри может возразить, что искусство требует жертв, – пошутил Жубер. – Но надеюсь, он все-таки помнит, что у нас не общество любителей сценического искусства и не благотворительное учреждение! Пусть театральными декорациями займутся другие, более компетентные организации… Не могу не возразить также нашему юному другу Гомье: в коммерции мелочей не бывает. То, что приносит прибыль, уже тем самым перестает быть мелочью. Конечно, оформление витрин и реклама кинокартин – дело почетное, но не забывайте, друзья, что более сорока процентов доходов наша фирма получает от заказов мелких торговцев, ресторанов и бакалейщиков – от рекламы гусей, уток, колбасных изделий, и нам вряд ли стоит пренебрегать ими!..
В спор вступил пламенный сторонник высокого искусства Доминик. Способный живописец, не сумевший, однако, продать ни одной своей картины, он был убежден, что деньги – дело преходящее, что вечно только искусство. Какие бы ни были созданы оригинальные рекламы гусей и индюшек, они не принесут славы ни художникам, ни фирме. А вот их декоративная установка к кинокартине «Под крышами Парижа» останется в истории прикладного искусства…
Василию пришлось воспользоваться правом председательствующего, чтобы и успокоить спорщиков, и подвести некоторые итоги.
– Думаю, нам целесообразно придерживаться той же линии, что до сих пор. Ни у кого нет сомнений в том, что именно наши талантливые художники определили лицо фирмы. Не исключена возможность, что в недалеком будущем мы сумеем расширить рамки нашей деятельности и завоюем заграничные рынки. Не следует забывать и о конкурентах. Впереди немало всяких испытаний – чтобы выдержать их, нужно создать солидную финансовую базу. Поэтому было бы легкомысленно пренебречь уже сегодня мелкими заказами. Мои предложения коротко сводятся к следующему: установить дополнительное оборудование и нанять новых рабочих только в том случае, если поступят солидные заказы из-за границы. Разделить работу мастерской на три самостоятельных отдела: оформление витрин больших универсальных магазинов, реклама кинокартин и так называемые мелкие заказы. Сохраняя общее руководство мастерской по-прежнему за Борро, поставить во главе каждого отдела способного, инициативного художника. Первые два отдела могли бы возглавлять Гомье и Доминик. Еще и еще раз прошу не пренебрегать мелкими заказами…
Вошел курьер и, протягивая Василию запечатанный конверт, сказал:
– Прошу прощения, мсье, приказано вручить это письмо в ваши собственные руки!
Василий поспешил закрыть совещание, предложив Борро совместно с Лярошем составить проект разделения мастерской.
Когда все вышли из кабинета, Василий вскрыл конверт.
Василий был рад этому письму: лишний раз подтверждалось, что не слепой случай руководит его жизнью…
Давно ли он высадился с Лизой в Марселе как турист, а сегодня Ярослав Кочек – не просто парижанин, но и совладелец процветающей фирмы, богатый, уважаемый всеми человек. Да, богатый – капитал его измеряется шестизначными цифрами. Лично ему принадлежит не менее двухсот пятидесяти тысяч франков. И все это достигнуто собственной смекалкой, без чьей бы то ни было помощи – достигнуто во имя той большой цели, служению которой он посвятил свою жизнь. Его, несомненно, примут в члены аристократического спортивного клуба. Это – определенное положение, туда принимают не всякого. Ему необходимо завоевать еще симпатии и поддержку церковников. Даже в такой, казалось бы, свободомыслящей стране, как Франция, католическая церковь – сила, и пренебрегать ею не следует. Лиза – умница, не пропускает ни одной воскресной мессы. Она успела завязать знакомство с местным кюре и хочет купить постоянные места в церкви.
Если быть до конца честным перед самим собой, то нужно признать, что своими успехами он наполовину обязан жене. Она – чудо. Трудно даже представить такое удивительное сочетание различных качеств в одном человеке, как у Лизы: природный ум, широкая образованность, необыкновенная выдержка, хладнокровие, нежное сердце. Она – настоящий друг. С нею можно в огонь и в воду – она не отступит, не подведет. С того самого дня, когда Лиза соединила свою жизнь с ним, она не знает ни беспечных радостей, ни покоя. Не всякий человек может вынести скитальческую жизнь, полную всяких неожиданностей…
В субботу, за десять минут до назначенного срока, Василий поставил машину на стоянке в переулке и направился в клуб.
Уже знакомый швейцар, похожий на генерала в своей ливрее с галунами, узнав Василия, поклонился и широко распахнул перед ним массивные дубовые двери.
В маленькой гостиной второго этажа его встретил де ла Граммон. Он сердечно приветствовал гостя:
– Рад видеть вас в добром здоровье! Мсье Кочек, без длинных предисловий хочу сообщить, что нам – мне и моим коллегам – было бы приятно иметь членом нашего клуба такого выдающегося спортсмена, как вы. Правда, вступительный и годичный взносы у нас довольно обременительные, но я надеюсь, что это обстоятельство не может служить препятствием для преуспевающего коммерсанта!
– Разумеется! Я весьма признателен вам, дорогой мсье де ла Граммон, за оказанную мне честь.
– Надеюсь, вы не будете возражать, если я стану одним из ваших поручителей?
– Я буду бесконечно благодарен вам, – Василий поклонился.
– Любезно согласился дать за вас поручительство также мсье Жан-Поль Маринье.
– Мне весьма приятно слышать это!
В небольшом круглом зале, за длинным столом, покрытым зеленым сукном, разместились члены правления. Они чинно восседали на стульях с высокими спинками, словно судьи. Впереди – немногочисленные гости, среди которых Василий заметил своих знакомых – Ганса Вебера и Сарьяна.
Де ла Граммон открыл заседание. Первым он предоставил слово председателю жюри, который огласил решение и вручил Василию хрустальную вазу и грамоту в сафьяновой папке.
– Я счастлив, – сказал Василий, – что удостоен чести быть принятым в число членов спортивного клуба, в котором собраны выдающиеся спортсмены Франции. Позволю себе заверить вас, господин президент, господа члены правления и уважаемые гости, что постараюсь высоко держать знамя – теперь я могу уже сказать – нашего клуба и свято блюсти честь спортсмена!
По существующим традициям был дан банкет в честь победителя турнира и нового члена клуба.
Позднее, когда Василий направлялся к своей машине, его догнал Сарьян и взял под руку.
– Вам здорово повезло, – сказал он. – Быть принятым в число членов спортивного клуба Парижа – этого удостаиваются не все смертные, не говоря уже об иностранцах.
– Чем же это объяснить?
– Прежде всего тем, что вы показали отличную игру, а клубу важно заполучить первоклассного игрока. Да и личное обаяние играет не последнюю роль почти во всех делах…
Мимо прошел Ганс Вебер и попрощался, приподняв шляпу.
Когда он удалился на достаточное расстояние, журналист, понизив голос, сказал:
– Учтите, Ганс Вебер – хоть и немец, но достойный человек. Он убежденный антифашист, но вынужден это скрывать…
– Откуда вы знаете?
– Я знаю многое, не только о Вебере. Такова уж моя профессия… Между прочим, по словам Вебера, – а его словам можно верить, – вопрос о приходе в Германии к власти Гитлера предрешен. В последние дни ведутся переговоры между представителями фон Папена и Гитлера. Как предполагают, в самое ближайшее время они организуют личную встречу и договорятся обо всем… И знаете, что самое пикантное? Французское правительство, не встретив поддержки у англичан и боясь оказаться в изоляции, очутившись лицом к лицу со страшным врагом, заранее примирилось с возможностью фашизации Германии. Вчера поздно ночью состоялось закрытое заседание французского кабинета, где было решено не предпринимать ничего, что могло бы раздразнить главарей национал-социалистского движения в Германии. Уже даны соответствующие инструкции французскому послу в Берлине Франсуа Понсэ…