Варно Черных – В небеса. И ещё глубже. (страница 30)

– Она на нас хоть не нападала, – добавила Кира.

Приняв оптимальное в этой ситуации решение, пошли за девочкой. Лес не менялся, только темнее стало, кажется скоро наступит вечер. Приближающаяся ночь немного беспокоила. Мало ли, что тут ещё обитает. А у нас нет даже элементарного огня. Не метать же из пальцев молнии, чтобы осветить себе путь.

Девочка почти всё время вела нас прямо и иногда оглядывалась. Кажется, сок здесь ценился очень высоко, если она так уверена, что за него её собратья будут готовы воевать. Если в качестве платы они попросят несколько бутылок, соглашусь.

Нам для поддержания сил трёх-четырёх сосудов вполне хватит, а дольше мне тут оставаться не хотелось. К тому же, наши предшественники гибли гораздо быстрее. Вполне возможно, что они добирались до цели каким-то образом. В таком случае, если нам повезёт повторить их путь, но остаться в живых, сока будет достаточно на обратную дорогу.

Шли мы долго, очень долго. Меня даже удивило, что на границе, которая находится так далеко, дежурила одна несчастная девочка. Что бы она могла сделать в случае неожиданного нападения? Тихо поделился мыслями со своими и они предположили, что у пограничницы мог быть способ подать сигнал.

Наконец, так и не назвавшая нам своего имени девочка, остановилась между двумя массивными деревьями, которые походили на ворота, растущие из земли. Из-за толстых стволов вышли два парня с такими же копьями. Только копья были побольше, а сами они на пару лет старше соплеменницы.

– У этих странников есть благодатная жидкость. Они хотят обменять её на защиту. Веду их к друиду, – сказала девочка.

Молодые люди расступились, и мы прошли вперёд. Удивительно, но уже шагов через пятьдесят начали появляться палатки, похожие на уродливые копии ангельских. Рядом с ними сидели, ходили, а по большей части смотрели на нас люди, такие же неухоженные, как девочка и те парни. Среди них уже встречались более взрослые, может быть даже наши ровесники.

В итоге мы подошли к дереву, которое очень сильно напоминало баобаб своими размерами. Казалось, что обхватить его смогут только человек десять. Рядом стоял старик и каким-то деревянным прибором собирал текущую по коре в некоторых местах смолянистую массу.

Удивились мы, в первую очередь, совсем не дереву. Перед нами стоял первый, увиденный за долгое время, старик. В райском саду только старосты были немного старше душ, остальные же останавливались в своём взрослении на отметке в тридцать лет или около того.

– Непривычно видеть кого-то, кто старше длани и глаза Пентархии, правда? – проскрипел старик, очевидно намекая на Милонега и ему подобным.

– Да, мы думали, что тут никто не стареет, – ответил за всех я.

– Там, там никто не стареет, – ткнул сморщенным пальцем в небо старик и присел на кривую лавку, грубой ручной работы.

– Кто вы? Вы все. И по дороге сюда на нас напала какая-то дикая девушка. Хотелось бы узнать и о ней, – поинтересовалась Кира.

– Меня зовут Любомир. Отчество, по которому стоило бы обращаться к людям моего возраста, уже не помню. Отец мой попал не в Рай, да и человеком был скверным, поэтому давно его забыл. Да это и не важно. Я такой же как и вы трое. Долгие годы жизни в райском саду начали сводить меня с ума. В какой-то момент в моих руках стали оказываться всё чаще бутылки с чцжим соком и всё реже со своим.

Перед вами один из первых, кого подобно мусору выкинули в дыру. Только вот при падении мне удалось зацепиться за лестницу. В те времена нас выбрасывали по приказам старост не из-за того, что мы были мертвы. Просто Пентархию не устраивало, что в их райском уголке, где всё по правилам, находятся неблагодарные лентяи, впавшие в уныние, вместо того, чтобы радоваться возможности срывать и относить яблоки, срывать и относить яблоки, срывать и относить яблоки, – дедушка начал повторять одну и ту же фразу, и явно не собирался прекращать.

– Значит, без сока вы постарели? – перебила его Кира.

Старик замолчал и посмотрел на сосуды, видневшиеся в изгибах тоги девушки. Облизнул сухие губы практически бесцветным языком. К счастью, при недавнем падении ни один из сосудов не пострадал. Кажется теперь друид, как его назвала та девочка, не мог думать ни о чём другом.

– Да-да, старость. Она медленно приходит, когда душу лишают сока, – пробормотал он.

– Чем же вы тут питаетесь? – спросил я и огляделся, намекая на то, что кроме странных деревьев, которые и сами не прочь кого-то сожрать, вокруг ничего видно не было.

– Это место не ограничивается одним только лесом. Есть реки, моря, озёра, в которых плавает рыба. Правда я слишком стар, чтобы туда ходить. Этим уже давно занимаются охотники. Пожалуй, у них это получается даже лучше, чем у меня, кхе-кхе-кхе. Тут плавает славная сладкая рыба. Если немного подержать её в древесной слизи, то и специи никакие не нужны. А огромные кабаны …

– Все эти люди выжили после падения? – мне пришлось вернуть ход его мысли в нужное нам русло.

– Ах, да, детишки. Нет-нет, что ты, все они появляются здесь, – похлопал по спине приведшую нас девочку.

– В каком смысле? Разве не все попадают в Ад либо Рай?

– Ты видел в райском саду младенца? Хоть одного? Хоть раз? Не видел! Потому что Пентархи боятся их как собственного забвения. Дети учатся жить в том мире, в котором они родились. У них нет прошлого, нет опыта, нет грехов и праведных поступков. Начни они попадать наверх, Архангелы и глазом не успели бы моргнуть, как получили бы очередной мятеж! Вырастая, дети меняли бы мир под себя. Кто же захочет мириться с этим животным существованием!? – разгорячился старик.

Помню, в первые дни, часто задавался вопросом о детях. Даже не верится, что так поступают с детьми. Этим объясняется возрастной порог, начиная с которого человек мог попасть в Рай. Получается, что на существование в этой дыре Пентархия обрекла миллионы младенцев за всё время своего правления.

– Скажи, пожалуйста, почему тебя называют друидом?

– Дерево за моей спиной. Не знаю точно, что в нём особенного, но когда меня сюда сбросили, только на этом дереве, на самой его верхушке виднелось одно яблоко. В остальном, оно ничем не отличалось от остальных, которые птиц приманивают. Ну, разве что размерами. Мне очень хотелось есть, но как достанешь. Нашёл пару коряг, начал кидать, в надежде сбить плод. Получилось, только новое там не появилось, как это обычно случается. Но и листья на той ветке остались прежними, а не как эти, – старик махнул рукой в неопределённом направлении и замолчал, но было понятно, что имеет в виду он хищные деревья.

Теперь нетрудно было догадаться, что именно такие последствия бывают, если не собирать плоды с деревьев на постоянной основе. Пентархия старается защитить сад от подобной участи. Из услышанного сформировался ответ на собственный вопрос.

– Благодаря тому, что преобразование дерева не было окончено, текущая по стволу жидкость пригодна для употребления в пищу и ты первый, кто этому научил местных? Поэтому друид?

– Да, вот только не было тут до меня никаких местных. Душ, по крайней мере. Как выжить тут ребёнку, который говорить ещё не умеет, не то что пищу себе самостоятельно добывать? Когда тут немного освоился, начал находить их и подбирать, некоторых удавалось спасти.

– Погоди, ту красноглазую тоже ты когда-то нашёл, в таком случае. И всех её соплеменников?

– Эххх, я. Чтобы поддерживать в душе жизнь, нужен яблочный сок из сада, тут его нет, и приходится обходиться жижей, что течёт по дереву, что сзади меня. Она не смертельна, как на остальных деревьях, но действует на всех малышей по-разному. Одни остаются прежними, а другие… что происходит с другими, ты видел.

– Почему изменённых вы не убиваете? Они ведь опасны для вас.

– Я не слащавый Пентарх, чтобы распоряжаться чужими судьбами! Когда-нибудь Бог вернётся и вернёт их к нормальной жизни, а пока, что ж, у каждого своё бремя.

Мы с Игорем и Кирой переглянулись. Возможно, это только наивная мечта старика, но стоит узнать подробнее о том, что тут думают об ушедшем всеотце. Как-никак местные долгое время живут тут и вполне могли видеть или слышать что-то полезное для нас.

– Любомир, почему ты думаешь, что Бог вернётся?

– Как же иначе? К тому, что любишь и ценишь, невозможно не вернуться, будь ты сам Бог или обычный муравей, что нашёл особенно вкусный кусок сахара и не может унести его домой весь сразу.

– Думаешь, он так сильно любит этот мир? Или тот, из которого мы в него попадаем? Почему тогда вообще уходил?

– О, не наши миры. Вряд-ли можно любить кучу своих ошибок, которые размножаются как кролики и считают себя равными своему создателю. Я говорю только о его друге. Вот ты, Денис, разве сможешь бросить навсегда кого-то из тех, кто сейчас рядом с тобой? Нет, несмотря ни на что, по какой причине бы ты их не оставил, рано или поздно вернёшься.

– Можно о друге Бога подробнее? – у меня появилось ощущение, что вот-вот нам откроется истина, недоступная ни Пентархии, ни их падшему брату.

– Конечно, рассказать не трудно. Да вот только что мы получим в обмен на информацию и своё гостеприимство, гости дорогие? – Любомир недвусмысленно покосился на сосуды, наполненные драгоценным для этого места веществом.