Вардан Багдасарян – Украинский нацизм. Исторические истоки (страница 63)
Территориальная целостность государства, принявшего идеологию нацизма и реализующего нацистскую политику, не имеет правоприменения, потому что оно как субъект международного права оказывается вне закона. Его права, включая претензии на территориальную целостность, могут быть восстановлены только после того, как нацистские основания государствостроительства будут устранены, то есть проведены процедуры денацификации. Право народа на самоопределение тоже не может являться основанием для существования национального государства, если народ руководствуется идеологией нацизма[444].
Система международного права в том виде, как она сложилась в 1945 году, выделяла особые группы государств: 1) группу победителей, сыгравших ведущую роль в достижении Победы и 2) группу побежденных — «вражеских государств». Соответствующие понятия были внесены в уставные документы ООН. «Вражеские государства» поражались в правах, и по отношению к ним могли быть приняты предупреждающие от восстановления агрессивного курса меры. Под определение вражеских государств, наряду с Германией, Японией, Италией, Финляндией, Румынией и другими, подпадали такие коллаборационистские образования, как учрежденное в 1941 году во Львове Украинское государство. Статус постоянных членов Совета Безопасности ООН, к которым и были отнесены государства, внесшие наиболее весомый вклад в Победу, подразумевал особую ответственность в поддержании мировой системы безопасности[445].
Главной же угрозой для безопасности мира считалась ремилитаризация вражеских государств. При возникновении такой угрозы предполагались превентивные действия даже без соответствующей санкции со стороны ООН. И в этом отношении при диагностировке возрождения нацизма на Украине и продуцировании с его стороны угрозы геноцида Россия как правопреемник СССР в Организации Объединенных Наций должна была действовать именно так, как она и действовала при осуществлении Специальной военной операции. Из всех пяти постоянных членов Совбеза она единственная, кто имеет общую границу с Украиной, и эта близость позволяла рассматривать задачу устранения угроз украинского нацизма зоной ответственности России. В соответствии с логикой Устава ООН другие постоянные члены Совбеза должны были поддержать российские действия по предотвращению нацистской угрозы в целях обеспечения коллективной безопасности[446].
Логика миростроительства после Второй мировой войны не только не была отменена, но получила развитие на современном этапе в рамках заявленной на уровне ООН концепции гуманитарной интервенции. Сообразно с ней, в целях предотвращения геноцида или иной гуманитарной катастрофы государства — члены ООН могут и даже должны пойти на вмешательство во внутренние дела государств, не способных предотвратить катастрофические сценарии или инициирующих их[447]. Выдвигался императив «обязанность защищать» (в версии Бернара Кушнера — «обязанность вмешаться»). В пользу применения концепции гуманитарной интервенции высказывался еще в конце 1990-х годов Генеральный секретарь ООН Кофи Аннан. Он ссылался, в частности, на прецеденты геноцида в Руанде, делая вывод, что в таких случаях нет другого выхода, кроме нарушения национального суверенитета[448]. Страны Запада обосновывали соображениями гуманитарной интервенции военные операции против Югославии и Ливии, но отказывали в праве на ее проведение России по отношению к Грузии и Украине[449].
Таким образом, при диагностировании того, что на Украине нацизм принял характер государственной идеологии и существовала реальная угроза геноцида, Российская Федерации имела право на военное вмешательство и обязанность — это сделать. Данная диагности-ровка в качестве устранения оснований геноцидной практики предполагает проведение денацификации Украины. Соответственно, должны существовать аргументы, позволяющие делать вывод, что нацизм приобрел на Украине характер государственной идеологии и системного основания сложившегося государственного режима. Верификация этих оснований и составляет целевую установку представляемого исследования.
Применение понятия «денацификация» по отношению к современной Украине обусловливает обращение к аналогам политики денацификации, применявшимся в прошлом. Такая политика проводилась после Второй мировой войны по отношению к Германии и Австрии[450]. Понятие денацификации было выдвинуто в 1943 году Пентагоном в качестве юридического понятия для определения правового режима послевоенной Германии. Основные принципы денацификации были сформулированы Контрольным советом союзников и осуществлялись под прямым контролем оккупационных властей[451].
Рис. 54. Логика нацизма: если их не остановить, они придут сюда
Прежде всего, предполагалось отстранение от управления и общественно значимых должностей кадров, связанных в той или иной степени с нацизмом. Проводилось ранжирование такого рода связей. На масштаб задач кадровых ротаций указывает численность членов НСДАП — 8,5 миллионов человек, или 10 % немецкого населения. Кроме того, 25 миллионов немцев состояло в Немецком рабочем фронте, 17 миллионов — в Национал-социалистской организации народного благосостояния. А было еще и членство в Гитлерюгенд, Лиге немецких женщин, Лиге врачей. Непосредственно с деятельностью нацистского государства связывалась работа 45 миллионов человек[452]. На гитлеровский режим работали также корпорации, поддержка его осуществлялась со стороны бизнеса. Значительная часть немецкого общества не разуверилась в нацистской идеологии и после поражения Германии во Второй мировой войне. Большинство немцев, судя по проведенным опросам, придерживалось позиции, что нацизм был хорошей идеей, но провалился вследствие плохого исполнения (рис. 54). В 1946 году 37 % жителей американской оккупационной зоны полагали, что Холокост и истребление неариев являлось необходимым для обеспечения безопасности немцев. Треть опрошенных считали, что евреи не должны иметь в Германии таких же прав, какие были у арийцев. По прошествии пяти лет после краха нацизма каждый третий немец оценивал решения Нюрнбергского трибунала как несправедливые. В 1945 году 42 % немецкой молодежи и 22 % взрослого населения полагали, что возродить Германию должен новый фюрер. Даже к окончанию активной фазы денацификации в 1952 году четверть немцев продолжали придерживаться положительного мнения о Гитлера, а 10 % и вовсе оценивали его в качестве величайшего государственного деятеля, полагая, что осознание его подлинного величия придет позже. Такая укорененность нацистских представлений в немецком обществе обусловливала то, что денацификация не ограничивалась кадровой чисткой и распространялась на решение задач изменения сознания народа[453].
Выдвигался концепт «коллективной ответственности и коллективной вины» немецкого народа, противоречивший в принципе либеральной традиции права. В рамках политики денацификации вводились жесткие правила цензурирования. Только в американской зоне оккупации был установлен 30-тысячный перечень книг, от учебной литературы до поэзии, подлежавших изъятию и уничтожению. За хранение нацистской литературы предусматривалось суровое наказание. Категорически запрещалась связанная с периодом нацизма символика. Директивой № 30 по американской зоне оккупации подлежали ликвидации военные и нацистские мемориалы и музеи. Изымались картины, тематически связанные с нацизмом и милитаризмом. Официально процесс денацификации растянулся в Западной Германии на шесть лет. Чертой завершения его активной фазы стало принятие специального закона, предоставлявшего возможность возвращения на государственную службу лиц, связанных с нацистскими структурами, за исключением групп преступников первой и второй категорий[454].
И если сегодня по отношению к Украине используется понятие «денацификация», то следует предположить, что по масштабу и продолжительности денацификацион-ный процесс там должен быть сопоставим с тем, что имело место в Германии с 1945 по 1951 год[455]. Протяженность периода формирования системы государственного нацизма на Украине позволяет утверждать, что нацистская идеология пустила в украинском обществе достаточно глубокие корни и соответствующие исторические аналогии оправданны. Восемь лет прошло с момента прихода Гитлера к власти в Германии до нападения на СССР, и ровно восемь лет прошло со времени государственного переворота на Украине и провоцирования украинским режимом конфликта с Россией.
В пропаганде стран Запада достоверность обвинений Украины в качестве неонацистского государства отрицается. С осуждением использования понятия «неонацизм» в отношении Украины выступили в связи с российской военной операцией 2022 года около 150 западных исследователей истории Второй мировой войны, феномена Холокоста и тоталитаризма, в том числе такие известные фигуры, как американские историки Джаред Макбрайд, Франсин Хирш, Тимоти Снайдер, Омер Бартов, немецкий историк Кристоф Дикман и др. В качестве основных аргументов отрицания нацистского характера современного украинского государства приводят следующие[456]: