Вардан Багдасарян – Стратегия Александра Невского (страница 5)
Феодор Мопсуестийский, правда, не избежал анафемствовани я в Византии. Осуждение состоялось в 523 году, при Юстиниане I , на V Вселенском соборе в Константинополе – уже через 125 лет после смерти богослова. Император желал принятия решения с осуждением радикального диофизитства, распространенного в поместных Церквях. Политическим подтекстом решения являлось усиливающееся противоборство между Византией и Сасанидской империей, с которой и была аффилирована Церковь Востока (несторианская) [13] .
Утвердившийся в церковной критике образ Нестория, как ересиарха, затрудняет не только восприятие ранней истории христианства, но и по инерции – историю XIII столетия. В реальности всё было сложнее и не укладывалось в жёсткие рамки чёрно-белых оценок. Характерна в этом отношении оценка видного историка Церкви А.В. Карташева : «Если бы все, без всяких дебатов цитированные речи и выражения Нестория были рассмотрены при живых комментариях самого их автора, а не измерены другой богословской меркой, то они могли бы быть оправданы как православные» [14] . Если Несторий – фактически православный, то в этой логике и сущностных оснований для сближения православных и несториан могло не быть. Соответственно, преодоление формального размежевания было исторически возможно. Не исключено, что такая возможность могла иметь перспективу и в XIII веке.
Но всё же к оценке А.В. Карташева имеет смысл относит ь ся сдержанно. Степень расхождения Нестория и православных была, по-видимому, действительно преувеличен а , но расхождения все-таки существовали. Преодолеть их представлялось потенциально возможным.
Совершенно неприемлемой , с точки зрения исторической достоверности , была трактовка несторианства (как, впрочем, и ряда других течений ранней христианской мысли) в советской атеистической литературе. Показательны в этом отношении оценки деятельности Нестория, предложенные одним из ведущих советских религиоведов (противников историчности Христа) Иосифом Ароновичем Крывелевым. Крывелев характеризовал несторианство как новую разновидность арианства , то есть как антитринитарно е учени е (противников Троицы). Ничего подобного Несторий и его последователи не утверждали, и более того , вели борьбу с арианами, как с опасной ересью . Именно благодаря деятельности Нестория Арианская церковь и была разгромлена в Константинополе в годы его архиепископства . Сам Несторий был назван Крывелевым Константинопольским патриархом, хотя тот этого сана ( появившегося позже ) иметь не мог.
Главный приписываемый Крывелевым Несторию тезис – «Христос был не бог, а человек, лишь в ходе своей деятельности ставший мессией» [15] . Положение об отрицании Несторием божественно й природы Христа попало в переиздания советского «Краткого научно-атеистического словаря». Возможно, оно давало основания для объяснения последующего распространения ислама, для которого Иса позиционировался пророком. Диофизит Несторий оказался парадоксальным образом отрицателем Божественной природы Христа. Это определило не только деформацию несторианств а , но и в целом позицию Церкви Востока, трактуемой в качестве несторианской. Фактически она оказывалась в предложенной интерпретации «нехристианской». А какие могут быть отношения с Церковью, отрицающей Христа как Бога? При такой постановке вопроса сама стратегия поиска Александром Невским альянса на Востоке лишалась смысла.
Скорее можно было вести речь о несторианско-исламском альянсе. Ведь если Иисус не есть Бог, а лишь величайший из пророков, то он фактически совпадал с исламским образом Исы ибн Марьям. Но только Несторий считал иначе, а соответственно, и его учение не имело отношения к Исламу, возникшему на два столетия позже. Это п ример того, как религиозные деформации приводили и к деформациям историческим.
Многие конфликты в истории возникали как недоразумение. Став когда-то прецедентом, они продуцировали последующее противостояние. Часто конфликты религиозные имели в прошлом банальную причину – неточность перевода. Проблема адекватности перевода связана, в частности, и с интерпретацией учения Нестория. Претендуя на особую позицию в богословии, он не знал сирийского языка и владел исключительно греческим. Между тем сирийский язык являлся вторым языком Византии, и поиск категориальных эквивалентов был нетривиальной задачей. Ошибки перевода были в дальнейшем преувеличены и стали восприниматься как ошибки богословия.
Непосредственным катализатором антинесторианских процессов стал вопрос о поименовании М атери Иисуса, известный в дальнейшем как проблема мариологии. Для богословия это не было наиболее острой темой. Показательно, что сегодня в Церкви допуска ю тся разные именования, не считающиеся еретическими. Но для паствы раннего Средневековья имена значили гораздо больше. К Несторию могли быть предъявлены и более серьезные обвинения, но подтолкнул а к конфликту именно тема имени. Несторий осторожно высказывался против использования именования «Богородица», вошедш его к его времени в широкий обиход. По его мнению, использование этого именования могло подразумевать, что Бог производен от Марии. Он предлагал другие понятия : Христородица и Богоприемница. Итогом явилось анафематствование Нестория, заклеймение его на Эфесском соборе (431 г.) в качестве «нового Иуды». В Константинополе и Антиохии анафема не была поддержана.
Сам Несторий был, по-видимому, готов пойти на компромисс, но механизм борьбы с ересью уже работал на собственном ходу. Для предотвращения раскола Несторий удалился в монастырь. Но репрессии на его сторонников привели к оттоку несториан в Персию, что стало важной вехой размежевания [16] .
Существует и точка зрения, что позиция Нестория не имеет общего с тем, что принято определять как «несторианство». Собственно формирование богословских основ несторианства приписывается, согласно этому взгляду (с апелляцией к авторитету Нестория), видному деятелю Церкви Востока V – VI веков Бавва ю Велик ому (521 – 628) – претендент у на роль патриарха. Позиции разведения взглядов Нестория и несторианства придерживался, в частности, опираясь на найденные рукописи, английский историк Дж.Ф. Бетюн-Бакер, однако само по себе это не отменяет определенную богословскую направленность Церкви Востока в христологическом дискурсе [17] .
Христианство в Иране
Ранняя история христианства до его утверждения в качестве государственной религии обычно соотносится с Римской империей. Эта традиция установилась давно, будучи выражена логикой : гонимая Римом Церковь, ставшая затем Церковью правящей. Но существовала и параллельная история христианской общины в Сасанидском Иране. Причем, первоначально Иран демонстрировал к христианам гораздо более теплые отношения, чем это имело место в Римской империи. Условно, в контексте римских религиозных репрессий можно было говорить об иранской отдушине для христианского мира. Иранский зороастризм не имел первоначально столь жёсткого неприятия христианства, как римские язычество и митраизм.
Ситуация принципиально и резко меняется после принятия в 313 году Константином Великим христианства в качестве государственной религии Римской империи. Шахиншах Шапур II небезосновательно полагал, что его подданные-христиане будут содействовать войскам неприятеля. Христиан вначале облагают большими налогами на содержание армии. Далее начинаются казни. В провоцировании репрессий принимали участие зороастрийцы, манихеи, иудеи. Неизвестно , играло ли при этом какую-то роль в политике Шапура II в отношении христиан иудейское происхождение его матери-кушанки, воспитывавшей царя без умершего до рождения сына Ормизда II. Сообщалось о приказе Шапура II об истреблении всех подданных с христианскими именами. Геноцид против адептов Церкви Востока IV столетия составил одну из наиболее мрачных вех в истории мирового христианства. Деятельность Шапура лежит в русле того, что чинилось в Римской империи Нероном и Диоклетианом. Но иранские антихристианские гонения при известной римоцентричности истории Д ревнего мира остаются менее известным и .
Недовольство репрессиями привело в конце правления Шапура к ослаблению гонений . Отчасти этому способствовал отход от христианства при Юлиане О тступнике, а соответственно, демаркировк а христиан в качестве врагов Ирана.
В V столетии Сасанидский Иран не стал христианской империей. Такая перспектива получила практические очертания при внуке Шапура II Йездигерде I ( 363–421 ). При нем антихристианские репрессии свертываются, а христиане Церкви Востока получают привилегированное положение в государстве. Такая политика была воспринята как измена со стороны зороастрийского жречества. Отсюда присвоенные Йездигерду прозвищ – «Отступник» и «Грешник». Соответственно, христиане давали шахиншаху прямо противоположные оценки. Ставка Йездигерда на христиан соотносилась в социальном плане с политикой поддержки городского ремесленного населения. Шахиншах дал возможность Церкви Востока проводить захоронения по христианскому обряду, то есть в земле, что было кощунством в представлении зороастрийского жречества. Восстанавливались христианские храмы.