Вардан Багдасарян – Хаос как стратегия глобализма (страница 14)

Во-первых, свобода является одним из важнейших факторов духовного развития человека.

Мир вещественного, материального, объективизации подавляет человеческую субъектность. Духовное в этом отношении есть преодоление материальной предопределенности. В гегельянской философии это рассматривалось как прыжок из Царства необходимости в Царство свободы.68

Человек есть существо биологическое, говорят сторонники, материального детерминизма – ему надо реализовывать свои биологические потребности. Максимизация этих потребностей выражается понятием интерес. Классовый подход в его вульгаризированном прочтении как раз об этом – человек действует сообразно со своим интересом.

Однако история человечества давала многочисленные прецеденты другого рода. Аскеты в своих духовных практиках подавляли потребности плоти. Герои отдавали жизнь во имя торжества своих идеалов. Праведники отвергали наживу и стяжательство. Создатели великих учений действовали и проповедовали вопреки своим классовым интересам, вставая на позиции слабых и лишенных. Исторические победы и прорывы фактически всегда осуществлялись при обретении человеком свободы духа, преодоление плена объективизации. Кто достигал свободы духа, выражалось ли это в воинской брани, труде, спорте, освобождался от материальной зависимости, преодолевал плотскую немощь, тот и побеждал.

Христианство победило на пространстве Римской империи так как христиане смогли поднять дух над плотью, достигли внутренней свободы. Большевики также смогли победить не потому, что были последовательны в классовых интересах, а ввиду наличия в их рядах ядра идеалистов – романтиков по типу Павки Корчагина.

И наоборот, когда действовала логика конъюнктуры – сегодня бы это назвали технократическим управлением – соответствующая общность проигрывала. В целом развитие человечества и есть постоянное преодоление материальной зависимости человеком. Можно это сформулировать и так – без свободы духа развитие невозможно.

Аргумент 2: свобода как фактор национального суверенитета.

Во-вторых, свобода является краеугольным камнем национального суверенитета.

За свободу Родины отдавали в разные исторические эпохи жизни герои. О борьбе за свободу Родины говорил Сталин в своей знаменитой речи 7 ноября 1941 года. В этих апелляциях к свободе, понятно, нет ничего либерального. Национально-освободительная борьба лежит в основании генезиса большинства государств мира. Герои этой сакрализуются в рамках национального исторического нарратива. У французов таким героем борьбы за национальную свободу позиционируется Жанна дАрк, у итальянцев – Джузеппе Гарибальди, у австрийцев – Андреас Гофер, у швейцарцев – Вильгельм Телль, у бельгийцев – Амбиорикс, у сербов – Милош Обилич, у венгров – Шандор Петефи, у болгар – Васил Левский (прозванный «Апостол свободы»), у армян – Вардан Мамиконян и Гарегин Нжде, у поляков – Тадеуш Костюшко, у чехов – Ян Жижка, у греков – Манолис Глезос, у турок – Кемаль Ататюрк. В России героями – борцами за национальную свободу являются фигуры, составляющие матрицу российского исторического сознания – Евпатий Коловрат, Александр Невский, Дмитрий Донской, Минин и Пожарский, Богдан Хмельницкий, Багратион и Денис Давыдов, Зоя Космодемьянская и молодогвардейцы.69

Свобода в отличие от ее либеральной индивидуалистической интерпретации оказывается свободой коллективной. Несвобода в этом смысле – это национальное порабощение.

Связанность с государствогенезом определяет широкую представленность использования слова «свобода» и производных от него в государственных девизах и гимнах. По степени популярности в девизах «свобода» по частоте использования идет на втором месте после слова «единство». Причем, обращение к свободе никак не указывает на приверженность какой-либо идеологии.

«Свобода» в французской революционной триаде, сохранившейся в качестве девиза современной Франции, восходит к общедемократической платформе просветительской идеологии, из которой выйдут в дальнейшем самые различные течения. Присутствие слова «свобода» в девизе Федеративной Республики Германии – «Единство и Право, и Свобода» соотносится с ее либеральным позиционированием. Строчка «Единство, Право и Свобода» есть и в словах гимна Германии. Но гимн этот – «Песнь немцев» был написан еще в XIX веке и использовался в разных семантических контекстах. Между тем, слово «свободная» было инкорпорировано в гимн фашистской Испании периода правления Франко – «Одна, великая и свободная».

Вошло оно и в гимны социалистических государств – Демократической Республики Вьетнам – «Независимость, Свобода, Счастье» и Ливийской Арабской Джамахирии – «Свобода, Социализм, Единство». Может стать разрушением стереотипов наличие слова «свобода» в фактическом девизе фундаменталистского Ирана – «Независимость, Свобода, Исламская Республика». Обнаруживаются повторы использования в качестве государственного девиза эмоционально емкого лозунга со словом свобода – «Свобода или смерть!». Так звучат сегодня девизы Греции и Уругвая. Но лозунг «Свобода или смерть» являлся также девизом махновцев 70.

Также устойчиво тема свободы присутствует в государственных гимнах стран мира, не будучи сопряжена с какой-то одной определенной идеологией. Характерно, что слова припева «Славься Отечество наше свободное» стихов С.В. Михалкова и Эль-Регистана были перенесены без изменений из советского гимна в гимн постсоветской России, несмотря на произошедшую смену модели государственности. Таким образом, свобода страны в смысле его суверенности является важнейшим фактором государственной идентичности и отказываться от него нет никаких оснований.

Аргумент 3: свобода как фактор человеческого достоинства

В-третьих, идея свободы имеет значение в недопущении подавления человеческого достоинства.

Человек свободен, значит он не является рабом. А ведь, следует напомнить, Христос пришел в мир, в котором существовало рабовладение. Раб не может быть свободным, потому что он ни есть человек – на этом положение базировалась вся античная социальная философия. Для христиан все человечество едино во Христе, а потому и нет раба. Рабовладение вступало в диссонанс с христианством и начинает под влиянием распространения христианских ценностей свертываться. Происходит освобождение человека.

То, что рабство сохранялось в виде рабства негров в США еще в девятнадцатом веке лишь свидетельствует как о деформированном восприятии христианства, так и ограниченном восприятии категории свободы, как свободы для господ 71. А как же быть с символом американской нации статуей Свободы? Свободная нация статуе Свободы скульптуру вряд ли бы установила. Обычно создаются культовые образы тому, чего нет, или что находится в дефиците.

Негры, равно как и индейцы, не считались либералами людьми в полном смысле слова. Так же как не воспринимаются и никогда не воспринимались либералами людьми большинство российского населения. Они для них находятся в качестве дикарей или варваров в классификации просветителей, удостаиваясь маркеров – «совки», «ватники», «быдло», «анчоусы» и др.

С отменой рабства отношения господства и подчинения, эксплуатации человека человеком не были искоренены. Соответственно, не была снята с повестки и тема свободы человека от эксплуатационного принуждения. Экономическое принуждение, вынужденность найма для того, чтобы существовать физически – на этом будет акцентирована марксистская критика капитализма. Капитализм давал человеку формальную свободу – не хочешь, не нанимайся. Но это было фикцией. Реальной свободой человек, лишенный средств существования, не обладал. В этом отношении концепт преодоления отчуждения, развиваемый в ранних трудах К. Маркса, являлось прежде всего учением об освобождении человека 72.

Посткапитализм идет еще дальше. Современные технологии позволяют уже манипулятивно управлять сознанием человека, осуществлять социальное программирование. Развиваются системы цифрового контроля, характеризуемые как умные системы. Они уже получили характеристику со стороны населения как «цифровой концлагерь», «цифровой фашизм», «цифровой тоталитаризм». Нужно ли в условиях этих вызовов отстаивать свободу человека? Безусловно. Борьба за свободу человека оказывается в этой ситуацией борьбой за самого человека, противодействием его расчеловечиванию. И в этой борьбе даже классические либералы могут оказаться союзниками, поскольку, с другой стороны, на человечество наступает сила, переходящая грани инфернального, античеловеческого 73.

Аргумент 4: свобода воли как фундаментальная характеристика сознания человека

В-четвертых, наличие свободы воли есть фундаментальная характеристика человеческого бытия.

Свободной волей не обладают животные, подчиняющиеся биологической программе вида, действующее инстинктивно. Свободной волей не может обладать и машина, что принципиально важно зафиксировать в связи с перспективой внедрения технологий Искусственного интеллекта. Робот не выбирает альтернатив, а программируем на принятие того или иного решения. Он может просчитывать лучшее в соответствии с заложенными программой функциями лучшее действие. Но мыслить дихотомически он не способен. Соответственно, к роботу не может быть приложима категория ценностей, так как ценности всегда субъекты.74