Ваня Мордорский – Моя попытка прожить жизнь Бессмертного Даоса VIII (страница 55)

Я вспомнил душу Лю Вэя — цзянши, которого я освободил — и его последнюю просьбу навестить могилы семьи.

И внезапно понял —это было не просто обещание, это был способ завершить незримый кармический круг. Не мой собственный, а чужой, связанный с этим местом, с этими людьми, с их незавершенными делами.

Лю Вэй был смотрителем храма. Он жил здесь, растил детей, служил. А потом его убили, превратили в монстра, заставили делать ужасные вещи. Но даже после всего этого, даже превратившись в цзянши, его душа помнила. Она болела за это место. За свою семью. За могилы, которые никто не посещал.

И когда я пришёл сюда, выполнил обещание и отпустил духов — я завершил то, что Лю Вэй не смог завершить сам. Круг замкнулся. Люди были связаны друг с другом нитями судьбы, любви, ответственности и иногда эти нити не обрывались даже после смерти. Иногда они тянулись через века, ожидая того, кто сможет их завершить.

Я ощутил легкое, почти неуловимое облегчение.

Обещание выполнено.

Я понял, не всегда достаточно отпустить душу. Иногда нужно исцелить раны, которые эта душа оставила в мире. Очистить места, которые она любила. Завершить дела, которые она не успела закончить, как бы это странно ни звучало. Потому что души не существуют в изоляции — они часть большого полотна, и повреждение одной нити может расползтись по всему полотну.

— Оставайся, — тихо сказал я коту. — Это твоё место. Ты заслужил право остаться здесь.

Кот моргнул. Один раз. Медленно.

— Правда? — в его голосе прозвучало что-то похожее на удивление. — Ты не изгонишь меня?

— Нет, — покачал я головой. — Возможно твой Путь еще не окончен.

— Спасибо, Праведник.

Я улыбнулся и снова погладил его. Моя Ци текла через пальцы, мягко омывая его форму. Белые нити, связывающие его с местом, слегка засветились — не ярче, но… теплее.

— Мы останемся здесь на несколько дней, — сказал я, оглядывая руины храма.

Лисы удивленно подняли головы. Ли Бо хмыкнул. Кот даже не пошевелился.

— Зачем? — спросила Джинг.

Я не смог бы объяснить им то прозрение, которое только что пережил. Вместо этого я сказал:

— Мне нужно время подумать и подготовиться к битве с цзянши. И… — я посмотрел на разрушенный храм, — нужно привести это место в порядок.

Кот повернул голову и посмотрел на меня.

— Зачем тебе это? — спросил он. — Я же говорил — все мертвы. Храм разрушен. Кому нужен порядок на кладбище?

— Мне нужен. — просто ответил я.

— Что ж… — кот потянулся, — Честно говоря, я буду рад вашей компании.

— Значит, кот остаётся? — уточнила Хрули.

— Да, — подтвердил я. — Остаётся.

— Хорошо, — довольно сказала Джинг. — Мне он нравится. Он грустный, но честный.

Ло-Ло, лежавшая на своём камне, фыркнула:

— Грустный — это мягко сказано. Он печальнее, чем десять ворчливых старых жаб вместе взятых.

— Я всё слышу, улитка, — пробурчал кот.

— Знаю, — невозмутимо ответила Ло-Ло. — Просто констатирую факт.

Я не мог исцелить всю Поднебесную. Но я мог исцелять отдельные раны. По одной. Шаг за шагом.

— Ван? — окликнула меня Хрули. — У тебя странное лицо.

Я улыбнулся.

— Просто понял кое-что важное.

— Что? — спросила Джинг, наклонив голову.

— Что работы у нас еще много, — ответил я, поглядывая на кладбище. — Очень много.

— Мне не нравятся фразы, где есть слово «работа», — поежилась Хрули.

— Мне тоже. — добавила Джинг.

— Вам бы только языками чесать, а как к делу, так сразу в кусты. — важно изрекла Ло-Ло.

— Что-то я не видела тебя, таскающей камни или выполняющей другую полезную работу, — сощурила глаза Джинг.

— Потому что я — ваша Наставница и свое уже отработала, а для таких дел есть вы, молодые и полные сил лисы. — фыркнула Ло-Ло.

— Что-то сомневаюсь, что ты когда-либо работала, — заметил Лянг, приподнявший голову из кувшина.

— Будто ты сильно утруждался, — отрезала Ло-Ло, — Плавничками воду мутишь и всё.

— Я полезен в бою. — гордо ответил Лянг.

— Я тоже.

— Польза от светильника только ночью, — отрезал он, — А на большее ты и не годна.

— Так! — повысил я голос, — Успокоились. Мы все команда и у каждого своя функция. Тут полезны все.

— Вот. Ван дело говорит, — сразу сдала назад Ло-Ло.

— Так что, — ухмыльнулся я, — работать будут все.

Повисло молчание.

— Даже я? — спросил Ли Бо.

— Ты, учитель, будешь подавать пример, как и должно учителю.

— Связался на свою голову… — пробормотал Бессмертный.

А дальше мы приступили к тому, что можно было назвать самой обычной уборкой.

Первым делом я занялся могилами. Закопал разрытые ямы, собрав и аккуратно уложив обратно те кости, что еще остались. Потом мы разровняли землю, собрали обломки надгробий и сложили их на земле — возможно, кто-нибудь их сможет восстановить. Работа была тяжёлой, но успокаивающей. Физический труд очищал разум, позволял думать.

Лисы помогали как могли: таскали небольшие камни, утрамбовывали землю лапками. Даже Ло-Ло время от времени подползала и что-то комментировала, хотя больше мешала, чем помогала.

Ли Бо парил рядом, молча наблюдая. Кот сидел на ступенях храма, не двигаясь, но я чувствовал его взгляд на своей спине. Он был мне благодарен за то, что я очистил это место, но в нем еще не было ко мне доверия.

Когда ямы были засыпаны, я выпрямился и вытер пот со лба.

Теперь — Символы.

Лянг выплюнул какой-то ржавый нож из пространственного кольца и я начал выцарапывать Символы на камнях надгробий — и на тех, что были целыми, и на разбитых.

Символ Упокоения — чтобы души, связанные с этими могилами, больше никогда не потревожили.

Символ Защиты — чтобы никакие злые духи, никакие Практики тёмных искусств не смогли осквернить эти могилы снова.

Я работал медленно, тщательно, вкладывая в каждый штрих свою Ци. Радужная энергия текла через нож, оставляя светящиеся следы на камне. После в дело пошла моя кровь, которая тут же засияла по форме выцарапанных Символов.

Они засияли, а затем погасли, впитавшись в камень. Теперь они, как и моя кровь, были частью надгробий — невидимые для обычного глаза, но ощутимые для любого духа или практика.

Это место было под защитой.

— Хорошая работа, — раздался голос Ли Бо. — Хотя, честно говоря, я не понимаю, зачем тебе это нужно. Здесь же больше никого нет. Души ушли. Зачем защищать пустые могилы?