Ваня Мордорский – Моя попытка прожить жизнь Бессмертного Даоса VIII (страница 5)
— Храм Восхода на левом берегу реки, у двух невысоких гор. Даже если храм разрушен, горы там всего две. Ты сможешь найти. Я верю.
Я вздохнул.
— Хорошо, Лю Вэй, я найду то место и если там есть неупокоенные души, отправлю их в Путь.
Я знал, что пора: если я помедлю еще десять-двадцать секунд, душу просто утащит прочь, и я не успею «отпустить» ее.
В моих ладонях засиял Символ Упокоения — Символ, созданный мною в момент прозрения. Он нес в себе силу освобождения. Освобождения от страдания, боли, ненависти, зла.
— Благодарю тебя, Праведник, — прошептала душа Лю Вэя, и в ее словах была такая благодарность, что сердце мое сжалось. — Три века я ждал этого момента… Три века боли и тьмы…надеюсь, скоро ты отправишь туда и мою семью, и мы соединимся.
Символ Упокоения коснулся души и произошло нечто удивительное. Белое сияние разлилось от моих ладоней, но это был не просто свет — это было тепло прощения, мягкость понимания, покой долгожданного освобождения. Я внезапно осознал, что вкладывать понимание можно не только в Триграммы. Более того, каждый используемый мной Символ должен обладать подобным, иначе он не раскроет своей полной силы.
Душа Лю Вэя засветилась изнутри, становясь все ярче и прозрачнее.
Мир вокруг нас будто замер. Даже ветер утих и травы перестали качаться.
Белое сияние вокруг души становилось все интенсивнее. В нем мелькали образы — храм среди облаков, монахи в простых одеждах, мирные лица, обращенные к восходящему солнцу. Это были воспоминания души о счастливых временах, когда она была живой и свободной.
И душа растворилась как утренний туман в первых лучах солнца. И в этом растворяющемся свете мне почудились смутные очертания — монах в простой робе, склоняющий голову в последнем поклоне.
Я опустил руки и выдохнул. В груди что-то сжималось — не от боли, а от той особенной грусти, которая приходит после того, как ты сделал то, что должен.
Как будто часть меня тоже ушла вместе с этой душой. К Небу.
Я даже перестал чувствовать боль от ран, нанесенных ядом цзянши. Просто сел у его тела, вспоминая как сказанные им слова, так и увиденные в свете души образы.
Могилы родных? Что ж, на ту сторону реки нам все равно придется идти, чтобы уничтожить все остальное, что наделал тут культ Черной Луны. Все жилы. Всех цзянши. И найти все ловушки душ.
Теперь, в свете сказанного, возникал хороший вопрос: а, собственно, кто они такие этот «культ Черной Луны»?
«Ты долго собираешься сидеть, ученик? Думаю, сейчас не время прохлаждаться.»
«А что думать? Надо быстренько уничтожить жилы и освободить Праведника, не знаю в каком он состоянии, но такой союзник, пусть и ослабленный, нам не помешает. Хоть знаниями поделится. И да…боюсь, что он уже давно не Святой…»
— Ван, а эти штуки нужно собрать? — спросила Хрули, подходя к ближайшему черному кристаллику и обнюхивая его.
— А?
— Осторожнее, — предупредил Ли Бо. — Эти осколки три века находились в соприкосновении с порабощенной душой. В них может быть остаточная боль.
Что ж, эти кристаллики от разрушенного сосуда души, пожалуй, действительно стоит собрать.
Дорогие читатели, спасибо что читаете, не забывайте ставить лайки, добавлять в библиотеки и…самое важное для меня, комментировать)
Глава 3
— Осторожнее с ними, — сказал я лисам, которые уже начали деловито обнюхивать черные осколки. — Не облизывайте и не трогайте языками. Если он сам, — цзянши, — был ядовитым, то может и…эт…
— Мы не дурочки, — фыркнула Джинг, прервав меня и переворачивая один из кристаллов когтем. — Просто изучаем.
— А они вообще не пахнут, — добавила Хрули, принюхиваясь к другому осколку. — Ни хорошо, ни плохо. Просто…пустота какая-то.
— А зачем они нам? — поинтересовалась вдруг Джинг, покосившись на меня.
— Не знаю пока, — честно ответил я. — Но что-то подсказывает, что они могут пригодиться.
— Ты куда носом тычешь, идиотка! — вдруг вскричала Ло-Ло, — Без носа хочешь остаться?
Хрули испуганно дернулась.
— Да я так… Просто… Нос мне еще нужен.
— «Просто» она, — буркнула улитка, — с такими вещами нужно быть осторожными.
Возле меня лежал один из таких кристалликов. Я направил Ци в глаза — вспыхнули триграммы.
Однако это зрение ничего нового мне не сказало: только то, что от осколков идет очень неприятная энергетика, наполненная душевной болью. Цзянши действительно страдал все эти годы. А вот нейросеть дала более полную информацию:
[Осколки сосуда души. Восстановление невозможно.
Материал: черный Нефрит. Чрезвычайно ценный материал для темных практик.
Описание:
Лисы продолжили с осторожностью коготками складывать черные осколки в одну кучку, ну а я прислушивался к боли в спине.
И ведь если б не эта трансформация цзянши, я бы по сути вообще вышел из боя с пустяковыми ранами. Но эта рана была длинная, глубокая, и везде сидел этот трупный яд и смесь странной Ци. Я блокировал с помощью Ци изнутри распространение этой заразы, которая, кстати, была въедливой и старалась захватить как можно больше моей плоти. Даже то, что я был Праведником останавливало ее слабо. Только Ци препятствовала ей.
«Как дела с ядом?» — обеспокоенно спросил Ли Бо.
«А нечего было во время боя клювом щелкать — того удара ты мог бы избежать, будь ты порасторопнее».
Я пожал плечами. Что сожалеть о том, что уже случилось? В следующий раз буду ожидать подобного от цзянши.
Меня больше интересовали эти кристаллики. В них была сконцентрирована боль и память о трех веках заточения — возможно, мне удастся вытащить из них какие-то воспоминания о том, чего душа не успела рассказать.
«Знаешь, что меня беспокоит, Ван?»
«Очень смешно… Подожди,» — он вдруг умолк, — «ты что, научился хоть в чем-то видеть смешное? Растешь над собой. Как будто что-то в тебе изменилось…не пойму только что.»
Я улыбнулся, не отвечая. Ли Бо не знал, что у меня было что-то с душой, и что там не хватало кое-каких воспоминаний, которые и делают человека цельным. Да и не надо ему знать об этом.
«Так вот, меня беспокоит не столько нефритовый цзянши и Иньские жилы, да даже этот ублюдочный Золотой Карп меня так не беспокоит как-то, что мы видим лишь верхушку пирамиды.»
Бессмертный вздохнул.
«Именно это, ученик, я и хочу сказать. Нарушая эти жилы и вообще влезая в эти разборки мы, очевидно, затронем чьи-то интересы.»
«Ах, если бы», — грустно вздохнул Ли Бо, — «Хорошо тебе говорить, но если мы имеем дело с теми, кто могут пленить Святого, то они же могут и немного навредить одному хрупкому кувшину. Неужели ты поставишь своего учителя в такое опасное положение?»
Я расхохотался.
«Эх, ладно. Хотел сыграть на твоих чувствах ученика, но их, видимо, в тебе не осталось — всё съели обеты.»
В чем-то он был, конечно, прав, но то время, мне кажется, уже ушло. Я ощущал, что с каждой новой ступенью становлюсь как бы выше обетов: расту над ними — и растет понимание мира вокруг.
После этих слов Бессмертный ненадолго умолк, а я продолжил процесс очищения под аккомпанемент переругивания Ло-Ло и лис.
Процесс очищения занял добрых полчаса. Каждая капля яда сопротивлялась, будто имела собственную злую волю — она хотела жить и изменить под себя мое тело. Не уж. Даже будь я весь изранен подобной отравой, я бы справился, пусть это и заняло бы много времени.
Постепенно радужная Ци выжигала заразу, заполняя раны чистым светом. Едва яд и чужеродная Ци выжглись, как раны защипало. Пошло заживление. Уже через несколько минут всё покрылось плотной коркой. Для такого эффекта приходилось заводить руку за спину и выпускать Ци, которая тут же втягивалась в раны.
Наконец-то этот несложный, но муторный процесс лечения был окончен. Можно было двигаться дальше.