Ваня Мордорский – Моя попытка прожить жизнь Бессмертного Даоса VIII (страница 18)

Ведь душа — это не просто энергия, не просто жизненная сила, которую можно измерить или накопить. Душа — это история каждого существа, записанная в самой ткани бытия.

Все они были. Они жили. Они существовали.

Вот почему Небо видит всё. Потому что оно и есть всё — каждая прожитая жизнь, каждая пролитая слеза, каждый момент радости.

Это и есть путь Праведника. Не в накоплении силы, не в поражении врагов, а в том, чтобы помогать душам найти дорогу домой.

Я лежал и смотрел в звездное Небо. Оно казалось невероятно далеким и одновременно очень близким. Словно стоило протянуть руку — и я смогу его коснуться.

Оно смотрело на меня, а я на него.

Души… Их было уже не видно. Думаю, кроме меня и моих спутников их никто и не видел. Они были крошечными.

Лисы осторожно забрались мне на грудь, принюхиваясь.

— От тебя пахнет… странно, — сказала Хрули.

— От него пахнет Небом, — тихо сказала Ло-Ло, подползая ближе.

Да. Во мне что-то изменилось, только я еще не знал что.

Глава 8

Душу наполнило облегчение. Громадное облегчение. Именно его я испытал, когда отпустил все эти души в Небо.

Сотни жизней прошли через меня. Сотни историй, каждая уникальная, каждая — целая вселенная переживаний. Я помнил их все. От первого до последнего мгновения. Материнскую любовь. Детский страх. Старческое сожаление. Все эти эмоции, все эти воспоминания оставили отпечаток в моей душе. Хотелось сказать им туда, вверх: «Я вас не забуду».

Такое не забывается.

Я лежал на холодной, даже неприятной земле, — ее еще предстояло очистить, — и смотрел в бесконечное звездное Небо. Очень быстро наступили сумерки, а за ними сразу и ночь.

Мое тело было истощено, и каждая мышца ныла от усталости, будто я переносил огромные тяжести. Впрочем, что может быть тяжелее чужой души, чужой жизни?

Я вздохнул. Душа была спокойна. Конечно, среди душ них было много поврежденных, ведь все они что-то потеряли, какую-то часть своих воспоминаний, но главное — искра их «Я» была жива.

В отличие от тех, кто теперь был в слезе Святого. Помочь им было уже не в моих силах. Не на этой ступени развития. Для подобных вещей я пока слишком слаб.

Слеза, — хотя какая это теперь слеза, — по размерам напоминала огромный драгоценный камень. Если раньше она была словно «неактивна», то теперь радужный свет постоянно источал мягкое тепло. Тепло эссенции душ внутри.

И если раньше я знал, что в критических ситуациях Слеза Святого мне поможет, что я могу ее использовать, то теперь использовать ее было равнозначно тому, чтобы использовать Души. Так что после случившегося она нужна для одного — для того, чтобы отправить ее вместе с душами на Небо, где они найдут свое место. И, думаю, это в прямом смысле придется сделать вручную, когда я стану сильнее.

Я не думал о том, правильно ли поступил. Так было надо.

Да, Ли Бо был недоволен и негодовал от моего «необдуманного поступка» лезть внутрь Небесного Артефакта. И со стороны могло действительно показаться именно так, но когда я шагнул внутрь Урны, я был абсолютно уверен, что он, — артефакт, — не сможет мне навредить.

Его прямая и единственная задача — воздействовать на души. А моя душа — она особенная.

Тут в игру вступал нюанс, о котором Ли Бо и мои спутники не знали.

Контракт.

Контракт — это не только обязательства, но и защита души. Вот почему тот псевдоБудда, посылающий меня, был уверен, что пока я не исполнил контракт, я никуда не убегу даже после смерти. И ведь действительно не убегу.

На моей душе божественные символы, которые просто не допустят постороннего вмешательства. Интересно, знало ли божество, что этот контракт послужит мне защитой? Или это был просто побочный эффект? Не знаю. И вряд ли узнаю, пока не выполню условия и не установлю тот самый алтарь.

И хоть я знал, что на мне и так защита, я все равно пытался сопротивляться воздействию урны…сам. Пытался не доводить до того момента, когда нейросеть активируется. И у меня это получалось.

Со временем я, конечно, выполню условия контракта и ликвидирую созданные самим собой последствия.

Неприятно было об этом думать, но и отмахиваться было нельзя.

Ладно…еще время есть, и более чем достаточно.

— Ван? — осторожно позвал Лянг. — Ты как?

— Хорошо, — ответил я, поднимаясь. — Очень хорошо.

— Ты… другой… — тихо подошла ко мне Хрули, — Ты пахнешь.Небом, что-ли.

— Ой, как будто вы знаете как пахнет Небо, — фыркнул Бессмертный.

— От тебя пахнет не только Небом, — добавила Джинг, не обращая внимания на слова Ли Бо, — но и… ими. Теми, кого ты спас.

Наверное…она была права.

Я потрогал грудь. В душе было странное ощущение.

После того, как я принял в себя боль всех этих людей, а потом отпустил их души на Небо, во мне что-то изменилось. Не то чтобы я стал сильнее — скорее, я стал… глубже? Словно моя душа расширилась, стала способна вместить в себя больше. Больше понимания. Больше сострадания. Больше человечности.

Я чувствовал себя обновленным. Словно внутри что-то встало на свои места.

Ладно, пора подниматься и заканчивать очистку. Это место всё еще небезопасно.

«Знаешь, Ван, ты меня опять удивил: не думал, что тебе по силам разрушить ту печать Мастера… Не говоря уже о том, что твоя душа осталась невредима после всего».

Это не я ее разрушил, учитель — это всё плененные души. Более того, если бы они сами смогли отрешиться от своей боли и объединяться, то сломали бы ее и без посторонней помощи.

«Вот только отрешиться от боли обычному человеку, запертому в подобную Урну, невозможно.»

К сожалению. — согласился я и потрепал лис по мордочкам. Не мог отказать себе в удовольствии это сделать. Особенно видеть их непонимающие мордочки.

— Ты чего, Ван? — прищурилась Джинг.

— Это у него просто настроение хорошее. — пояснила Ло-Ло.

Я вздохнул.

— Просто понял, что нам с вами хорошо живется, в отличие от обычных людей, которые были пленены этой штуковиной.

Я посмотрел на Урну и направился к ней.

Она стояла в центре поляны, тёмная и безмолвная. Урна Последнего Вздоха перестала быть орудием страданий.

Подойдя ближе, я приложил ладонь к холодной поверхности нефрита и закрыл глаза, прислушиваясь.

Тишина.

Не было больше шепота душ, плача, стонов боли. Только тихое завывание ветра, проходящего сквозь ветви мертвых деревьев. Урна была… пуста. Хотя нет…не пуста. Просто надо проверить по-другому.

Я сделал глубокий вдох, собирая остатки Ци. Радужная энергия медленно, словно сонная река, потекла по моим меридианам. Её было мало — слишком мало для полноценной работы, но достаточно для того, что я задумал.

Ладонь моя засветилась мягким радужным светом. Просветлённая Ци потекла в чёрный нефрит, просачиваясь в его структуру, как вода в губку.

Урна… сопротивлялась.

Не активно, не враждебно — просто по инерции. Она веками была орудием темной силы, и моя светлая Ци была для неё чем-то чужеродным.

Но я не давил. Не ломал. Просто… предлагал.

Я ей как бы говорил: «Покажи мне, где ты болеешь. Покажи, где остался его след. След того, кто все это сделал.»

И Урна… ответила.

Перед моим внутренним взором возникла сеть тончайших трещин, пронизывающих весь артефакт. Не физических трещин — духовных. Каждая была меткой Мастера Инь-Ян, узлом его воли, вплетённым в саму суть предмета.

«Что ты задумал, ученик?» — заинтересовался Ли Бо.

Эта урна… она может быть полезна. Нужно только окончательно очистить ее от всех следов Мастера Инь-Ян. Убрать искаженные символы, заменить их Праведными. И тогда у нас будет мощный артефакт, который можно использовать для…не знаю для чего, я не артефактор. Но думаю для чего-нибудь он точно пригодится.