Ваня Мордорский – Моя попытка прожить жизнь Бессмертного Даоса V (страница 7)

— Нет, — фыркнул Лянг. — Это был его тренировочный котел. Первый. Говорят, он оставил в нём свою душу вкуса. А потом… исчез.

— Исчез? — поднял я бровь.

— Да, — кивнул Лянг.

— А где? — спросила Джинг.

— Полагаю, в желудке моего прадеда, — захохотал Лянг, — Потому что он мне рассказывал эту историю, и передал свой котелок.

Удивительно, но сейчас он не врал, но ведь когда мы встретились, он рассказывал трогательную историю как тяжело выживал мальком в озере, и ни слова ни про каких родственников и, тем более, прадедов. Эх, жаль тогда я не умел отличать правду от лжи. Ну да ладно, сейчас он говорит правду, а это главное.

— Знаешь Ван, — вдруг сказал Лянг, — После твоего чая, я чувствую себя прямо драконом-философом. Мудрым и великим.

— А мы девятихвостыми лисами! — воскликнули Хрули и Джинг.

Лянг лег на спину и так замер не двигаясь. Наслаждаясь моментом.

И тут вдруг…

— Ай! — карп недовольно дернулся.

Цап-цап!

Даже я услышал звуки, будто кто-то царапнул по жесткой чешуе карпа.

— Айайай! — уже полностью стряхнул он сонное оцепенение.

— ААААА! ОНИ ОПЯТЬ ТУТ!!! — взревел он.

Не думаю, что ему было настолько больно, как он показывал — это были всего-лишь золотые рыбки. Ладно, я немного преуменьшил — это была целая стая разъяренных золотых рыбок. Блестящие, глазастые, с устрашающе глупыми мордами они окружили Лянга и, клацая крохотными челюстями, пытались оторвать его чешуйки.

— У тебя снова конфликт с маленькими рыбками? — спокойным, словно тихая заводь голосом спросила парящая над нами Бай-Гу, возле которой летала чашка с чаем.

— Эти рыбёшки — злобные духи обиды и зависти! — взвыл Лянг, — Я им сказал: «вы не трогаете меня — я не трогаю вас». Плавайте, медитируйте, зачем вы ведете себя…так…

— Ничего страшного не случилось, — попытался успокоить я карпа, но, похоже, он сегодня завелся не на шутку.

— А можно я их всё-таки слегка отгоню… плавником? — спросил он у Бай-Гу, и в голосе его сквозила неприкрытая жажда мести.

— Нельзя, — отрезала Бай-Гу. — И я уже говорила тебе: не трогай их.

— Даже хвостом? — всхлипнул карп. — Даже символически?

— Даже взглядом, — хмыкнула черепаха. — Они маленькие, но живые. И у них своё Дао.

— Какое-такое у них Дао? Кусай первым и не думай никогда? А если бы тут не было…кхм…такой «защитницы», как одна древняя Черепаха, чтобы они делали? Это не справедливо! Почему они ведут себя как невоспитанные мальки!

— Возможно, это ты слишком много суеты наводишь в их озере, и они тебе это демонстрируют.

Карп вздохнул, шмыгнув жабрами.

— Ты, Лянг, — сказала Бай-Гу, — говоришь, что станешь драконом, так может и стоит вести себя как тот, кто почти стал чем-то большим?

Лянг задумался, а потом его глаза сверкнули и он посмотрел на меня:

— Знаешь, Ван, что я сделаю первым делом, когда стану драконом?

Морды лис вытянулись вперед, я вопросительно посмотрел на него, Ли Бо взлетел, а Черепаха с интересом повернула к нему голову.

— И что же? — спросил я.

— Я создам Кодекс Карпа.

На мгновение челюсти у всех отвисли.

— Это будет свод правил. — злобно взглянул он на стайку золотых рыбок, которые притихли и, казалось, слушали, что он вещает, — Свод правил для всех рыб. Для всех! Особенно маленьких! Там будет целый раздел «О взаимодействии с крупными, чёрными, золотыми и рогатыми».

Он торжественно приподнял плавник и будто писал им в воздухе невидимые иероглифы.

Я прямо увидел эти слова — Кодекс Карпа.

— И вот какое будет предисловие к нему, — громко сказал Лянг, видя насмешливый, но заинтересованный взгляд Бай-Гу, — Я, Лянг, карп чёрный, но светлый душой, почти-дракон, немного укушенный золотыми рыбками, но не сломленный, посвящаю эти строки будущим поколениям рыб, чешуйчатых и не очень, чтобы не жили как стайка без руля, а как косяк с внутренним компасом. Кодекс Карпа.

— С предисловием понятно, — сказала черепаха, — А внутри что будет? Давай, ты меня заинтересовал, по пунктам.

Лянг задумался, а потом объявил:

— Пункт первый. «Не кусай того, кто сверкает».

Что ж, теперь, со своей антрацитово-черной чешуей, после того как съел рыбу-дракона и поглотил ее родословную, Лянг действительно сверкал.

— Рыбки тоже сверкают, — указала Хрули на золотых рыбок, всплывших на поверхность и слушающих карпа.

— Пункт второй. — не обращая внимания на вопрос Хрули продолжил Лянг, воздев голову к Небу, — «Будь водой, но не становись лужей».

Я едва удержался от того, чтобы не засмеяться. Пока походило на смешные цитаты.

И вдруг…одна из золотых рыбок подплыла ближе. Маленькая, круглая, с глазами как две капли рыбьего удивления. Она уставилась на Лянга, словно пытаясь понять, что он говорит.

— Так вот, — обратился прямо к рыбке Лянг, — Пункт третий по счету, но не по важности: «Никогда не кусай того, кто больше тебя по размеру».

Рыбка замерла.

Другая крутанулась в воде. Ещё пара медленно подошла ближе. Никто не кусал.

Одна рыбка сделала возле него круг. Другая — вильнула хвостом, словно в знак согласия. А третья даже ткнулась носом в бок Лянга… не кусая!

Карп замер.

— Это… это вы что, слушаете? Вы… следуете Кодексу? Уже?

Рыбки не ответили. Они просто плавали рядом. Кто-то легонько ткнул его в рог — не больно, а как будто… уважительно.

Челюсть отвисла даже у Черепахи.

Кажется, — подумал я, — в этом озере наступила новая эра. Наверное, скоро эти рыбки будут ловить каждое слово карпа. Как-то они слишком внушаемыми оказались.

Я посмотрел на карпа, который гордо поднял рожки, чешуйки его засверкали, а рыбки всей стайкой окружили его как своего кумира. Ну и резко ж они изменили свое поведение…только-только кусали его, а теперь преклоняются. Поистину, рыбья память.

— Пункт…четвертый… — важно продолжил Лянг.

Глава 4

Лянг, к своей радости, наконец-то нашел себе занятие по душе в этом озере. Полагаю, это можно было назвать оттачиванием лидерских качеств, ну, или диктаторских — тут как посмотреть. В любом случае, у него появилось занятие для ума, ну а рыбки….Они почему-то начали подчиняться его влиянию. А ведь они ещё не видели его в полном размере. Вот тогда бы их чешуйки сами в плавники сбились от ужаса. Хотя и без того выглядели слегка ошарашенными.

Впервые у меня мелькнула мысль, что Родословная рыбы-дракона повлияла не только на его внешний облик, но и дала Лянгу какие-то способности. Просто пока они работали только в моменты сильных эмоций.

— Итак… — прозвучал голос Лянга, обращенный к сотням и сотнями золотых рыбок, окруживших его, и с благоговением выпучивших свои и так выпученные глаза, — Пункт двадцать третий: «Настоящий карп не гонится за водоворотом — он его создаёт».

Лянг взмахнул плавником, с которого сорвались капельки воды, веером полетевшие вверх и сверкнувшие на солнце всеми цветами радуги. За ним завороженно проследили тысячи рыбешек.

Пару раз и я заслушивался его «мудрыми наставлениями», которым, по иронии, сам Лянг и сам не следовал. Видимо, Кодекс был нужен ему не меньше, чем его слушателям — чтобы хоть иногда вспоминать, каким правителем он собирался быть.

Я чувствовал — наше обучение у черепахи подходит к концу. Бай-Гу действительно ограничилась тремя упражнениями. Освоить их оказалось не так-то просто — потребовалось время, чтобы понять, принять, впустить в себя…и ощутить озеро целиком. Дышать с ветром, чувствовать момент зарождения его «дыхания», рисовать тростинками на песке, отдавая Ци и…получая взамен еще больше.

Я понял, как получать удовольствие отдавая Ци в мир, и направляя ее обратно. Потому что если бы к этому примешивалась мысль о будущей выгоде — это бы всё испортило, и процесс бы не удался.

Себя не обманешь. Вселенную — тем более.