Ваня Мордорский – Моя попытка прожить жизнь Бессмертного Даоса IV (страница 35)
Жаба широко раскрыла пасть. И…все ее зубы, будто в золотых коронках, а кое-где между ними позастревали какие-то мелкие моллюски или улитки… Сложно было разглядеть отсюда.
— Тогда… — сказала Жаба, — Раз вы пришли за Лотосом, надеюсь…вам есть что предложить, кроме вежливости…вернее, ее отсутствия…но прежде чем мы начнем торг, я предлагаю нам выпить чаю…
Так…не скажу что у нас есть много чего на торг, но всё же кое-что есть. Надеюсь, Жабу что-то из этого устроит, и она не будет как Ворон, посылать нас по заданиям.
— Что у нас есть?.. — я задумался, — У нас есть вода, огонь и…есть терпение. Я думаю этого хватит, чтобы сварить интересную беседу.
Мы застыли.
А потом Жаба вздохнула и монеты закружились вокруг хижины еще быстрее.
— Ладно…посмотрим…умеешь ты заваривать чай…или нет…если нет, придется тебя утопить.
Сердце молчало. Она не соврала.
Глава 16
Я осторожно заскользил по воде, используя Шаги Святого. Ладно, драки не будет — уже хорошо.
Лисы осторожничали и передвигались с двух сторон, как бы отрезая потенциальную опасность для меня.
— А карпа можно выпустить? — спросил я на всякий случай. Болота все-таки принадлежат жабе, мало ли, вдруг она воспротивится.
— Выпускай. — равнодушно сказала она. — Только если подумает что-то стащить — задушу, проглочу и потом утоплю. Так и знай, карп.
— Да я никогда ничего чужого не брал! — возмутился Лянг.
Врал.
Ох уже этот Лянг.
— Карпам веры нет, — веско сказала жаба и поймала еще две монеты.
— А лисам? — игриво спросила Хрули, перепрыгивая кучку золота, которая неожиданно всплыла перед ней.
— Лисам тем более.
Карп выпрыгнул в болото и сразу увеличился до размеров небольшой собаки.
Плюх!
— Какое же наслаждение снова быть в вод…а это что, монетка?
— Лянг!
— Да я шучу, Ван, я чужое не трогаю.
Я вздохнул, опять врет.
А вот Джинг застыла перед всплывшей на маленьком плотике кучкой золота и даже протянула лапку, желая проверить…потрогать.украсть.
— Джинг! — окликнул ее. Я увидел, что ее глаза странно заблестели, словно под легким гипнозом.
— А! — встрепенулась она, — Да я ничего. Видишь, даже не дотронулась.
Но я-то видел, что если б я ее не окликнул, то она точно бы прикоснулась. Значит, предупреждение нейросети о ауре «Вечной жадности» не преувеличение?
Мы скользили вперед и я увидел, что вокруг большой хижины с жабой, на поверхности болота всплыли еще десятки плотов, на которых лежало всякое барахло и…золото.
Лисы кружили вокруг плотов, с трудом удерживаясь от того, чтобы запустить лапы в заманчиво лежащие сокровища. Жаба будто проверяла их всех и готовилась тут же наказать за нарушение гостеприимства.
Но я вовремя одергивал и лис, и…карпа. Да, хоть он и делал вид, что полностью себя контролирует, но чем ближе мы были к жабе, тем больше на него это влияло. Влияло даже на меня. Словно легкий приступ жадности: хотелось взять и сорвать вон тот странный цветок…и еще ту изумрудную лилию. Я тряхнул головой, отгоняя эти мысли.
[На сознание носителя оказывается давление ауры более сильного существа].
Так эта «жадность» — результат давления ауры жабы?
Мы замедлились у хижины. Тысячи золотых монет, вращающихся вокруг хижины, взмыли вверх, пропуская нас к жабе.
Жаба вблизи оказалась еще огромнее. Конечно, карп в своем обличии был намного больше, может, поэтому мне и не было страшно. Лянг в своей истинной форме проглотит ее и не заметит. Правда, в этом мире размер существа не главное — это не всегда показатель его силы.
Вся поверхность хижины-плота была завалена разными побрякушками и артефактами.
Я, стоя в шаге, ощущал, что это были необычные вещи. Странные таблички с письменами, ожерелья, какие-то амулеты…
— А это что? — указала Хрули на небольшую металлическую табличку.
Жаба смерила ее взглядом.
— Артефакт должника. Дотронешься — и всё…будешь отдавать мне проценты до скончания веков…
Хрули отдернула лапу, а жаба хохотнула так, что закачался плот с хижиной.
— Эх, Жаба, — высунулся из воды Лянг, — А у тебя случайно не завалялось парочки жемчужин воды? Я готов поторговаться.
Жаба-скряжник прищурила глаза, втянула воздух и вдруг сказала, игнорируя вопрос карпа:
— В тебе, Праведник, сидит весьма неприятное существо.
Я кивнул.
— Жаба.
— Не просто жаба…она воняет демонической Ци…
Жаба-Скряжник сморщила свой бородавчатый нос.
— Хрули! Джинг! — остановил я лис, которые уже тянули лапы к какой-то безделушке.
— Мы просто смотрим! — воскликнули они в ответ.
— Ну-ну… — бормотнул Лянг, — «Просто смотрим». Знаю я вас…
— Сам не лучше.
Жаба посмотрела на лис, на карпа, на меня как вдруг, вырвавшись из кучи, в воздух взмыл серебряный котелок.
— Вот… — сказала она. — Для чая…
Я подставил руки и в них лег котелок, который будет у нас чайником…или…это у нее такая чашка? В принципе, как раз по размеру пасти.
Ну да ладно. Чай я заваривать умею. Вот только первый раз буду заваривать его для…незнакомого существа. Белка не в счет. А это немного волнительно.
Я посмотрел на котелок, а следом прямо передо мной приземлился камень. Похожий камень был и у белки — пускаешь в него Ци и она разогревает «чайник». Получается, тут не только белка любит попить чайку? Что ж, хорошо, что она меня научила правильно заваривать чай — не ударю в грязь лицом, так сказать.
Я сел на краю плота. Рядом со мной уселись совсем без страха лисы. Лянг плавал у края, заглядывая внутрь хижины. Видно кое-какие сокровища его заинтересовали.
Я зачерпнул воды из болота и поставил на камень. Потом достал хранящиеся в кольце огненные листья, линчжи, и шиповник. После уроков белки я знал наверняка: не так важно «что» заваривать, важно «как».
— Так-так-так… — цокнула языком жаба, и поймала еще одну летающую монету. — Интересный, похоже, получится чай… Я хотела дать свой… Ну да ладно…
Жаба будто сонно прикрыла глаза, но на самом деле через щелки внимательно наблюдала за нами.
За мной.
Я стал постепенно разогревать воду в котелке. Попытался вспомнить ощущения тела и сознания, как когда находился в Золотой Роще.
Руки расслабились. Одну из них я положил на котелок, он был толстый и нагревался медленно, не то что чайник у Белки. Значит тут придется заваривать по-другому. Каждая заварка должна быть особенной. Другой. Потому что вода другая…