Ваня Мордорский – Моя попытка прожить жизнь Бессмертного Даоса II (страница 40)

Вот она, человеческая натура, — мелькнула мысль. — Только нашел животинку — сразу надо припахать.

— Чжанг стал мне настоящим другом. Он уже не был просто духовным существом, он стал разумнее многих людей.

Через мгновение перед нами предстала сцена, как огромный карп вывалился на поверхность озера и…отшельник поил его чаем.

А не перебор ли это, часом? — подумалось мне.

— Он любил зеленый чай с лепестками розового лотоса. Его любимый… — Дух умолк на пару мгновений и продолжил: — Я давал ему разные виды лотоса, но он говорил, что в розовом есть что-то особенное. Что-то, напоминающее ему детство. Эх…

Дух громко вздохнул.

— Наверное, юноша, ты знаешь легенду о том, что каждый карп, достигший тысячелетнего возраста, может стать драконом.

— Что-то такое припоминаю… — нахмурил я лоб.

— Это не легенда, это так и есть. Собственно, черные и золотые карпы — долгожители среди карпов, поэтому лишь они в естественной среде живут так долго. Мой Чжанг и тут был исключением. Он мог стать первым серебряным карпом, ставшим драконом. Но для этого должно было пройти много лет. Та самая легендарная для карпа тысяча лет, после которой он становится достаточно сильным и могущественным, чтобы преодолеть низвергающийся водопад Желтой Реки и Врата Дракона и стать, наконец, новым существом — драконом.

Дед-призрак подошел к словно живому карпу из воспоминаний и погладил того по голове.

— У него даже рожки начали расти на вторую сотню лет.

Действительно, из головы карпа торчали совсем небольшие, словно вилки для еды, рога.

С каждым новым воспоминанием рога становились длиннее, а сам карп — всё огромнее, и скоро он напоминал по размерам молодую касатку, рассекавшую озеро.

Старик же почти не менялся, разве что борода становилась длиннее, да все волосы окончательно побелели.

Зато с каждым годом черты лица серебряного карпа неуловимо менялись, и чем старше он становился, тем больше походил мордой на…китайского дракона, видоизменялась пасть, рога, чешуя и глаза. Скоро эта тварь-рыбина прямо-таки источала своим телом могущество духовного существа. Думаю, такой карп пришлепнул бы меня одним ударом хвоста.

Лето сменялось осенью. Осень — зимой, а зима — весной, и так по кругу. Много-много лет. Передо мной…перед нами перематывали года, проходящие на этом озере. Опавшие листья, снег, появление зеленых почек и распускание листьев из года в год. И всё это было тем, что отшельник наблюдал тут на протяжении сотен и сотен лет.

— Шли годы, за которые наша духовная связь становилась еще крепче. Наши воспоминания были едины. Из года в год мы видели одно и тоже, переживали одно и тоже, пусть и по разному.

В одном из воспоминаний я увидел в деле ту самую технику, которую нашел в бумагах отшельника. Тот словно скользил над поверхностью озера, совсем как водомерка, не тревожа водную гладь.

— Конечно, — грустно вздохнул дух. — Мне приходилось покидать это озеро и моего Чжанга, в том числе и для того, чтобы найти необходимые духовные растения для собственного развития. Увы, в этих местах росло не всё, что мне нужно…

— А оставлять ваш остров было не опасно? У вас там бумаги и вещи…

В воспоминаниях я увидел стопки свитков едва ли не до потолка, и много разных артефактов. Куда это сейчас делось, было мне неведомо.

— По этим ступеням и на этот остров может пройти только Праведник, пусть и неважно, какой ступени. Любой человек со злыми помыслами просто бы не прошел к острову. Ну и кроме того…не стоит забывать о Чжанге, который защищал озеро от посторонних.

Дух горько покачал головой:

— В отличие от нас, людей, карпу для развития в принципе достаточно Ци, и он будет расти и возвышаться. Эх… Чжанг-Чжанг… Увы, чем больше лет он проводил на этом озере, тем невыносимее ему тут было находиться. Для него, семисотлетнего карпа, подобное озеро стало слишком мелким. Он уже мечтал о том, как станет драконом. Ему не терпелось достичь этого… Более того, он хотел отправиться к Вратам Дракона уже на свое семисотлетие. Но я ему объяснял тысячи раз, что возраст — это не просто цифры. Карп с каждым годом набирает мощи и могущества, и именно эти качества позволяют выдержать подъем к Вратам Дракона. Тысяча лет взяты не просто так, а опытным путем. Кроме того, только к своему тысячелетию карпы обретают способность владеть Ци словно практики, и им становятся доступны вещи, которые подвластны лишь практикам. Но Чжан просто не понимал, что он еще не готов.

Через мгновение перед нами предстала картина, как карп разгоняется из самых глубин озера, взлетает на десяток метров из воды, а потом снова плюхается обратно, вздымая тучи брызг и волн. И так раз за разом.

— Он очень хотел ощутить, что такое полет. Хоть на пару мгновений. Он чувствовал, что создан для большего, чем жизнь простой рыбки в маленьком пруду.

Как там говорится — «а мне летать охота?»

К восьмистам годам карп напоминал уже огромный самосвал.

— Как быстро всё меняется, — сказал дух. — Только недавно Чжанг помещался у меня в ладони, и вот промелькнуло восемьсот лет, и уже я могу поместиться у него во рту.

— Так он что, отправился туда, к Вратам Дракона?

Дух промолчал и погрузил в водную гладь ногу. Никакой ряби на воде не было.

— К сожалению, — выдохнул отшельник, — жизнь не всегда складывается так, как нам бы хотелось. Я отправился в одну из своих редких отлучек за ингредиентами для Возвышения — я был близок к тому, чтобы ощутить ступени Святости, и это было очень важно.

Повисло тяжелое, гнетущее молчание.

— Пока меня не было, Чжанга убили.

Глава 12

По щеке духа скатилась призрачная слеза, и воспоминания вокруг нас застыли, словно остановилось само время.

— О нем, о моем Чжанге, как-то узнали, и пока меня не было его убили…

Воздух вокруг словно проморозило от холода, который испускал дух.

— Убили, чтобы пустить это величественное создание на ингредиенты для Возвышения. К сожалению, отлавливать долгоживущих карпов — нормальная практика для большинства сект, потому что само тело таких карпов обладает очень большой ценностью, и их используют для создания различных пилюль.

Призрак умолк, а потом горестно вздохнул:

— Мой Чжанг так и не стал драконом…. Они не дали ему этого шанса… Он не успел… Еще бы двести лет — и я бы сам его отнес к Желтой Реке… Выпустил бы к Вратам Дракона…и он бы…полетел…

'Рыбья чешуйка по озеру плывет…

И карп мгновенья ждет…

Когда Небо унесет…

Его в вечный полет…'

Не знаю почему, но в этот раз стихоплетство Ли Бо показалось уместным.

— Но разве Чжанг не мог укрыться на острове? Вы же сказали, что он не пускает никого из…«злых», — спросил я.

— Они заморозили озеро. Укрыться было негде. Его бы просто забросали техниками с дистанции, — прервал меня отшельник. — Эти твари собрали мощный отряд практиков и, заморозив озеро, убили моего маленького Чжанга. И самое главное: ты спрашиваешь почему Чжанг не укрылся на острове? Я отвечу. Чжанг никогда бы даже не пытался отсиживаться на острове, даже если бы это ему спасло жизнь.

— Почему?

— Потому что он КАРП, который должен стать ДРАКОНОМ! Как будущий дракон может быть трусом? Как он мог не принять бой пусть даже неравный? Какой он тогда дракон? Такому карпу никогда не одолеть Врат Дракона и не Возвыситься. Трусливый карп недостоин быть Драконом!

Повисло недолгое молчание.

— Это была моя ошибка, что я его оставил, моя… Я так привык, что вокруг нет ни одной секты и никто сюда не заглядывает, что уверился в том, что тут безопасно.

— Но призрак карпа… — начал было я.

— Я не смог пережить его гибель, — продолжил дух отшельника. — Наша духовная связь была крепче, чем у братьев, больше, чем у друзей. Восемь сотен лет разговоров, размышлений, общения, жизни… Это невозможно вот так просто отпустить…забыть…оборвать… Поэтому его смерть перечеркнула всю мою праведность, святость — всё то, к чему я шел больше тысячи лет. Потому как что такое жизнь без того, кто тебе дороже всего на свете? Зачем она нужна? Наши души переплелись…

— И что ты сделал, старик? — спросил вдруг Бессмертный Ли Бо.

— Я всех их убил.

Я на секунду опешил. Потому что Праведник и убийства в голове не стыковались.

— Я не смог их простить, как сделал бы настоящий Праведный Даос или Святой. Я не смог… Поэтому я ступил на дорогу, с которой нет возврата…

Слова упали тяжелым камнем, придавившим даже мою душу.

— Никто бы не смог, — сказал Ли Бо.

— Так знай юноша, что страшнее Праведника потерявшего веру в Святость и справедливость Неба нет ничего. Я снял с себя обеты… Я снял с себя все ограничения… Я перестал быть Праведником…а потом… Потом я убил всю секту, которая была причастна к гибели Чжанга. Это было несложно. Многие думают, что Праведники слабы, но это лишь из-за того, что мы не можем никого убивать, иначе весь Путь будет перечеркнут. Иначе наша душа станет чем-то другим. Чем-то ужасным. Для Праведника нет страшнее греха, чем отнять жизнь живого существа, и неважно, какие мотивы им движут. Дао не простит. Дао накажет.

— А что было дальше? — вновь спросил Бессмертный.

— Я нашел его кости… То, что от него осталось… И вернул их сюда. Но я больше не был Праведником. Я не мог ступить на свой остров. Не смог сделать ни шагу…

Дух прошелся по острову.

— Остров не пустил меня. Мой остров не пустил меня… Я не мог ступить ни шагу по ступеням, ведущим сюда. Злым нет ходу сюда. Мои же символы не пустили меня — символы, которые я наносил от злых духов…от демонов…от всей погани…