Ваня Мордорский – Мастер Трав. Том 1 (страница 46)

— Без понятия, что за болячка там у дочери Трана. Первый раз слышу об этом, но… я понимаю его как отец. Потому что я когда-то был так же беспомощен и не способен ни на что повлиять.

Я застыл. Это было то, чего никогда не слышал от деда Элиас. Деталей жизни молодого Грэма.

— Я не знал об этом.

— Ты много о чем не знаешь. — фыркнул Грэм.

Подойдя ближе, я с тревогой рассмотрел руки и шею Грэма. Черные прожилки яда стали отчетливее, гуще. И, что особенно пугало, они распространились дальше — теперь темные линии тянулись от запястий почти до локтей, а на шее поднимались выше, приближаясь к щеке.

За один день яд продвинулся как минимум на несколько сантиметров, может, даже больше.

— Как и про черную хворь? — уточнил я, — Ты никогда не говорил о ней. Я хочу знать. Иначе как я могу помочь, если даже не понимаю, что это такое.

Грэм тяжело вздохнул.

— Я ходил слишком далеко, Элиас, в ту часть леса, где есть Чернотропы.

Это слово мне ни о чем не говорило, как и памяти Элиаса.

— Что это такое? — нахмурился я.

— Это места, где лес болен, где гниют Чернодрева.

От слова пробежали мурашки по коже.

— Их отсюда не видно, — сказал Грэм и подошел к окну, — Они далеко, и места, где под землей проходят их корни называют чернотропы. Самые опасные места, в каких я бывал. Но… там есть особые ингредиенты, которые рождаются от столкновения золотинки и гнили. За такое алхимики готовы платить столько золота, сколько и за десять лет не заработаешь обычными походами.

Золотинка… я покопался в памяти и понял, что так старые Охотники называют самую чистую живу, которая падает с Древ и которую видно в солнечных лучах. Надо запомнить. До сих пор это слово ни разу не всплывало в сознании.

— Вот я и полез, — вздохнул Грэм, — Те три недели, когда меня не было… а…ты наверное даже и не помнишь. Не важно… К Чернодревам ходят либо самые отчаянные, либо самые сильные. Я хотел добыть кору такого древа.

— Это… сгнившее Древо Живы? — уточнил я.

— Именно. Не знаю, как они превращаются в «такое», но от старых охотников я слышал, что их раньше было несколько, но со временем стало намного больше. Я даже думаю, что это какой-то особый паразит, пожирающий древа, просто очень… сильный. Мало ли чего водится в Зеленом Море?

Грэм вздохнул, глядя вдаль и вспоминая те события.

— В любом случае, когда я брал кусок такой коры, в меня и проникла черная хворь.

— Ты брал ее голыми руками? — вырывалось у меня.

— Я что, похож на идиота⁈ — возмутился Грэм, — У меня были зачарованные рукавицы и специальные «щипцы», вот только это не помогло.

— А кора? Ты ее добыл?

— Это она и есть. — ответил Грэм, — Она рассыпалась черной пылью и проникла внутрь меня. Я боюсь, что если бы взял кусок побольше, то там бы и остался навсегда.

— Она заразна? — спросил я.

— Нет. Я не первый Охотник, кто такое подхватил. Будь она заразной, меня бы убили сразу по возвращении.

Я сглотнул. Он был серьезен.

— Такое умеют лечить Мастера Ядов — они умеют выводить эту дрянь. Но этот Дар настолько редок, что кроме покойной Мариэль, я встречал лишь двух Мастеров, и те были уже очень старые. А алхимики так не придумали как ее перебороть. Эликсиры с высокой концентрацией живы на длительное время помогают, но ты и сам знаешь, насколько они дорогие.

Повисло молчание.

— Это что-то вроде мертвой живы? — спросил я.

— Думаю да…

— А никто не боится, что со временем все древа погибнут? — спросил я, — Если ты говоришь, что их раньше было меньше…

Грэм отмахнулся.

— Так говорили еще в прошлое поколение охотников, и до них… Нет, Зеленое Море само борется, а иногда появляются и новые Древа Живы. Это часть природы, просто которую мы не понимаем.

Не знаю почему, но у меня было ощущение, что не всё так гладко, как говорил Грэм.

— Ладно, — повернулся он ко мне, — Надеюсь девочке Трана поможет мой топор, а вот у нас…

Он выразительно взглянул на остатки еды на столе. Я понял, что он хочет перевести тему с тех мест, того похода, на что-то бытовое.

— У нас почти не осталось еды. — констатировал Грэм. — Вот и пригодятся твои отвары.

Он достал из кармана три бутылочки с теми самыми отварами, которые я сварил чуть ли не засыпая.

— Ты же сказал, что их ценность… невелика.

— Может и невелика, но если они хотя бы такого качества как тот, которым ты меня напоил, то кое-что выручить за них я смогу.

Грэм вышел наружу, где грозно восседал Шлепа, который во время разговора не высовывался.

— Умная птица. — сказал Грэм, — Этот кусок говна, если бы увидел Шлепу, захотел бы его себе. Приручить.

Гусь поднялся и поковылял к деду. Старик потрепал его по голове, а я снова посмотрел на его металлический подпушек, который виднелся под белыми перьями.

— Идешь со мной, — кинул мне Грэм и пошел, — Сегодня познакомишься с Морной, потому что второй раз я так далеко просто не дойду. Будешь сам относить ей отвары.

— А кто это?

— Знахарка, живущая в Кромке. Отшельница. — ответил Грэм и взял в руку небольшой топор.

— На всякий случай. — добавил он.

После взял в руку крепкую палку из пристройки и… пошел, тяжело опираясь на нее.

— Че застыл, пошли.

— Может, я сам к ней схожу? — спросил я, — Ты сейчас не в лучшем состоянии.

— Если ты пойдешь один, она может тебя и прибить. — хмыкнул Грэм. — Она же тебя не знает.

Это было правдой, воспоминания Элиаса не отзывались на это странное имя. Вот только я видел как тяжело Грэму и тоже взял палку.

— Может выпьешь один отвар? — предложил я ему.

— Вернемся, сваришь и я выпью. А эти уйдут Морне.

Я догнал Грэма и пошел рядом. Медленно-медленно. В такт его скорости.

— Теперь с палкой… как настоящий старик. — с омерзением сказал он, глядя на палку, которая с каждым шагом глубоко вдавливалась в землю.

С ним было бесполезно спорить, я это понимал. Если он решил в таком состоянии идти куда-то в Кромку, то пойдет. Точно так же, как когда-то пошел к Чернотропам, не побоявшись опасности. Не знаю почему он решил продать мои отвары какой-то отшельнице, а не местным травникам, то ли потому что был им должен, а я об этом не знал, то ли в теперешнем своем настроении он вообще не хотел иметь дела ни с кем из них. Скоро узнаю.

Глава 21

Мы шли прочь от поселка, и с каждым шагом привычные очертания деревянных домов и частоколов оставались всё дальше позади. Дорога вела в сторону противоположную той, которой я обычно ходил к Кромке за ингредиентами. Здесь тропа забирала левее, огибая редкие заросли кустарника и плавно поднимаясь на невысокий холм, с которого были видны две дороги, ведущие от поселка к городу, туда, вдаль.

Грэм шёл медленно, опираясь на свою палку с такой силой, что та вдавливалась в землю на добрый палец с каждым шагом. Пот выступил у него на лбу уже через первые сто шагов, а дыхание стало хриплым, прерывистым.

Я несколько раз хотел подойти к нему, предложить помощь, но старик каждый раз одергивал меня:

— Сам дойду! Не превращай меня в калеку раньше времени.

Спорить было бесполезно, да и, честно говоря, я понимал его: для человека, который всю жизнь был сильным и привык полагаться только на себя, принимать помощь — это почти унижение. Особенно сейчас, когда он только что отдал своё оружие.

Поэтому я просто шёл рядом, готовый подхватить, если понадобится, но не навязывая свою помощь.