Ваня Мордорский – Мастер Трав I (страница 47)

Мы шли прочь от поселка, и с каждым шагом привычные очертания деревянных домов и частоколов оставались всё дальше позади. Дорога вела в сторону противоположную той, которой я обычно ходил к Кромке за ингредиентами. Здесь тропа забирала левее, огибая редкие заросли кустарника и плавно поднимаясь на невысокий холм, с которого были видны две дороги, ведущие от поселка к городу, туда, вдаль.

Грэм шёл медленно, опираясь на свою палку с такой силой, что та вдавливалась в землю на добрый палец с каждым шагом. Пот выступил у него на лбу уже через первые сто шагов, а дыхание стало хриплым, прерывистым.

Я несколько раз хотел подойти к нему, предложить помощь, но старик каждый раз одергивал меня:

— Сам дойду! Не превращай меня в калеку раньше времени.

Спорить было бесполезно, да и, честно говоря, я понимал его: для человека, который всю жизнь был сильным и привык полагаться только на себя, принимать помощь — это почти унижение. Особенно сейчас, когда он только что отдал своё оружие.

Поэтому я просто шёл рядом, готовый подхватить, если понадобится, но не навязывая свою помощь.

Странно, но движение, казалось, пошло Грэму на пользу. Лицо, которое с утра было бледным и осунувшимся, понемногу обретало более здоровый цвет. Дыхание становилось ровнее. Даже черные прожилки яда на руках и шее перестали так интенсивно пульсировать. Или же всё дело в том, что тут банально больше живы и его тело начало ее впитывать. Если всё так (а это совершенно логично, учитывая природу его болезни), то ему точно нужно побольше сидеть у Кромки. Хотя бы возле нашего дома, вместо того, чтобы лежать. Думаю, он и сам это знает.

— Удивительно, — пробормотал Грэм, остановившись на десяток секунд, чтобы перевести дух. — Сидишь дома, думаешь только о плохом, а выйдешь — и сразу легче становится.

После этого короткого отдыха мы двинулись дальше, постепенно удаляясь от поселка. Природа вокруг нас плавно менялась, пошли незнакомые мне растения. Я замечал цветы с необычно крупными соцветиями, кустарники с листьями металлических оттенков и мхи, которые слабо мерцали в тени деревьев. И замечал это просто потому, что мы шли очень медленно. В те разы, когда я самостоятельно выходил в Кромку, то спешил, торопился собрать исключительно нужные мне ингредиенты, толком и не обращая внимания на все остальные. Лишь изредка отмечал или обращал внимание на растение, которое совпадало с моим «Архивом». Сейчас же у меня было время спокойно посмотреть.

В воздухе становилось больше живы. Я чувствовал её кожей — лёгкое покалывание, которое распространялось от затылка к кончикам пальцев. Дышать становилось легче и одновременно труднее, словно воздух становился насыщеннее.

Я делал глубокие вдохи, наслаждаясь этим ощущением. Каждый вдох наполнял тело лёгкой энергией, смывая усталость. Уже второй раз я замечаю такую необычайную чувствительность к живе: в момент, когда я пробудился в этом мире и попал в истощенное тело Элиаса, и сейчас, когда после вчерашних «подвигов» я тоже нагрузил до предела тело. Видимо, чем оно изможденнее, тем чувствительнее становится к живе, и тем охотнее ее впитывает. Любопытно, но надо будет проверить. Осталась часть сада, которую нужно прополоть, думаю, после такого мое тело будет в подходящем состоянии.

Минут двадцать мы шли вдоль Кромки, всё больше отдаляясь от поселка и наконец Грэм остановился у большого поваленного ствола, тяжело опустившись на него.

— Передохнём, — сказал он, вытирая пот со лба. — А то дойду, но уже мёртвый.

Кажется, его настроение после возврата долга стало лучше, потому что он даже начал шутить.

Я тоже присел рядом с ним и позволил себе просто смотреть. Впервые за долгое время я мог спокойно рассмотреть природу этого мира, не торопясь, не волнуясь о том, что нужно что-то срочно сделать.

Место было красивым, что тут сказать. С этой небольшой возвышенности у Кромки открывался вид на пологий склон, усеянный цветами. Не теми яркими, кричащими цветами, что я видел в глубине леса, а более скромными, полевыми. Я бы сказал обычными, но обычных цветов в этом мире не было — у каждого имелось какое-то скрытое свойство.

Я наклонился и сорвал небольшой цветок, росший прямо у моих ног. Пять лепестков нежно-голубого цвета с белой каймой, стебель тонкий и гибкий, а листья узкие. Я знал его — лесная незабудка. Растёт на влажных почвах, в тени деревьев. Вот только тут она росла в тени упавшего дерева.

«Обладает слабым успокаивающим эффектом, используется в отварах для улучшения сна.»

Знание пришло само собой, всплыв из того огромного массива информации, который система загрузила в мою голову. Я покрутил цветок в пальцах, разглядывая тонкие прожилки на лепестках и ощущая лёгкий, едва уловимый аромат с нотками мяты и чего-то ещё, что я не мог определить.

Мрачные мысли, гнетущие всё это утро, отступили: беспокойство о долгах, о здоровье Грэма, о том, что будет завтра — всё это растворилось в этом моменте покоя. Остался только я, держащий в руках незабудку, и лес рядом.

Прямо передо мной покачивались на тонких стеблях бледно-голубые колокольчики. Память услужливо подсказала название — лунный звон. Из теста я знал, что их лепестки слабо светятся в темноте и используются для создания успокаивающих настоек. Наверное поэтому я не обращал на него внимания, ведь искал что-то более ценное и полезное — то, что можно продать. А сейчас подумал — почему бы не сделать пару настоек для себя и для Грэма? Спокойствие никогда не мешает, особенно когда навалилось всё и сразу. Причем, я думаю обойтись без спиртовой основы. Да, по сути это будет уже не настойка, а что-то другое, но главное — вытянуть свойства.

Чуть дальше росли низкие кустики с мелкими белыми цветами — пастушья слеза. Её корни помогают при желудочных расстройствах, а сразу за ними — россыпь жёлтых звёздочек солнечника, того самого, чьи корни накапливают живу.

Я поднялся и чуть прошелся, вдохнув полной грудью. Взгляд мой наткнулся на еще один «дикий» куст. Его листья переливались всеми оттенками зелёного — от изумрудного до почти черного. При каждом дуновении ветерка они мерцали, словно покрытые тончайшим слоем металлической пыли. Я узнал его по тесту системы — это была сереброчешуйная ягодница, растение, плоды которого использовались для приготовления эликсиров ясности ума.

Вроде бы ничего особенного, но сколько раз я за предыдущие дни ошибался? Взять ту же варку — вот где нужен ясный ум! Если выпить такой отварчик, то отступят лишние мысли и будет концентрация только на том, что я делаю. По сути, такие вот незначительные травы и растения — возможность усилить себя кратковременно на время варки. На обратном пути срежу эти экземпляры.

Я прошелся вокруг поваленного ствола дерева, отмечая то одно, то другое растение и вновь, как в самый первый день, восхищаясь этой удивительной природой. Потом поднял взгляд и посмотрел вдаль — туда, где виднелись кроны гигантских Древ Живы, возвышающихся над всем остальным лесом. С этого расстояния они казались ещё более величественными, словно колонны, поддерживающие само небо. Солнечные лучи пробивались сквозь их густую листву, и я видел, как в воздухе медленно кружатся те самые золотистые частицы живы, о которых говорил Грэм — золотинки.

Красиво.

Но вместе с этой красотой пришло и понимание того, насколько мало я знаю об этом мире. Всё, что я о нем знал было поверхностным и фрагментарным. Информация от Грэма, воспоминания Элиаса, знания из теста системы — всё это была лишь верхушка айсберга. Кусочки пазла, который нужно сложить, составив в свою собственную, максимально полную картину мира. Тот же рассказ о Чернодревах… Грэм описал их как локальную проблему, болезнь отдельных участков леса. Но что если это было гораздо серьёзнее? Что если подобные «больные» деревья существовали не только здесь, в Зелёном Море, но и в других частях мира? И что это вообще за мир?

Я вдруг осознал, что моё представление о нём до сих пор было… детским, неполным. Я видел только Янтарный и его окрестности и знал, что существует королевство, к которому принадлежит поселок. Знал, что есть гильдии, города, дворяне. Но что дальше? Насколько велик этот мир? Одно ли здесь королевство или их много? Есть ли другие континенты, другие народы? Как они живут, что знают?

Память Элиаса не давала ответов. Для него мир заканчивался на границах того, что он мог видеть своими глазами. Грэм знал больше, и эти знания нужно из него осторожно вытягивать. Ему точно есть, что рассказать. Он был сильным, опытным, повидавшим многое охотником. Он знал, где растут ценные травы, где водятся опасные твари и как выжить в лесу.

Увы, он не знал причин: не знал, почему Древа Живы гибнут, превращаясь в Чернодрева, откуда берётся жива, как она работает, что она такое на самом деле… Но этим уже займусь я сам.

Мне нужно будет общаться с другими — с охотниками, которые уходили дальше и глубже, травниками, изучавшими растения не один десяток лет и, конечно, алхимиками, которые понимали природу живы лучше Грэма и уж точно лучше меня.

Кроме того, у меня было ощущение, что многие ответы находятся здесь, в этом лесу — в Зеленом Море, и я их со временем узнаю.

Валериан — мальчик, который превратился в лесное чудовище и уничтожил целый город, и другие, менее известные случаи, о которых упоминал Грэм вскользь, всех их объединяло одно — близость к лесу, к Древам Живы, к самой живе.