Ваня Мордорский – Мастер Трав I (страница 32)

— Извини, друг, — прошептал я, продолжая ощущать рукой кору и прислушиваясь к дереву, — Мне нужна твоя помощь.

Я достал нож и попробовал поддеть кору ножом, и искренне удивился, когда лезвие едва процарапало поверхность дерева.

Вот черт! Я не учел, что кора может быть настолько прочной, этого в воспоминаниях не было!

Пришлось приложить значительно больше усилий. Я нашел место, где кора треснула естественным образом и начал аккуратно отделять куски. Работа была медленной, кропотливой. Нож то и дело соскальзывал, и я едва не порезал себе пальцы несколько раз.

Наконец, я отделил несколько пластин коры размером с ладонь. Они были тяжелыми, плотными, а исходящий от них запах специфично терпким, чуть горьковатым, с металлическими нотками. Будто я держал в руках не кусок коры, а холодный кусок железа, долго пролежавший в земле.

Положив кору в сумку, я продолжил работу — теперь пришла очередь корней.

Я обошёл дерево по кругу, высматривая место, где корни выходят на поверхность.

Я опустился на колени и начал откапывать предусмотрительно взятой тяпкой корень. Очистив его от лишней земли, взял кинжал и начал резать. Корень оказался плотным, почти как камень, и его пришлось пилить. От каждого движения ножа оставались стружки металлического цвета. По итогу срезал несколько кусков корня толщиной с мой палец, а длиной с локоть. Брал с запасом. Когда закончил, положил добытое в сумку рядом с корой. Дерево было большим, так что потеря одного корешка его не погубит.

Такого куска мне должно хватить не на одну варку.

Вдруг в голову пришла одна мысль: я ведь поглощал живу из Древа Живы — может я смогу делать то же самое с крупными деревьями? В них точно много энергии. Вот только… отдадут ли они ее мне?

Я положил ладонь на древо и попытался словно втянуть живу из него в себя. И в тот же миг…

— Ай!

Руку пронзило до крови десятками иголочек, выступивших из коры. Я даже отдернуть ее не успел!

От боли скривился, но осторожно убрал руку. В ту же секунду дерево убрало металлические иголочки, будто их и не было.

— Понял-понял, слишком обнаглел: и кору взял, и энергии лишить хочу. — пробормотал я.

Даже странно, что кору и корень дерево отдало без проблем, а вот попытка покуситься на ее живу была воспринята как атака.

Теперь понятно — растения не хотят так просто отдавать живу.

Хорошо, кора колется, а что если взяться за корень? Может там не будет колючек?

Думал, что самый умный и поплатился: точно такие же иголки выскочили из корня, будто из ниоткуда. Даже не иголки, скорее этакие металлические заусеницы. Но я не обратил на них внимания, а попытался высосать немного живы. И когда попытался потянуть ее, то ощутил стойкое сопротивление, которое просто не смог преодолеть! Дуб не собирался мне отдавать ни капли своей энергии, да еще и боль в руке мешала как следует сосредоточиться.

Убрал руку и попробовал по-другому: обмотал тряпкой руку, чтобы колючки не прокололи. Ага! Без телесного контакта я просто не ощущал живу.

Ладно. Если бы всё было так просто, то ценность живы не была бы так велика.

Размотал ткань и взглянул на полученные раны, болезненные, но не более того. Проверил, не осталось ли заноз — как будто было чисто.

Посмотрел на этот мощный дуб и понял, что он мне не по зубам.

Одно смущало: я знал, если попробую на растениях попроще такой же метод, то даже если высосу из них пару капель живы, тем самым их просто погублю. То, что для огромного Древа Живы было неощутимой потерей, для более мелких растений могло оказаться смертельным. Дуб явно мог бы перетерпеть, но на контакт он не шел. Так в чем же проявляется мой дар Симбионта? Я же с растениями должен налаживать контакт, раз дар травнического типа?

Может, надо сначала толкнуть свою живу из духовного корня?

Через секунду попробовал — и струйка живы потекла по руке.

Миг и моя рука словно прилипла к коре дерева. И никаких иголок в меня никто не втыкал. Наоборот, на секунду я ощутил единство с деревом. Оно… пустило меня к себе. Поделилось. Показало.

[АКТИВИРОВАНА СПОСОБНОСТЬ ДАРА: СИМБИОЗ]

Я не просто увидел или потрогал растение — именно что ПОЧУВСТВОВАЛ его: я ощутил его жизнь, потребности и даже его страдания. Это было странно, непривычно и почти пугающе.

Частью своего сознания я ощущал его жизнь, его борьбу за существование, его корни в земле, впитывающие влагу и питательные вещества. Почувствовал, как листья тянутся к солнцу, превращая свет в энергию. Как левый корень точит паразит, способный своими челюстями разрывать прочнейшую кору дуба. Ощутил мелких насекомых, которые словно чесали кору древа изнутри, и это раздражало дуб, который под своей корой был беззащитен. Я ощутил медленную, размеренную пульсацию растительной жизни.

Это было удивительное ощущение, будто я на короткое время сам стал растением, а моё человеческое сознание начинало растворяться в растительном. Мысли замедлялись, становясь простыми или даже примитивными: свет, вода, почва, рост. Свет… вода… почва… рост…

Свет… вода… почва… рост…

[ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: СЛИШКОМ ГЛУБОКАЯ СВЯЗЬ С РАСТЕНИЯМИ МОЖЕТ ПРИВЕСТИ К ПОТЕРЕ ЧЕЛОВЕЧЕСКОЙ ИДЕНТИЧНОСТИ]

Я резко отдернул руку, сердце колотилось как бешеное, а мозг пронзило осознание: похоже, мой Дар позволял не просто понимать растения или анализировать их состояние — он позволял устанавливать с ними настоящую связь.

Но предупреждение системы меня напугало. Система не дает предупреждений просто так, значит есть реальная опасность. Возможно, мой дар еще слишком не развит для взаимодействия с такими большими деревьями?

В памяти всплыл момент, сразу после пробуждения Дара, когда я чуть не растворился в Древе Живы, когда мое сознание едва сумело вырваться. Может вот об этом речь? Об этом предупреждение? Выходит, пока лучше использовать Дар на небольших растениях, научиться контролировать его и не терять себя.

Я отошел от дерева и как будто возникло ощущение, что дуб стал менее… враждебен. Или мне показалось?

Задерживаюсь, нужно идти дальше. Сейчас не до этого, прежде всего — отвар для деда. Тут не думать надо, а пробовать взаимодействие с другими растениями.

Следующая на очереди восстанавливающая трава. Она росла на цветочных лугах у Кромки.

Они были переходной зоной между лесом и открытым пространством, деревья тут редели, уступая место высокой траве, полевым цветам и кустарникам. Тут пахло иначе, нежели в лесу, сладковатый аромат цветов, горечь полыни, терпкость диких трав. А воздух был легче и чище. Солнце светило ярче, не заслоненное кронами деревьев. Все этих запахи трав и цветов привлекали тысячи пчел и других насекомых, которые жужжа летали всюду.

Шёл я медленно, приглядываясь к каждому растению. Восстанавливающая трава… Как она выглядела? Я помнил из теста системы, что у неё узкие, удлинённые листья с серебристыми жилками, и мелкие желтые цветы, собранные в рыхлые соцветия. А еще у неё должен был быть характерный запах, что-то среднее между лимоном и мятой.

Обошел три небольших луга, прежде чем нашел то, что искал — она росла на окраине поляны, в полутени невысоких кустарников.

Опустившись на колени, осторожно сорвал несколько стеблей. Их запах был резким, бодрящим и от него моментально прояснилась голова, а усталость чуть отступила.

Удивительно, даже в сыром виде это растение обладало восстанавливающим эффектом.

Я аккуратно срезал по несколько самых здоровых и сочных веток от каждой травы, стараясь не повредить корневую систему как и с мхом. Каждый срез высвобождал новую волну свежего, бодрящего аромата, заставляющего сердце биться быстрее. Даже простое прикосновение к этому растению придавало сил.

Закончив, я аккуратно сложил всё в сумку.

Серебряную мяту решил взять из сада Грэма — это одно из немногих растений, которое там росло как сорняк. Дед его не сажал, но видимо семена разлетелись в свое время. Правда, когда я заметил несколько красивых и больших кустов серебрянной мяты проходя мимо одного из лугов, то изменил свое решение — в саду они были меньше и тусклее, а тут прямо сверкали, возможно из этих и отвар выйдет лучше. Все-таки, как я уже знал, что качество ингредиентов играло важную роль.

Я присел рядом, сорвал один листик и растер его между пальцами. Холодный, резкий, бодрящий запах усилился многократно. Будто нашатырь понюхал. Серебряная мята была похожа на обычную, но её листья имели характерный серебристый отлив, словно припорошенные металлической пудрой. Стебли были прямыми, крепкими, с множеством боковых побегов. Я осторожно срезал несколько веточек с листьями, стараясь не повредить основной куст. Связал их в пучок и убрал в сумку. Должно хватить на первые эксперименты.

Теперь наступила очередь последнего ингредиента — лунного мха. Он должен расти вблизи воды, на камнях в тенистых местах, а значит и искать его нужно у реки. Тем более я знал, что вдоль реки есть подходящие места — несколько раз Элиас приносил мох на продажу, вот только никому он был даром не нужен, ведь вдоль реки его росло довольно много. Бери — не хочу.

Путь к реке был для меня знакомым, но теперь я двигался осторожнее.

Встреча с Гартом показала, что конфликты между нами неизбежны. Поэтому шел немного в обход реки, чтобы точно никого не встретить, и приблизился лишь когда заметил место, где было много валунов у берега — оно-то мне как раз и подходило. По пути я видел как женщины стирают одежду и набирают воду.