Ванесса Рай – Временная. Уйди с дороги! (страница 2)

Я чувствовала себя нелепой Золушкой, случайно попавшей во дворец к королю.

По широкой мраморной лестнице спускалась женщина лет пятидесяти. На ней было строгое платье из плотного шёлка, на шее — нитка жемчуга, а волосы уложены в безукоризненную причёску.

В женщине было безупречно всё, кроме взгляда — он был холодным, оценивающим, пронизывающим насквозь. От её взгляда хотелось спрятаться…

Увидев её, Клим улыбнулся: — Мама, здравствуй. Я думал, ты на благотворительном аукционе.

Женщина, не сводя с меня ледяного взгляда, ответила: — Уже вернулась…А это кто?

Клим положил руку мне на плечо, и я вздрогнула, будто от удара током: — Моя будущая жена. Ты же сама говорила, что законный брак поможет в продвижении. Вот я и нашёл подходящий вариант.

Я ошеломлённо смотрела на него…

Он выкупил мой долг, чтобы жениться? Наверняка, это какая-то изощрённая шутка. Но, всматриваясь в лицо Клима, ни тени насмешки, а лишь холодный расчёт.

— Да, я говорила, но не думаю, что она подойдёт.

Самым унизительным было даже не то, что эти люди всё за меня решили. Нет, унизительнее было другое — они обсуждали меня и моё будущее так, будто меня рядом не было. Или если бы я была не человеком, а неодушевлённым предметом. Я застыла, не в силах пошевелиться…

— Почему нет? Молодая, привлекательная, без денег. Но главное — она будет делать всё, что я скажу.

— Уверен? Простушки тоже умеют кусаться…

— Уверен. Я выплатил за неё долг, и она должна мне, — цинично добавил он.

Глава 3

Клим кивнул головой в мою сторону, давая понять матери, что разговор стоит продолжить без посторонних ушей. А потом направился к массивной двери в дальнем конце холла. Бросив на меня презрительный взгляд, женщина последовала за сыном.

И тут, словно из воздуха, у меня за спиной возникла девушка. Она была одета в строгую черно-белую униформу горничной, а её лицо не выражало никаких эмоций. — Пойдёмте за мной, я покажу вашу комнату, — произнесла она.

— Какая комната? Я не хочу здесь жить… Я не собираюсь здесь оставаться! — возмутилась я и рванулась в коридор. Охранник, сверля меня недобрым взглядом, двинулся следом.

Коридор, по которому я шла, казался бесконечным. Всё было как в музее: высокие потолки с фресками, картины в тяжёлых рамках… Я бежала, не разбирая пути. Сзади, сохраняя дистанцию, шёл один из охранников.

Отчаяние придавало мне сил. Я свернула за угол и увидела несколько одинаковых тёмных дверей. Из одной из них доносились приглушённые голоса. Не думая о последствиях, я дёрнула массивную ручку и ворвалась в просторный кабинет, пахнущий старым деревом и дорогим табаком.

— В чём дело? — холодно спросил хозяин дома.— Ты должна была быть в своей комнате. Он стоял у камина, спиной к огню, и что-то говорил своей матери, сидящей в кожаном кресле.

— Я же говорила, Клим, что от простушек много пыли и грязи, — не отрывая от меня пренебрежительного, изучающего взгляда, она сделала глоток из бокала, который держала в руке. — Лучше выбери девушку из своего круга. Воспитанную, с хорошими манерами.

— Объясните, что здесь происходит!!! — крикнула я, теряя остатки терпения. В этот момент я так устала от пугающей неопределённости, что мне стало всё равно, что эти ужасные люди со мной сделают.

Клим театрально вздохнул и не спеша направился ко мне: — Успокойся. Ты чего так разволновалась? Хочешь воды? — Он взял меня за локоть, пытаясь подвести к креслу.

Я отпрянула назад.

— Не надо мне воды! Зачем вы привели меня сюда и не даёте уйти?! Что вам от меня нужно? Скажите уже, наконец, правду!

«Хозяин жизни» в безупречном костюме посмотрел на меня с недоумением, будто я спрашивала, почему небо синее, а трава зелёная.

— Ты же слышала — я хочу на тебе жениться, — сказал он просто, как будто это было совершенно естественно.

— Но, — запнулась я, — но зачем?! Вы меня даже не знаете. Даже имени моего не спросили!

— Имя? — усмехнулся он. — Это не важно. Но, если ты хочешь, то… как тебя зовут?

— Аня, — тяжело дыша, смотрю на него во все глаза.

— Ну, вот и познакомились. Моё имя ты знаешь… Этого достаточно.

Мать Клима с легкой, едва заметной брезгливостью, будто боясь запачкать пальцы, поставила бокал на столик и поднялась с кресла. Её движения были полны собственного достоинства.

— Я, пожалуй, пойду. Говори с ней сам. Но моё мнение ты знаешь, — бросила она и вышла из кабинета с видом королевы, оставляя за собой шлейф тяжёлых, приторно-сладких духов.

— Ладно, давай сразу расставим всё по своим местам, — миллиардер медленно подошёл к массивному письменному столу и опёрся на него кончиками пальцев. — Мы регистрируем брак сроком на три года, естественно, заключаем договор. Отношения будут только на бумаге, — и после выразительной паузы: — Я к тебе и пальцем не притронусь.

Он посмотрел на меня так, будто я была не женщина, а не самый красивый предмет мебели, который по какой-то причине необходимо было временно разместить в доме. Это больно било по моей самооценке.

— И зачем вам это надо? — вырвалось у меня.

Клим провёл пальцем по идеально гладкой поверхности стола и смахнул невидимую пылинку.

— Для дела. Для карьеры, чтобы тебе понятнее было, — уклончиво ответил он, всё так же изучая стол. — Тебе эти детали не нужны. Я скажу, что ты должна будешь делать на приёмах и прочее.

— Но почему вы выбрали меня? Я же как женщина вам не нравлюсь!

Я всегда считала себя привлекательной, возможно, даже красивой. Мне это не раз говорили. А для этого богача я ничто. Пустое место.

— Почему ты? — он повторил мой вопрос, и в его голосе прозвучала лёгкая, почти неуловимая усталость от необходимости объяснять очевидные вещи. — Не знаю, — его равнодушный взгляд окончательно убил меня. — Оказалась в нужном месте в нужное время.

— Я не хочу за вас замуж! — твёрдо заявила я. — И вы не можете меня заставить.

На мгновение Клим замер, потом медленно подошёл ко мне так близко, что я почувствовала запах его одеколона.

— Ошибаешься, — произнёс он тихо и почти ласково. От этого мне стало не по себе. — Могу.

Он помолчал, изучая выражение моего лица.

— Хотя, — он сделал паузу, давая ложную надежду. — Ты можешь отказаться. Но тогда ты в течение двадцати четырёх часов должна мне вернуть сумму, которую я заплатил за тебя Рыкову. Ты сожгла дом, помнишь? У тебя получится найти двадцать миллионов за сутки?— он отошёл к окну, размышляя вслух: — Не думаю. У тебя же даже работы нет, — потом Клим обернулся, и в его взгляде промелькнуло что-то скептическое и насмешливое. — Телом ты столько не наторгуешь.

— Как вы смеете?!

— Просто констатирую факты, — пожал он плечами. Его ледяное спокойствие было невыносимым. — Ты молодая, привлекательная…Если станешь торговать собой, то будешь иметь успех. Наверное, если хоть что-то умеешь. Но за сутки двадцать лямов набрать не сможешь, сроки выплаты я расширять не стану. Так что просто соглашайся стать моей женой. На твоем месте любая бы согласилась. Я миллиардер, обеспечу тебя полностью. Но от тебя мне нужно стопроцентное подчинение.

— В каком смысле… подчинение? — прошептала я.

— Я же сказал, что и пальцем к тебе не притронусь, — произнес он. Потом бросил с предостережением: — И не вздумай сама ко мне приставать, пытаться забеременеть и прочее. Предупреждаю сразу — детей я не хочу.

Глава 4

Клим

Утром я проснулся в прекрасном расположении духа, принял душ и, предвкушая вкусный завтрак, спустился в столовую. Но при виде матери настроение резко испортилось. Она сидела в центре стола, как королева, и отчитывала мою домработницу.

— Не понимаешь? — мать медленно отодвинула тарелку. — Посмотри на ложку в сахарнице. Ты забыла, что я тебе говорила? Ложка должна стоять в сахарнице строго вертикально, ручкой вниз, гербом наружу, чтобы её было удобно взять.

Домработница что-то еле слышно пробормотала и извинилась.

— Доброе утро, мама.

Она медленно повернула голову в мою сторону: — Доброе утро, Клим.

— Поля, налей мне кофе. Чёрный, с ложкой сахара.

Мать отложила в сторону нож для масла.

— А что у тебя с аппетитом? Обычно у тебя всё нормально с этим. Наверное, дело в той девице, которую ты привёл в наш дом, и… — она сделала паузу и строго, не мигая, посмотрела на меня.

— Не наш, а мой дом, — спокойно сказал я. — Мама, при всём уважении, но в поместье четыре особняка. Один из них — мой. По праву. Могу я, — запнулся, стараясь подобрать слова так, чтобы они не прозвучали излишне резко, — Ты большую часть времени проводишь здесь, а не у себя дома. Я уважаю и люблю тебя, но… Ты пытаешься всё контролировать, и мне это уже надоело.

— Хочешь, чтобы я оставила тебя в покое? — Она сделала глоток чая и поставила чашку на блюдце. — Твой отец хотел того же. И я оставила его в покое. И что же произошло, ты помнишь? — мать произнесла это так, будто я был в этом виноват.

— Помню. Ты не даёшь мне это забыть.

— Да, — кивнула она, будто, наконец, услышала от меня что-то умное, — Твой отец пустился во все тяжкие, вырвался на свободу, так сказать. Гулял, пил, просаживал деньги на шлюх! — она даже возмущалась надменно и с чувством собственного достоинства. — Да он часть нашего состояния на них спустил! Нашего состояния, Клим, — повторила она.

— Я не такой, как мой отец, — я решительно сделал несколько глотков кофе и встал из-за стола. — Всё, мне пора по делам. Приятного аппетита.