Ванесса Рай – 365 дней на любовь. Собственность Ярова (страница 3)

Не удивлюсь, если Марго без трусиков. Она любит так дразнить меня…

Развратный образ дополняли сапоги на высоченной шпильке.

— А что такого? — фыркнула она, подходя ко мне вплотную. — Для тебя, между прочим, стараюсь.

Ластится кошка, наверняка, натворила чего-то или банально бабки нужны. Марго, конечно, та ещё заноза. Избалованная, капризная стервозина, которая знает себе цену.

В постели лучше всех, иначе бы я не стал терпеть её закидоны…

— Котик, я соскучилась, — она прижалась ко мне, обвила шею руками.

— Да ладно… Знаю я тебя. Соскучилась она… Бабки нужны? — хлопнул я её по упругой заднице.

— Почему сразу бабки? — надулась она. — Я реально по тебе соскучилась. Тебе же всё некогда. Дела, дела эти бесконечные, — капризно надула губки и провела рукой по моей ширинке. Возбуждает. Зараза…

— Но деньги тоже нужны.

— Сколько?

— Двадцатку, — льнёт ко мне, целует в шею…

— На хрена тебе двадцать миллионов? — ошарашенно отстраняюсь я.

Марго потягивается, выгибает спину, демонстрируя свои прелести.

Эксплуатирует свои соблазнительные формы по полной программе…

— Машину хочу купить.

— Я же тебе в прошлом году «Ламбу» на день рождения дарил, — напомнил я.

— Я другую хочу, — буркнула она, словно речь шла о чём-то недорогом. На несколько секунд отпрянула от меня, а потом снова прижалась и начала усиленно водить рукой по ширинке. — Ты меня не любишь, иначе бы дал деньги и не спрашивал, зачем. А ты жалеешь для меня…

Возбуждение становилось невыносимым. Я хотел взять её прямо сейчас. Примитивно, быстро, без прелюдии.

Я грубо схватил Марго за зад и жадно впился губами в её пухлые губы. Любовница ответила на поцелуй с готовностью, будто только этого и ждала.

– Ну, так что, купишь своей кошечке машину? – спросила она, подталкивая меня к дивану. – Хочет отработать деньги привычным ей способом.

Все-таки массажный салон «Мадам Роше» много потерял, когда Марго оттуда ушла. Львиная доля клиентов ходила в заведение только из-за неё.

– Ладно, посмотрим, – уклончиво бросил я, нетерпеливо расстегивая её платье. – Мне сейчас нужно крупно вложиться…

– Еще одну клинику открываешь? – удивилась она. – Куда тебе столько?

– Нет, женюсь. Свадебные расходы и прочее, – сказал я, даже не подумав, что эта новость может как-то задеть её.

Услышав про свадьбу, Марго резко вскочила с дивана и начала натягивать на себя платье. – Женишься? – ошарашенно взглянула она на меня. – Но на ком? И почему мне не сказал?!

– Сейчас говорю, – застегивая рубашку, я с раздражением смотрел на любовницу.

– Вот именно, что только сейчас. Между делом, – взвизгнула она.

– А ты ничего не перепутала? Забыла, откуда я тебя вытащил? – рявкнул я. – Если забыла, я напомню: из борделя! Не надо мне сцен закатывать, ты мне не жена.

Глава 5

Через две недели. Свадьба

Я чувствовала, как умираю. Не телом, а душой.

Я только что отдала себя в рабство Ярову, стала его собственностью.

В душе теплилась надежда: а вдруг Яров наиграется со мной и отпустит? Но тут я вспомнила его слова про детей, и надежда угасла так же быстро, как и появилась.

Из зеркала на меня смотрела другая девушка. Не я. Это была будто девушка с обложки журнала в расшитом жемчугом белоснежном платье и лёгкой, как пух, фате.

Наряд выбирал Яров. Ему важно, чтобы всё было максимально роскошно и дорого.

Из-за двери доносились возбуждённые разговоры, радостный смех, звон бокалов, весёлая музыка. Гости ликовали, пили за наше «счастье» с Яровым…

Внимательно посмотрев в зеркало на своё отражение, я пытаюсь улыбнуться. В ресторане журналисты, надо быть радостной…

Слёзы рвались наружу, но я сдерживала их.

За спиной послышались уверенные шаги. В дамскую комнату походкой королевы вошла Аида Марковна Ярова — мать моего мужа. Моя свекровь.

От неожиданности я вздрогнула. Не ожидала столкнуться с этой женщиной в туалете один на один.

Один вид Аиды Марковны вызывал у меня желание поскорее уйти, чтобы избежать нежелательного общения.

Мать Ярова за глаза называли «железной леди» за несгибаемый, властный нрав. Это жёсткая, порой даже жестокая женщина, которая не прощала ошибок.

Я слышала, что мужа она выгнала за попытку изменить ей и воспитала сына в одиночку. Потом с нуля построила крупный бизнес.

Именно она помогла Ярову стать тем, кто он сейчас.

Твёрдость характера читалась и во внешности: высокая, с невероятно прямой спиной, с волосами, убранными в строгую причёску.

У неё были крупные черты лица, тонкие, поджатые губы и голубые глаза, в которых сейчас читался немой вопрос: «Как ты посмела влезть в нашу семью? Ты здесь чужая. Убирайся».

Она медленно приблизилась ко мне и остановилась. Смотрела так, будто изучала…

Наверное, так смотрят на вещь, подлинность которой вызывает сомнения.

Её взгляд скользил по моему лицу, по платью с неприлично высокой ценой…

Она не проронила ни слова, но это молчание было красноречивее слов.

Ощущение, что под её строгим взглядом моё идеальное платье превращалось в лохмотья, фата — в паутину, а я сама — в испуганную девочку, которая по ошибке зашла не в то место.

*******

С трудом сделав над собой усилие, я вышла в зал. Кругом любопытные, оценивающие взгляды. Смотрят на меня, как на дикого зверька.

Я обвела медленным взглядом гостей. Толпа народу, а я никого из них не знаю. Тетя в отъезде, не смогла прийти. Дядя – тоже.

Больнее всего, что отец не смог прийти на мою свадьбу. Он еще слаб, сейчас в больнице на реабилитации.

Когда я сказала ему про вынужденный брак с Яровым, он был в шоке. От мысли, что я пошла на такое из-за него, сводил его с ума.

Почувствовав чей-то пристальный взгляд, я обернулась и увидела отца.

Он стоял недалеко от выхода в ресторан, будто не осмеливаясь пройти дальше. Неестественно бледный, с темными кругами под глазами.

Я резко вскочила со стула и пошла к нему.

— Папа, ты пришел! Я рада, — выкрикнула я, обнимая отца. — Но тебе же нельзя уходить из больницы, ты на реабилитации. Тебя отпустили? Как ты себя чувствуешь?

— Меня ненадолго отпустили, — пробормотал он, с жалостью посмотрев на меня. — Я опоздал, — сказал он с горечью. — Ты уже стала его женой.

— Да.

Внезапно папа схватил меня за руку и сильно сжал. Его пальцы были холодными, почти ледяными.

— Дочка, еще не поздно, — прошептал он, наклоняясь ко мне ближе. — Ты вышла замуж, но ведь всегда можно развестись. Ты молодая, хорошая девочка, у тебя вся жизнь впереди. А этот Яров, — добавил он после небольшой паузы. — Он плохой человек. Тебе будет с ним плохо. Я чувствую… Знаю это.

— Папа, уже поздно, — перебила я его. — Ничего не отменить.