Ванда Леваниди – Кому принадлежишь ты? (страница 5)
– Решено. Буду ждать твоего звонка.
В душе я ликовала и благодарила его за не назойливость.
Мы распрощались с Эдмоном, и я отправилась в свою маленькую квартирку, благополучно купив кое-что из продуктов на вечер и завтрашний выходной день, несмотря на предчувствие, подсказывающее мне, что вряд ли у меня получится отсиживаться дома весь следующий день.
Приготовив ужин, я расставила на столе посуду и села за стол, обратив внимание на скудность обстановки. Сервис на одного человека: одинокая кружка с дымящимся чаем, одна порция ужина и одна порция одиночества. Мне было страшно признаваться себе, что я одна. И что это одиночество длится уже более семи лет.
Мама живет в Лондоне, отец умер внезапно и практически беспричинно, а я уехала учиться и осталась жить здесь – в городе греха и искушения – Париже. Мне нравилась свобода и независимость, пока они имели меру. И пока плавно не перетекли в одиночество.
От грустных и съедающих мыслей меня оторвал звонок. Резко вернувшись в реальность, я поспешила к телефону.
– Я обещал, что позвоню, – произнес хриплый голос в трубку прежде, чем услышать «алло».
– Да, я ждала звонка. Думаю, что готова тебя выслушать, – с трудом выдохнула душащие меня слова.
– Отлично. У тебя завтра выходной – позвоню, как только проснешься.
– Но…
С трудом успев сформировать в голове вопросы: «Откуда он знает про выходной?» и «Как узнает, когда я проснусь?», я услышала, как в трубке нудно надрываются гудки.
Есть расхотелось. Оставив все на столе, я вошла в комнату с кружкой остывающего чая в руках и замерла, опершись о косяк дверного проема.
«Раскладной диван, пара стульев, журнальный стеклянный столик. Все. Разве об этом я мечтала всю жизнь? Не считая, конечно, моего загородного домика недалеко от Лондона, купленного папой во времена его карьерного роста. Так мной и не обжитого с тех пор».
Много раз мама собиралась его продавать, но ни разу не удалось воплотить задуманное. Обстоятельства складывались до смешного иначе – покупатели то передумывали в последний момент и брали домик совсем неподалеку, а один даже с деньгами на руках не дошел до места заключения договора – его обокрали.
«Нужно что-то менять в жизни. Тем более, что терять нечего и рискнуть не страшно. Жить-то осталось не долго – полгода».
Глава 5. Встреча
Я потянулась в постели и с трудом разлепила веки. Отоспаться мне удалось – на часах было одиннадцать с хвостиком. Как только села, потирая глаза, зазвонил мобильный. Номер оказался скрыт.
– Алло, – вяло отозвалась я.
– Алана! До чего же долго же ты спишь. Я заеду за тобой через час.
– Как ты узнал, что я уже проснулась? Откуда знаешь мой номер? Ты за мной следишь?
– Нет. Не слежу. Остальное при встрече. Я знаю, ты не любишь опаздывать. Я тоже.
Я положила трубку и почувствовала, как раздражение своей нервной и несдержанной походкой устремляется ко мне на встречу.
Не отказав себе в стакане апельсинового сока, привела в порядок чувства и перешла на мысли, нацелившись расставить их в уловимый и направляемый поток слов. Одеваясь, не переставала задаваться вопросами:
«Почему я так спокойна, ведь знаю, что скоро умру? И почему вдруг решила довериться человеку, который и внушил мне эту навязчивую идею? Может он и есть моя смерть? Обычный маньяк, который изловчился заманить в сети своего же консультанта?»
На самом деле эти вопросы – были выдумками разума. В душе у меня царило удивительное затишье и спокойствие. Неизвестно откуда, но я была уверенна, что поступаю правильно.
Надев водолазку и юбку чуть выше колена, уже у двери передумала и переодела юбку в зауженные джинсы.
«А вдруг разум прав? Тогда не так обидно будет – не я буду провокатором умелого маньяка».
Стоило полной грудью вдохнуть теплый ароматный воздух, глупые мысли отправились в долгий ящик, глаза затуманились, а голова закружилась от приближения теплого сезона. Вот только настроение так и осталось на прежней отметке, удерживаемое незамысловатым вопросом: «Неужели последнее лето?»
Усевшись на лавочку у подъезда и натянув на глаза солнцезащитные очки, я взглянула на часы: 12:00.
У меня было минут десять до его приезда, чтобы понежиться на солнышке. Но вместо наслаждения теплом, я мысленно себя отчитывала:
«Вот глупая! Живи себе и не задумывайся! Умрешь, когда придет твой час. Ведь всем отмерен определенный срок. И зачем только согласилась на эту встречу? Что он мне скажет? Даже если все правда, чем он мне поможет? Какая же дура наивная! Бежать нужно со всех ног! Он точно маньяк!»
Взвинтив себя и накрутив сомнениями насколько это было возможно, я вскочила с лавочки и побежала в сторону такси, прекрасно зная, что он вот-вот должен появиться и, что временем не располагаю.
Пробежав добрых пять метров, очень неожиданно я столкнулась с высоким мужчиной. Когда подняла голову, чтоб принести свои извинения за неосторожность, то встретилась с ИЗУМРУДНЫМИ ЗЕЛЕНЫМИ глазами. Стеклянный холодный взгляд взволновал мою память, и заставил резко отшатнуться.
Мужчина взял мои ладони в свои, и прошептал:
– Клянусь, я не сделаю тебе больно! И да, я не маньяк! Позволь объяснить!
Стараясь дышать ровно, уговаривала себя вырваться и убежать, но тело изнутри сопротивлялось мозговым импульсам.
«Я просто ему верю. Меня держит за руки мужчина, которого я знать не знаю, который уже больше месяца настаивает на встрече, который утверждает, что знает о дате моей смерти и якобы хочет мне помочь… В конце концов, который хотел меня убить! – А Я ЕМУ ВЕРЮ! и что не менее удивительно – НЕ БОЮСЬ! КА-ТА-СТ-РО-ФА!»
Сделала глубокий вдох и кивнула. Молча, мы отправились на стоянку, где был припаркован его автомобиль. Я пыталась не смотреть на него, но краем глаза все же успела отметить его изысканный черный костюм, возможно даже, пошитый на заказ; черную рубашку, расстегнутую сверху на три пуговицы, так, что белая бархатная кожа виднелась из-под ткани; лицо, покрытое двухдневной щетиной и глаза, отдающие холодом.
Я расслабилась, позволив натуре психолога во мне выйти на первый план. А эта натура ничего плохого не могла сказать о стоящем напротив человеке:
«Походка напряженная. Он постоянно почесывает большим пальцем подбородок и хмурит брови – значит, взволнован, подбирает слова, может даже продумывает речь. Осторожничает в движениях – боится проколоться и потерять доверие. Значит ли это, что у меня все-таки есть возможность хоть как-то управлять ситуацией?»
– Не сяду в твою машину, пока не узнаю, кто ты! – уперто заявила я, остановившись возле дверцы его «Шевроле», которую он галантно приоткрыл для меня.
Он бессильно выдохнул:
– Алана, понимаю, что тебе страшно. Я – Мастер. И это все, что могу сказать тебе здесь. Наберись терпения.
«Называет по имени – значит хочет заслужить доверие. А вдруг он не менее психолог, чем я и просто использует свои знания, как я свои, только наоборот?»
– Я не психолог! Садись уже! – загадочно улыбаясь, прикрикнул он на меня.
Я открыла рот в изумлении и, не в силах спорить, уселась на переднее сидение его машины. Страх затмился волнением и неверием в происходящее:
«Да такое ведь невозможно!?»
– Успокойся. Мне очень нужно, чтоб ты мне доверилась, – как ни в чем не бывало, произнес он.
Не зная, что сказать, ехала молча, ожидая, когда придет время и мне все объяснят.
– Главное, чтобы ты жила, – спустя пару минут, заключил он.
Подозрительно щуря глаза, повернулась к нему, но так и не нашлась с ответом. Только его серьезное лицо и уверенность в движениях заставили меня поверить в то, что я не схожу с ума.
Глава 6. Тайны чужих миров
Всю получасовую дорогу я смотрела в окно бессмысленным пустым взглядом и снова мечтала, чтоб все оказалось сном. Он периодически поглядывал на меня, но неизменно молчал, никак не комментируя мои мысли. Спустя некоторое время мы выехали из города, съехали на гравийную дорогу, и остановились. Я вышла и огляделась.
Это место спокойно можно было назвать необитаемым. Складывалось ощущение, что никто никогда здесь не был, настолько все сияло природой. На деревьях мельтешила зелень, едва проклюнувшаяся местами, а местами уже достаточно очевидная; порхали взбудораженные теплом птички, а напротив меня словно зеркало идеальной формы, раскинулось озеро, покрытое мелкой рябью от невидимого и едва ощущаемого ветра.
Я отложила восхищения и развернулась в ожидании к нему. Он молчал, позволяя, а точнее молчанием подталкивая, начать разговор с моих немалочисленных вопросов.
– Откуда такая бредовая информация о дате моей смерти? Откуда ты все обо мне знаешь и как… читаешь мысли? – последние два слова застряли у меня на языке, и я практически выплюнула их.
– Не все сразу. Начнем с главного. Я – Мастер жизни. Для твоего понимания мира это звучит дико. Но я хочу, чтоб ты знала – моя цель – не дать тебе умереть.
– Что ты несешь? – единственные слова, которые родились у меня в голове после столь дикого объяснения.
– Просто выслушай и тебе многое станет ясно, – попросил он и начал, – Существует множество учений, утверждающих и доказывающих, что в каждом человеке есть душа и после смерти она переселяется в другое тело. На самом деле, душа – это «оперативная память». Каждый раз, переселяясь в новое тело, в ней остается только основная информация на уровне инстинктов, умений и навыков, необходимых для выживания. А прожитая жизнь и ощущение себя как человека, в теле которого он был – стирается. По законам мироздания – душа должна расти, то есть каждый раз переселяться в новое тело, возможно даже другого пола или вида живых существ, пока не дойдет до святого, а дальше не вольется в энергию Вселенной. От степени и качества жизни, прожитого в предыдущей ипостаси, зависит то, на какую ступень развития перемещается душа в последующей. То есть, если существо за прожитую жизнь ничему не научилось и ничего не приобрело, то в следующей жизни его либо опускают на ступень ниже (имеется в виду существа ниже по статусу), либо возвращают на ту же ступень. Очень редко, когда одна и та же ступень повторяется из раза в раз. Такое проявление называют узлом. Ты попала в такой узел. По какой-то причине ты перерождаешься уже в шестой раз. Тела разные, но принцип жизни тот же. Оператив души ничему не учится, а ты постоянно повторяешь одну и ту же ошибку в выборе, отчего умираешь в 23 года. Не имея возможности переселить в новое тело, тебя возвращают в то, которое в последний раз было для тебя убежищем.