Ванда Леваниди – Двуликий (страница 10)
Молчит.
Хочет спросить, понимаю и потому опережаю:
– Это случилось, когда мне было десять. На этом самом месте…
Она хмурит брови пытаясь додумать, чтоб мне не пришлось говорить, не пришлось вспоминать тот день. Но я облегчаю эти её попытки:
– Мы с друзьями плавали в этом Озере… И с тех пор Они живут в нас…
– Но… Это же не правда… Это же просто легенда такая… – она мотает головой в знак отрицания, отказываясь верить собственным ушам.
– Ты молодец, что никогда не плавала в нем и верила в эти легенды… – слегка опережаю события.
– Но я не… – она явно растерялась от такой прямоты, – С чего ты взял? Я несколько раз могла…
Отворачиваюсь и всматриваюсь в гладь воды:
– Если бы купалась, ты не стояла бы здесь, со мной…
– Дик, неужели это правда?! Мама говорила в детстве, а я… Я думала выдумки все это…
– Я тебе больше скажу… Нас, таких, много… Тех, кто думал, что это выдумки… Тех, кто теперь делит тело с Темными…
– Но ведь…Дик… Они в воде… – она зачарованно смотрит на то, как трое из компании, в которой некоторое время назад находился я сам, плещутся в воде, словно дети малые, – Почему они купаются? Их нужно вытащить… Им нужно сказать… А то ведь они…
– Станут такими же, как я? – слишком легко ловлю ее взгляд и тут же добавляю, – Мия, они УЖЕ такие…
– Как же так? – тихо шепчет, уставившись на троих в воде.
– Я знаю их достаточно давно. Росли вместе… В тот день мы вчетвером пришли сюда в жаркий денёк, чтоб освежиться. Детьми, нам казалось, что все эти рассказы и легенды про Озеро не более, чем выдумки взрослых, чтоб обезопасить своих чад. Нам было плевать на то, что взрослых здесь видели редко, ночами частенько слышались крики и живущие неподалёку рассказывали про монстров, которых все чаще и чаще встречают в этих местах. Мы плескались в воде, наслаждаясь долгожданной прохладной, так спасающей в жару. А потом… – я нервно облизал пересохшие губы. Малышка тоже встрепенулась, завороженная рассказом, -… Потом ушёл под воду каждый из нас. На моих глазах, их словно за ногу утягивали на дно одного за другим, пацаны даже вскрикивать не успевали. Меня забрали последним. Я не видел, что происходило с ними, но свои ощущения помню так, словно все это случилось вчера…
Крики и всплеск воды позади нас создают прям кожей ощутимый антураж – начало какого-нибудь экшена.
– Тебе было больно? – шепчет она робко.
– Нет. Но я не верил, что смогу выплыть. Как будто меня утопить пытались… Делали все, чтоб я не смог выплыть… Я вкус этой пресной воды помню до сих пор, она была в каждой моей клетке.
– А что потом?
– Просто с очередной попыткой, очередным толчком, я с лёгкостью оказался на поверхности. Долго задыхался, после помогал ребятам выплыть. Мы друг друга не бросили. Сидели на берегу и приходили в себя, разговаривали, делились страхами от пережитого. И, наверное, с тех пор, это был наш последний такой душевный разговор.
– Почему? Вы же сегодня тоже виделись. Наверно и до этого тоже… – она пытается разрядить обстановку.
– Мия, мы были людьми последний раз в тот день. После того случая по собственному желанию я сюда не приезжал. НИ РАЗУ. Все – Его воля. Да и парни изменились. То, что живёт в нас диктует свои правила. И каждый из нас борется и выживает как может. У кого – то получается сохранить в себе человека, у кого-то нет…
– А в тот вечер, когда мы встретились, почему ты был напуган? Или мне показалось? – девушка задаёт вопросы очень осторожно и это ценно в моей ситуации.
– Да, ты права. Я был напуган, а Тёмный разъярён. Мы с ним были мишенью и нам едва удалось скрыться. Я бежал, а он сопротивлялся. И если бы не ты, он бы вернул нас сюда. И нас бы прикончили в два счета.
– Кто? – девушка ежится, обнимая себя руками.
– Те, кто это Озеро охраняет.
– Зачем его охранять, не понимаю…
– Любую тайну, тем более ту, в которой замешана нечисть, охраняют.
– А зачем ты им? – в её взгляде кроме страха виднеется забота. От этого теплеет все внутри впервые за двадцать лет.
– Пока не знаю… В ту ночь, я видел их впервые и до сих пор мне мало о них известно. Но тебя не о чем беспокоиться – они только ночами способны Охотиться. Днем они не суются сюда.
Плечи девушки опускаются, напряжение её отпускает и мне это очевидно.
Она молча смотрит на мужчин и видит, как к ним присоединяется одна из девушек. В немом вопросе поворачивает голову ко мне, но я тоже не совсем понимаю, что происходит.
– Эй! – кричу на другую сторону Озера.
На крик поворачивает голову с самодовольной улыбкой, Натан.
Во взгляде его не сквозит досада и то самое, что обычно видно на лицах тех, кого застают врасплох.
Видя, что тот не собирается ничего предпринимать, я свищу девушке и кричу, чтоб не заходила в воду. Но та лишь улыбается, принимая свист за комплимент, и плавно покачивая бедрами, прощупывая почву под ногами, входит все глубже и глубже в воду.
– Выходи из воды, слышишь!? – снимая с себя футболку и, на мгновение позабыв свое собственное правило, я собираюсь прыгать за ней.
Мия словно чувствует, что этого нельзя допускать. Не понимаю, откуда знает это, но хватает меня за плечо в последний момент, отчего тут же получает холодный болезненно-тупой удар взглядом серых глаз Темного.
И тишина.
Дальше все, как в тумане. Краем уха слышу крик той самой девушки. Всплески воды и приглушенные голоса мужчин, ее туда заманивших, но не могу оторвать взгляд от синих омутов. Меня в них засасывает настолько, что я сам упускаю момент, когда белое лицо Темного исчезает, превращаясь вновь в человеческое, с отпущенной бородой.
Грузно дышу и долгое время не отпускаю ее теплый взгляд , затем наблюдаю, как садится и, стараясь не смотреть в сторону случившегося, произносит негромко:
– Что теперь с ней будет? – она завороженно смотрит на мои нервные попытки прикурить сигарету.
– Если не всплыла до сих пор, то ничего… Нет ее больше. Прости, не могу иначе унять нервы и Тёмного… – отворачиваюсь, чтоб выпустить дым.
Мия оглядывается округу, высматривая тех, кто мог бы видеть все, что произошло. Но Натан не дурак, он не стал бы делать это на глазах у других. Ему нужен я, а не посторонние глаза, поэтому он и выбрал место, чтоб было видно мне, и больше никому. Озеро на этом месте идет на изгиб и другие отдыхающие в соседних беседках могли слышать крики, но вряд ли пришли бы на помощь. На этом Озере редко купаются – люди боятся. И подходить к тем, кому в голову пришло это и подавно не решатся. Таких тоже умными не считают и побаиваются.
– Зачем они так?
– Не знаю, но скоро узнаю… – зло произношу и ощущаю, как лицо снова мелькает, меняясь в белое и обратно.
Поворачиваюсь в сторону случившегося и вижу, как парни выходят из воды, нервно оглядываясь то на Озеро, то на меня. А Натан снова улыбается мне, словно бросая вызов.
Стиснув кулаки, едва сдерживаюсь, чтоб не броситься в их сторону, и разобраться, не оттягивая конфликт. Но хватит с девушки страхов на сегодня.
– Напугал тебя? – спрашиваю, сожалея, спустя время.
– Наверное, я привыкаю…Если ты не против, я хочу уехать отсюда поскорее… – просит и встает, направляясь к машине.
Я медленно шагаю за ней, не догоняя и не обгоняя. Так и доходим до машин – я позади, она – немного впереди. Мысленно решаю, убедившись, что она уехала и находится на безопасном расстоянии – сведу счеты с Натаном и его шайкой. И только так тревога и ярость немного стихают.
– Ты пойдешь к ним? – спрашивает, будто прочитав мысли, а в голосе без конца плещется беспокойство.
– Тебя это не должно волновать, – улыбаюсь ей и все же решаюсь задать вопрос, а заодно увести разговор с опасного русла, – Я могу надеяться, что ты хотя бы ответишь мне на сообщение?
Улыбается в ответ и, ничего не произнося, оставляет меня, почесывающим бороду указательным пальцем, с полуулыбкой на лице, стоять, всматриваясь вслед отъезжающему «Fiat».
К слову, когда возвращаюсь в беседку, где сидел Натан с ребятами, там не оказывается ни единой души.
Глава 11
Мия
«Меня не будет в городе несколько дней. Как вернусь, обязательно дам знать».
Прочитав это сообщение ранним утром, убираю телефон на прикроватную тумбу и отворачиваюсь к окну. Мечтаю уснуть снова, но этого так и не случается. Будильник, словно запоздалый автобус – приехал, а спешить уже и некуда.
Медленно бреду в ванну и активно работая зубной щеткой, вдруг зависаю, осознав, что хочу написать ему.
Мысль пугает сильнее положенного. Никто не знает, как сильно я боюсь привязываться к людям. В мире есть миллионы фобий: темноты, высоты, замкнутого пространства, пауков, в конце концов. Но мне досталась филофобия.
И вероятно, это со мной и происходит. Именно по этой причине я постоянно пытаюсь унять пульс, безуспешно отвлечь мысли в ином направлении и найти занятие, в которое могла бы погрузиться всецело. Но, к сожалению, все попытки терпят крах: работа становится нудной, то что раньше вызывало желание жить, теперь нагоняет смертную тоску.
Конец ознакомительного фрагмента.