Валя Саар – Соль. Часть вторая. Как может быть ещё лучше? (страница 2)
Досье № 62
Имя: Юна.
Возраст: 32 года.
Место: г. Эдинбург.
Астральное тело: Единорог. Символ солнечного луча, чистоты.
Миссия: Указывать путь тем, кто ищет истину.
Юна никак не могла оправиться после тяжелого развода. Привычный мир рухнул вместе с браком. Неудачи сыпались одна за другой: потеря имущества, падение самооценки, и, как следствие, проблемы со здоровьем – щепки некогда успешной и внешне счастливой жизни разлетелись в стороны, нанеся девушке глубокие раны.
Апогеем стал ее отказ от работы. Раздавленная гнетом тяжелых обстоятельств, она посчитала, что не имеет больше права помогать, как психолог, другим людям, и ушла из частной практики по собственному желанию. С каждым новым днем она глубже проваливалась в уныние, убегая в себя от реальности.
Задача: Вернуть на путь миссии любым способом на усмотрение исполнителя.
Ресурс: Одна жизнь плюс (неограниченное количество жизней).
Код доступа: 02 21 11 20 20.
Пазл 145
«И снова задание с повышенным уровнем ответственности».
Соль это не пугало, напротив, она была рада возможности помочь большему числу людей. Устроившись поудобнее в норке из одеяла, она ввела код доступа.
«Вот это да! – Кошка никак не ожидала очутиться в маленькой комнатушке, напоминающей тюремную камеру, да ещё с библией в руках. – В такой обстановке не удивительно впасть в тоску».
– Э-э-э-й, тук-тук, есть кто дома?
Юна с перепуга стала озираться по сторонам, но на шести квадратных метрах вряд ли мог поместиться кто-то еще, оставаясь незамеченным. Половину комнаты занимала аскетичная койка с серым в цвет стен бельем, в углу рядом с затянутым пылью окном располагался алтарь с иконами.
– Кто это говорит?
– Открой, пожалуйста, окно для начала. Здесь совсем нечем дышать.
– Это невозможно, оно заколочено.
– А ты можешь выйти отсюда?
– Конечно, это не тюрьма, а храм Божий. Но все же, кто ты?
Соль была возмущена обстановкой, но обрадовалась, что лишение свободы в случае Юны оказалось добровольным.
– Говоря твоим языком, меня послал к тебе Отец небесный. Веришь?
– Верую. – Девушка приложила требник к груди и покорно опустила голову.
Дождавшись, когда она закончит молитву, кошка настояла на необходимости выйти из кельи на свежий воздух. Удушливый запах сырости с примесью плесени не давал ей сосредоточиться на серьезном разговоре.
За зданием монастыря их встретил благоухающий сад. На контрасте с адской кельей он напоминал Эдем. Запах скошенной травы переплетался с ароматом яблоневого первоцвета, создавая божественную гармонию.
– Для чего ты здесь? – оправившись от приступа удушья, Соль продолжила разговор.
– По воле божьей. – Каждый раз упоминая своего Господа, Юна крестилась.
– А как же воля твоя?
– После того как я потеряла все, что мне было дорого, мои желания отошли на второй план. Я готовлюсь принять постриг в монахини, посвятив себя служению Богу. – Юна снова перекрестилась.
– Ты понимаешь, что, убегая от проблем, скрыться от себя за стенами монастыря у тебя не получится?
– Нет, это не так. – Она непроизвольно кивнула.
– Ты можешь лгать мне, но твое тело говорит правду. – Голос Соль звучал спокойно и размеренно.
– Ложь – это грех, – прошептала Юна, внезапно провалившись глубоко в себя, куда она не смела ступать в последние месяцы.
Кошка не торопила ее. Быть честной по отношению к себе непросто. Особенно когда груз травмирующих событий невыносимо давил на плечи, руки будто свинцовые и требуется недюжинная сила, чтобы их поднять.
– Но у меня нет выбора, – с грустью произнесла послушница. – Я потерялась, и не чувствую больше почвы под ногами.
– Не буду оригинальной, но выбор есть всегда.
– Да, я тоже так говорила пациентам. – Улыбка впервые с начала разговора коснулась губ девушки.
– Ты потеряла веру в себя, но вера в Бога не в силах заменить ее.
– Да, ты, наверное, права… Но что мне делать?
– А что бы ты посоветовала человеку с такими проблемами, приди он к тебе на сеанс психотерапии?
– Это просто. Я бы подвела его к мысли, что сто́ит прекратить обесценивать себя, найти опору внутри, принять пережитый опыт с благодарностью и начать новую главу жизни.
– А монастырь?
– Я бы предложила пожить пациенту какое-то время в новой картине мира. И если он захочет уйти в монастырь не только когда ему плохо, но и когда хорошо, это решение будет действительно честным.
В комнате под крышей было по-прежнему прохладно, но Соль согрелась, получив новое сообщение.
Отправитель: Бюро.
«Плюс одна новая жизнь, запускающая цепочку бесконечного количества новых жизней. Задание успешно выполнено».
Пазл 146
Время, проведенное Ричардом в карельской глуши, пошло ему на пользу. Тишина наполнилась ощущениями. Границы восприятия как будто расширились. Он наблюдал, слушал, осязал новый мир и пропускал его через себя в каждое мгновенье. Капитан учился получать удовольствие от пребывания наедине с собой, учился быть внимательным к себе. Михаил нарушил его уединение лишь дважды, чтобы пополнить запасы провизии.
Похолодало. Мороз разрисовал окна витиеватыми узорами. Птицы притихли. Замершее озеро растворилось в густом тумане. Последний вечер в гостеприимном доме Ричард провел у импровизированного камина. Передвинув полюбившееся кресло к печке, он оставил заслонку приоткрытой так, чтобы было видно танец огня. Березовые поленья трещали на все лады. Ричард вспомнил, как в юности читал в научно-популярном журнале о причинах возникновения этого треска. Он улыбнулся собственному воображению, представив, как злобные тролли закладывали в поленья водяные микробомбочки, которые, взрывались от перепада температур, растрескивая волокна дерева.
Ему было хорошо. Печь согревала тело, а спокойствие лелеяло душу.
Он так и не откупорил припасенную бутылку виски. Впервые в жизни он обрел невероятную, кристальную ясность сознания, и было бы глупо портить ее алкогольной пеленой.
«Из тебя выйдет хороший подарок для хозяина». – Ричард поставил двенадцатилетнего друга на полку, проведя на прощанье пальцами по изгибам стеклянного силуэта.
По книге в день – ровно столько он проглатывал здесь. Скорость чтения увеличилась в разы благодаря спокойствию ума и отсутствию внешних раздражителей. Он столько успел за эту неделю, при этом никуда не торопясь. Сытно ел, сладко спал, много гулял, созерцал красоту природы, каждый вечер топил баню. И даже научился колоть дрова, когда исчерпались запасы в идеально сложенной поленнице, приготовленной Михаилом.
«Нет, конечно, я не стал фанатом деревенской жизни, – размышлял капитан, подбрасывая в печь заледеневшие поленья, которые принес с улицы. – Но пожалуй, возьму за традицию хотя бы раз в год выбираться из привычной суеты в тишину на недельку».
Бесценная перезагрузка подходила к концу, и он точно знал, куда ему двигаться дальше.
Пазл 147
Родители тепло встретили сюрпризом нагрянувшего сына. Дома по обыкновению вкусно пахло едой. Мама Ричарда – Клавдия Ивановна до пенсии работала старшим поваром в столовой на судостроительном заводе. В переводе на современный лад мама была шеф-поваром. А папа – историком, научным сотрудником в государственном музее «Выборгский замок». Так что детство Ричарда было наполнено и хлебом, и зрелищами.
– Клава, ты чего суету наводишь? – буркнул отец.
– Так не предупредил… Ничего вкусненького даже нет… – Развела руками хранительница очага, виновато взглянув на сына из-под бровей, сложенных домиком.
Нельсон Петрович открыл холодильник, снял с переносицы очки и протянул их жене:
– У тебя тут первое, второе, третье и компот. Этого мало?
– Сынок, ты пока освежись с дороги, а я тесто на пирожки поставлю. И с утра еще твоих любимых сырных булочек напеку.
Ричарду нравилось, как отец подтрунивает над мамой, как она пытается накормить каждого, кто попадает в поле ее садящегося зрения, как уютно в гостиной с абажуром, обтянутым золотистым шелком с вензелями времен его детства. Его комнату родители переделали в кабинет после его отъезда в мореходку. Сразу было понятно, что будущий капитан вряд ли после окончания учебы вернется в город, который можно за час перейти от края до края. Горизонты Ричарда изначально были куда шире.