Валя Саар – Аврора. Новая жизнь (страница 4)

– И то и другое, – вместе с тяжёлым вздохом выпустила она честный ответ.

– Может, тебе выговориться для начала морю?

Звучное «кар» раскатом прогремело над головой в тишине вечера.

– Море, лети ко мне! Море – молодец! – прокричал ворон, приземляясь на корягу рядом с хозяйкой.

– Море – молодец, – подтвердила Ави. – Чего на него ругаться? Да и мне, кажется, уже немного полегчало. Спасибо, что напомнил про вопросы.

Море, явно заприметив что-то у кромки воды, целенаправленно поскакал за добычей, а когда вернулся, Аврора ахнула. Ворон принёс её цепочку с китами, которую она, видимо, обронила, и которую отлив собирался утащить в качестве подношения.

– Лучшая птица на свете! – Ави забрала у Моря цепочку, которую не снимала с того самого дня, когда Санта, то есть Роберт старший, подарил ей как напоминание о чуде.

Понимание, что она могла потерять, вмиг сбросило лишнее напряжение в её разгорячённом котелке, а воспоминание о добром друге семьи и вовсе заставило улыбнуться. Как он там поживает…?

– А что ты делаешь завтра? – Без лишних прелюдий Ави перешла к реализации спонтанной идеи. Это было самое верное: почувствовала импульс – перешла к действию. И почему это не работает в более глобальных вещах? Или, вернее, как определить, какой импульс сильнее, если приходится выбирать…?

– Быстро ты переключаешься, – усмехнулся Роб. – Мне нужно забрать распечатанные фотографии в городе, а ещё посмотреть к ним клипы и паспарту. А так – я свободен.

Ави протянула другу цепочку, показывая на немного разогнувшуюся застёжку. Полная луна как раз выглянула из завесы облаков, проложив дорожку на морской глади и подсветив берег. Роб сделал несколько нехитрых манипуляций пальцами, проверил рабочее состояние замка и хотел было вернуть Ави.

– Поможешь надеть? – Она поднялась с коряги и повернулась к нему спиной, перекинув длинные, волнистые пряди на грудь, оголяя шею.

Она слышала, как Роб засопел, выполняя её просьбу.

– Так, что ты придумала?

– Хочу навестить Роберта. Мы с родителями последний раз были у него в прошлом году… Очень давно.

– Ты хочешь поехать в Абхазию самим на машине? – удивился Роб.

– Ой, а будто мы сами десять лет назад не ездили на ласточке в Утриш?

– И… чем это закончилось? Ну, могло закончиться.

– Не закончилось же. А началось. Помнишь, именно тогда мы не только встретились с китами, но и подружились с тобой.

Роб закусил губу, будто взвешивая аргументы за и против.

– И…? – поторопила его Ави.

– И… поехали. Чёрт с тобой. Ты же в любом случае не отстанешь или попрёшься туда одна. Так?

– Хорошо ты меня знаешь.

– Так вот, лучше ты поедешь со мной.

– Прелестно! Прелестно, – издалека в тему выкрикнул Море.

– А что насчёт выговориться? – осторожно уточнил Роб.

– Да как-то отпала потребность. Ты, и так, мне помог кое в чём разобраться сегодня, я должна сама хорошенько подумать ещё. Но не сейчас. Давай лучше прикончим сырные булочки твоей мамы и в полной мере раскрасим этот вечер радугой вкуса.

– А как же Утриш?

– Ну куда он денется? Он же – заповедник, он всегда нас ждёт и дожидается.

– Твоя взяла. Можно Морю булочку дать? Он как-никак спас твоих китов, и идею о поездке к Санте, как понимаю, тоже подкинул он.

Ави посмотрела на Море, который, подражая отливу, скакал туда-сюда, убегая все дальше, и согласно кивнула. Она любила это пернатое существо всем сердцем, и с каждым новым днем все больше и больше.

Пазл 2

Аврора проснулась, вздрогнув от резкого звука. Она пыталась унять вырывающееся из груди сердце, но ритм никак не желал выравниваться, вторя порывам ветра за окном. Ночь выдалась неспокойной. Ави хотелось, как в детстве, забраться в кровать к родителям, укрыться сплетеньем поддерживающих рук и почувствовать себя в безопасности. Но она выросла и вторгаться в чужую спальню, хоть и самых близких людей, идя на поводу у эфемерных страхов, считала неправильным. Она глубоко и размеренно дышала, стараясь самостоятельно справиться с нахлынувшей тревогой, переворачивалась с бока на бок, чтобы найти точку спокойствия, но сон не шёл. Зато мыслей было хоть отбавляй. Она проживала испытание выбором тысячи раз, и то, чего ей это стоило, плюс то, что история повторялась, говорило, что урок она проваливала снова и снова. Аврора искренне не понимала, что делает не так, и желала докопаться до сути.

До этого момента она ни разу не пользовалась открывшимся ещё при рождении даром регрессии4, потому что не чувствовала готовности заглянуть по ту сторону жизни. Но сейчас она всё же набралась храбрости и, воспользовавшись пограничным состоянием между сном и явью, нырнула в глубины прошлого.

Шестерёнки вечности, заполняя всё вокруг и расширяясь до размеров Вселенной, завертелись в обратном направлении. Аврора видела, как время несётся назад, изменяя пространство, и как она летит вместе с ним, проходя немыслимые метаморфозы, сжимаясь до точки сингулярности5.

Очнувшись, она обнаружила себя лежащей на величественной кровати с балдахином. Сквозь слои тончайшего шёлка угадывался масштаб комнаты. Каменные своды венчала потускневшая от времени роспись.

Любопытство подначивало взять управление ситуацией на себя, но Ави могла выступать лишь в роли безучастного наблюдателя. К счастью, сознание её далёкой предшественницы было доступно для прослушивания. И мысли девушки были Авроре до боли знакомы. Та не собиралась подниматься с постели, перебирая варианты решений, в попытках просчитать возможный исход событий. Всё это напоминало клишированную сказку, где на одной чаше весов лежал расклад провести жизнь с нелюбимым супругом в богатстве и милости родителей, а на другой – покоилась неведомая ей свобода, где она вольна убежать с любимым и жить так, как ей хочется, но без денег, поддержки и стабильного завтра.

Ави скептически хмыкнула про себя, выслушав метания девушки. Со стороны выбор казался ей очевидным. И когда пластинка в голове мученицы пошла на следующий круг, Аврора, не желая слушать повтор, случайно перемотала события далеко вперёд.

Перед ней предстал момент, когда пришёл черёд последствий выбора. Девушку вместе с возлюбленным поймали и приговорили к смерти, устроив публичную казнь. На городской площади собрался народ, чтобы развлечься и поглазеть на расправу с неверной невестой их господина.

Когда девушку вели на эшафот, внутри Авроры всё сжалось. При виде гильотины страх предшественницы и самой Ави смешался. Дикий, животный ужас заполнял лёгкие, затуманивал зрение и вот-вот был готов поглотить рассудок. Инстинкт самосохранения вопил: бежать оттуда подальше. Девушка попыталась вырваться, но цепкие лапы палача безапелляционно приближали её к смерти.

Нет, я не желаю при этом присутствовать! Аврора направила всю силу в своё настоящее, откуда пришла. Она в деталях прорисовывала комнату, отгораживаясь от ужаса девушки и криков беснующейся толпы.

Вспыхнул яркий свет, и взрывная волна разнесла страшную картину одной из прошлых жизней Ави в облако пыли. Когда изображение воссоединилось, она была уже дома, в безопасности. Аврора всё ещё тяжело дышала, вздрагивая от порывов ветра, бушевавшего за стенами, где теплился рассвет. Она подошла к окну, отдёрнув полупрозрачную шелковую штору, напомнившую ей завесу балдахина в замке. Она наблюдала, как солнце показалось из-за дальних сопок, озарив мир ясностью, включая маленький мир внутри Ави. Осознание причины панического страха перед выбором – того ужаса, что тянулся из истории, случившейся с ней много веков назад, будто освободило её. Раньше в ней говорила память души, в которой отпечатался эпизод с плачевным исходом, когда выбор себя стоил ей жизни. Но сейчас Авроре ничто не угрожало. Неправильный выбор не равнялся смерти.

Она улыбнулась солнцу и, оставив штору приоткрытой, не желая больше отгораживаться от решения балдахином, улеглась обратно в обволакивающие объятья постели и, как только закрыла глаза, безмятежно уснула.

Порой несколько часов глубокого состояния покоя способны сотворить чудо. Аврора впервые за долгое время чувствовала себя не только отдохнувшей, но и наполненной. Будто бездонная чёрная дыра, куда раньше утекали все силы, после путешествия в прошлое затянулась. Бессознательный страх трансформировался в осознанный опыт, который объективно не мог отразиться в настоящем.

– Доброе утро, милая! Как спалось? – Мама встретила Ави приветливой улыбкой и пышной стопкой свежеиспечённых блинчиков.

– Прелестно! Прелестно! – отозвался Море.

– Полностью с тобой согласна. – Аврора погладила ворона, устроившегося на спинке стула в аккурат напротив манящих блинчиков. – Прелестно! А где папа?

– Где же ему ещё быть? Ушёл на катере на рассвете вместе со съёмочной группой.

– В шторм?!

– Ты, видать, ещё не проснулась. – Соль налила дочери чай в любимую чашку с китом и принялась разминать ей плечи. – Выгляни в окно, там тишь да гладь.

Аврора смахнула пелену ночи, не в силах отделить сон от яви, а прошлое от настоящего. Она шмыгнула к панорамному окну, откуда открывался вид на море. Их дом располагался на первой линии, у самого обрыва, правее резиденции месье Леграна. Бесконечная, глубокая синева ослепляла солнечными бликами, соединяясь в линии горизонта с пронзительной чистотой неба. И эта картина соответствовала устаканившемуся состоянию Ави. Она сочла неважной неразбериху в воспоминаниях, ведь главное заключалось в открывшемся ей смысле.