Вальтер Скотт – Наполеоновские войны: что, если?.. (страница 83)
После отставки адмирала Хоу от командования флотом Канала, новым командиром был назначен адмирал Бридпорт. Его главная квартира располагалась в Спитхэде, где, как правило, находилась в зимнее время основная часть британского флота. В течение всей зимы в море действовала лишь приблизительно четвертая его часть – то есть семь-восемь линейных кораблей и несколько фрегатов. Эти суда вели крейсерство к западу от острова Уэссап и у входа в Английский канал, периодически возвращаясь в Спитхэд для замены. Остальная часть флота находилась в базе в высокой степени готовности, и по получении известия о выходе французских главных сил должна была двигаться им навстречу.
Составленный генералом Гошем план Ирландской операции предусматривал использование минимального числа кораблей. Вызвано это было суровой необходимостью – в Бресте элементарно не хватало продовольствия и предметов снабжения, а команды многих боевых судов были укомплектованы не полностью. Первоначально французское руководство серьезно надеялось на прибытие подкреплений из других мест – в первую очередь из Средиземного моря.
Главной надеждой был командующий Средиземноморской эскадрой адмирал Вильнев. В Тулоне у него имелось пять линейных кораблей, в октябре 1796 года сюда прибыли еще двадцать шесть испанских кораблей. Кроме того, из Северной Америки должна была прийти эскадра контр-адмирала Ришери, состоявшая из шести линейных кораблей и трех фрегатов[132].
Увы, на ожидание этих сил было потрачено драгоценное время, реальное же подкрепление оказалась ничтожным. Первоначально выход экспедиции был назначен на октябрь, затем его пришлось перенести на 1 ноября, но к этому сроку подкрепление еще не прибыло, да и корабли в Бресте оказались не готовы. Лишь 5 ноября из Иль-д’Экса (порт близ Рошфора) пришло известие о прибытии сюда пяти линейных кораблей долгожданной эскадры Ришери. Однако в Брест эти суда, ослабленные долгим плаванием, смогли выйти лишь 8 декабря. 11 декабря они прибыли в порт назначения, и только здесь выяснилось, что ожидание было абсолютно напрасным – корабли находились в таком плохом состоянии, что лишь два из них были способны снова выйти в море.
Отряд Вильнева тоже сильно задержался в Тулоне и вышел оттуда лишь 1 декабря 1796 года. Но 6 декабря испанские корабли под командованием адмирала Лангара отделились от своих союзников и ушли в Картахену[133]. 10 декабря французская эскадра на виду у британского флота благополучно миновала Гибралтар, причем корабли английского адмирала Джервиса так и не смогли ее догнать из-за очень свежего восточного ветра.
Всего в распоряжении генерала Гоша имелось (не считая эскадры Ришери) 15 линейных кораблей, 13 фрегатов и 14 вспомогательных судов. На этот флот должно было погрузиться около 18 тысяч солдат. Суда загружались «под завязку» – на каждый линейный корабль было принято по шестьсот десантников, вместе с командой это давало до тысячи трехсот человек. На фрегат сажалось несколько меньше – по две с половиной сотни солдат. Кроме того, на судах экспедиции находилось 41 160 мушкетов для вооружения ирландских повстанцев после высадки.
Естественно, что боеспособность эскадры от этого значительно снизилась. В сущности, теперь она представляла собой караван вооруженных транспортных судов, единственной задачей которых было незаметно для противника пересечь трехсотмильное водное пространство и высадить своих пассажиров на побережье Ирландии. Декабрьские шторма, с одной стороны, затрудняли выполнение этой задачи, но с другой – повышали шанс незаметно проскочить мимо англичан. Увы, существовал и третий фактор, в итоге оказавший фатальное влияние на судьбу всей экспедиции, – отсутствие энтузиазма у высших флотских офицеров, не веривших в успешный исход предприятия. Вилларе Жуаез, командовавший флотом в Бресте, считал, что зимняя погода и господство англичан на море дают экспедиции слишком мало шансов на успех. По его мнению, гораздо больший эффект могла дать отправка сильной эскадры в составе восьми линейных кораблей в Восточные моря и Ост-Индию. Это позволяло достигнуть в районе Индийского океана локального превосходства над англичанами и создать здесь серьезную угрозу британским колониям.
В конечном счете морской министр Трюге предложил компромиссный вариант: послать эскадру в Индию после ее возвращения из Ирландии. На это Вилларе Жуаез высказал резонное опасение, что после Ирландии французские корабли будут находиться в таком состоянии, что уже не смогут никуда идти.
В конечном счете Гош пришел к выводу, что с таким флотоводцем экспедиция заранее будет обречена на провал. По его настоянию командующий был смещен и на пост начальника французского флота заступил Морар де Галль, блестящий офицер и опытный моряк, прославившийся (кстати, вместе с Вилларе) еще под командованием великого Сюффренья. Новый адмирал решительно взялся за дело. Увы, скоро Гошу стало ясно, что
Тем не менее упомянутое Мэхэном
Пока все благоприятствовало экспедиции. В заливе Л’Ируаз маячили два или три британских фрегата, но Морар де Галль выслал небольшой отряд, который заставил англичан отойти дальше в море. Для французской эскадры возникла реальная возможность оторваться от наблюдения со стороны противника.
Англичане давно уже имели информацию о ведущихся в Бресте приготовлениях к дальнему походу. Поэтому крейсерская эскадра британского флота под начальством адмирала Кольпойса не была в этом году переведена на зимние штаты. В ней оставалось 15 линейных кораблей, и большую часть времени они должны были держаться в море западнее острова Уэссан, у входа в Английский канал. Эта позиция позволяла контролировать как сам пролив Ла-Манш, так и западное побережье Франции.
Как только командовавший английским дозором у Бреста сэр Эдуард Пелью обнаружил выход французской эскадры, он отправил один из своих фрегатов, «Феб», с донесением к Кольпойсу. Увы, здесь морское счастье изменило британцам. Посланец Пелью искал свои корабли в заранее обусловленной точке рандеву в восьми милях западнее Уэссана, в то время как тяжелые трехдечные корабли Кольпойса, выйдя из-под прикрытия французского берега, были отогнаны восточным ветром значительно дальше – миль на пятьдесят. В назначенной точке «Феб» никого не обнаружил и сумел отыскать эскадру лишь четыре дня спустя – 19 декабря, когда принесенное им известие уже безнадежно запоздало.
Зато Пелью, один из наиболее энергичных фрегатских командиров того времени, сделал все возможное и невозможное. Он отошел от французов лишь на небольшое расстояние и утром 16 декабря с двумя оставшимися фрегатами «Индефатигебл» и «Революсьонэр»[134] снова направился к якорной стоянке французов. Вскоре после полудня англичане вновь обнаружили неприятеля, как раз в этот момент выбиравшего якоря и ставившего паруса.
В третьем часу короткого зимнего дня оба корабля Ришери прошли проливом Жолет и присоединились к основным силам эскадры. Убедившись, что французский флот действительно готовится выйти в море почти в полном своем составе, Пелью отправил с донесением к адмиралу Кольпойсу второй свой фрегат, сам оставшись на «Индефатигебле» следить за противником.
Понимая, что морское сражение в данной ситуации им крайне невыгодно, и Гош, и Морар де Галль желали любой ценой избежать встречи с противником. Не собираясь сражаться и желая иметь большую маневренность, оба командира экспедиции вместе перешли с флагманского линейного корабля на более легкий и быстроходный фрегат «Фратернитэ» – «Братство». Их примеру последовали младшие флагманы. Один лишь Ришери, у которого фрегатов не имелось, остался на своем линкоре.
Командование французских сил было осведомлено о наличии возле Уэссана английской эскадры – ее неоднократно видели с острова, да и корабли Ришери донесли о наличии в этом районе вражеских сил. Поэтому французский адмирал решил выходить из залива Л’Ируаз не через широкий западный проход, а узким и опасным каналом Ра-де-Сен, находящимся между мысом Ра и рифовой грядой Шасс-де-Сен, прикрывавшей залив Л’Ируаз с юга. Этот узкий проход имеет минимальную ширину всего три мили и изобилует множеством опасностей, однако при попутном ветре и с хорошими лоцманами пройти его вполне возможно.