Вальтер Шелленберг – Разведывательная служба Третьего рейха. Секретные операции нацистской внешней разведки (страница 4)

В то время тысячи людей совершенно разного происхождения спешили вступить в национальное социалистическое движение, хотя зачастую и по различным причинам. Я, как и большинство этих людей, был уверен, что Гитлер – политический реалист, который, захватив власть, оставит наиболее экстремистские и неразумные аспекты своей программы, такие как меры против евреев. Они, вероятно, были полезными для того, чтобы привлечь к себе сторонников в прошлом, но они, безусловно, не могли стать принципами управления современным государством.

Все молодые люди, вступившие в партию, должны были вступить и в одно из ее формирований. СС уже тогда считались «элитной» организацией. В личную охрану фюрера вступили довольно многие мои сокурсники, их черная форма была стильной и элегантной. В СС были «лучшие люди», и членство в ней повышало престиж и давало социальные преимущества, в то время как «хулиганы из пивной» – члены CA находились за рамками дозволенного. В те времена они представляли собой самые экстремистские, необузданные и фанатичные элементы нацистского движения.

Не могу отрицать, что в возрасте двадцати трех лет такие вещи, как общественный престиж и, скажем, чарующая сила нарядной формы, сыграли немалую роль в моем выборе. Однако реальность оказалась для меня гораздо менее привлекательной, чем я себе представлял. Однообразная военная муштра, которая составляла главное занятие обычных членов СС, мне не нравилась. Мы должны были являться на службу три вечера в неделю, а по субботам и воскресеньям делали долгие и изнуряющие марши по пересеченной местности зачастую с полной выкладкой, которые должны были закалять молодых нацистов для решения великих задач, которые ждали их впереди.

Однако вскоре я сумел добиться для себя более подходящей деятельности. Стало ясно, что СС должны предлагать студентам городского университета нечто большее, чем просто марши и строевую подготовку, и мне было поручено вести идеологические беседы и читать лекции, главным образом исторического характера, на тему развития германского права и в то же время напрямую нападать на католическую церковь. Эти лекции предназначались как для студентов, так и рабочих, и вскоре они завоевали достаточную популярность. Именно моя первая лекция, имевшая откровенный антикатолический уклон, привлекла внимание начальника СД Рейнхарда Гейдриха.

Однажды вечером я заметил в тыльной части аудитории двух пожилых мужчин в форме СС без каких-либо особых знаков различия. В конце лекции они представились: оба они были преподавателями Боннского университета – один филолог, а другой педагог-теоретик. Они сказали, что нашли мою лекцию очень интересной и хотят поговорить со мной о других сферах деятельности в СС.

От этих двух преподавателей я впервые услышал о существовании СД. Они объяснили мне, что внутри ее были: отдел внутренней безопасности, который занимался внутренними делами Германии, и отдел внешней безопасности, занимавшийся информацией, поступавшей из-за рубежа. Оба отдела – чрезвычайно засекреченные организации, функцией которых было собирать информацию, которая могла помочь правительству формировать свою политику или оценивать результаты уже принятых политических решений.

Они спросили меня, не хочу ли я работать в одной из этих организаций, так как я рассказал им о своем большом интересе к иностранным делам и внешней политике. Однако они объяснили мне, что, прежде чем я смогу начать работать в службе внешней разведки, мне нужно будет какое-то время поработать в министерстве внутренних дел. Они предложили мне продолжить свою карьеру юриста; мое положение в СД останется чисто «почетным» безо всяких обязательств с обеих сторон, а тем временем я буду свободен от всех других обязанностей в СС. Я без колебаний согласился перейти в СД и немедленно вступил в ее члены. Но мне еще нужно было в последний раз выйти на дежурство в СС в качестве охранника, которое оказалось судьбоносным и незабываемым.

Это было 30 июня 1934 г. Нас послали охранять фешенебельный отель «Дресен» в Бад-Годесберге. Весь день до нашего подразделения доходили необычные и тревожные слухи. Говорили, что в партии существуют заговоры и разногласия, надвигается беда. Шептались, что высшие руководители партии должны приехать в этот отель, и меня поставили у стеклянных дверей, которые вели с террасы в обеденный зал. Со своего места я мог смотреть вниз на долину Рейна и простирающиеся за ним горы. В обеденном зале были уже сделаны приготовления к конференции, и вскоре они прибыли. Оказалось, что слухи были правдивыми. В обеденном зале собрались высшие вожди нацистского движения, среди которых я узнал Гитлера, Геббельса и Геринга. Я мог видеть, как менялось выражение их лиц и шевелились их губы, хотя и не мог слышать того, что они говорили.

Тем временем над долиной стали собираться черные тучи, и разразилась буря. Когда полил дождь, я вжался спиной в стену здания. Небо расчерчивали ветки молний и освещали пейзаж причудливым и пугающим светом. Время от времени Гитлер подходил к стеклянным дверям и пристально вглядывался в бушующую стихию невидящими глазами. На нем явно лежал груз тяжелых и трудных решений.

После обеда заседание возобновилось, и, наконец, резким движением Гитлер положил конец обсуждению: решение было принято. Сразу же подъехали огромные черные «мерседесы», и Гитлер вместе со своими спутниками расселись по машинам. Для охраны прибыли грузовики; мы забрались внутрь и с ревом помчались вслед за «мерседесами» в ночь к аэропорту Хангелар неподалеку от Бонна, где поджидавший самолет вылетел в Мюнхен, как только вожди партии поднялись на борт.

Большая чистка Рёма и его сторонников в CA началась.

Деятельность Рёма по созданию частного вооруженного формирования, возможно, представляла угрозу государству, но это был лишь предлог для чудовищной кровавой бани, которая по приказу Гитлера началась среди его собственных сторонников в ту ночь. Движущей силой за кулисами был Генеральный штаб вермахта. Своими маневрами они заставили Геринга решить эту проблему с помощью силы. Их целью было устранение ненадежных элементов среди нацистов, особенно среди представителей радикального крыла, возглавляемого Грегором Штрассером, который относился к социалистическому аспекту национал-социализма слишком серьезно. Однако генерал Шлейхер, который был предшественником Гитлера на посту канцлера, не был никак связан ни с Рёмом, ни с Штрассером и действительно не имел никакого отношения к этому делу. Он был застрелен по прямому приказу самого Гитлера, потому что слишком много знал о сомнительных финансовых махинациях, благодаря которым Гитлер пришел к власти.

В лице честолюбивого Гиммлера и еще более честолюбивого Рейнхарда Гейдриха Гитлер нашел добровольных палачей; каждый из них ухватился за возможность укрепить свою собственную власть. 30 июня ознаменовало господство в структуре нацистской партии СС, черную униформу которой с черепом в качестве опознавательного знака я теперь носил. Это также был решающий шаг наверх для Гейдриха. Проявленная им в ту ночь неумолимая жестокость вселила страх в души даже самых закаленных нацистских ветеранов.

Вскоре я начал свою тайную работу на СД. Информация, которую я должен был получать, касалась научных вопросов, а также политических и личных взаимоотношений в различных университетах. Мне было велено пойти на квартиру к профессору X. – преподавателю хирургии в университете, который должен был лично передавать мне указания, которые приходили запечатанными в зеленом конверте напрямую из центральной канцелярии СД в Берлине. Я ни разу не получил никакой признательности за свои письменные отчеты, и меня не покидало чувство, что я работаю в потемках. Все это начало казаться мне таинственным и ненастоящим.

И все равно я получал большое удовольствие от бесед с профессором X., которого я должен был посещать один или два раза в неделю. Часто наши беседы затягивались допоздна. Профессор был эрудированным человеком с поразительным запасом знаний общего характера; у него была великолепная библиотека, и особенно много было литературы, имевшей отношение к работе разведки.

Иногда я получал распоряжения от господина, который выглядел как коммивояжер и всегда принимал меня в небольшой гостинице. Я также установил контакт с господином К. С. Это был чрезвычайно одаренный человек, который раньше был святым отцом иезуитом; он производил на меня впечатление наиболее компетентного и умного из этих троих. Он никогда не спрашивал у меня письменных отчетов, а старался путем расспросов и беседы со мной сформировать свою собственную картину по информации, принесенной мною.

Через некоторое время ко мне снова пришел педагог-теоретик профессор Н., завербовавший меня в СД, и предложил мне переехать во Франкфурт, чтобы продолжить свою подготовку к государственному экзамену по юриспруденции в Полицейском управлении. Этот переезд, состоявшийся в 1934 г., принес с собой значительные финансовые преимущества. Во Франкфурте меня всегда отправляли заниматься самыми интересными и важными делами, и у меня сложилось впечатление, что мои передвижения шли по плану, начертанному невидимой рукой. Мне приходилось расследовать дела высших партийных функционеров, заподозренных в административных правонарушениях. Дважды я ездил в Берлин, чтобы лично отчитаться министру внутренних дел доктору Фрику, который снабдил меня необходимыми документами, дававшими мне возможность быть вхожим к гаулейтерам – партийным руководителям областного уровня.