Вальтер Моэрс – Румо, или Чудеса в темноте (страница 62)

— Займись тем, что умеешь лучше всего.

— Драться?

— Нет, столярничать.

Румо задумался.

— И что же мне смастерить?

— А я знаю?

— Знаешь? Так скажи!

Орнт вздохнул.

— Смастери шкатулку из нурнийского дуба. А внутрь положи листок нурнии.

Румо знал: неподалеку от Вольпертинга растет Нурнийский лес. Еще там произошла легендарная битва — о ней рассказывал Смейк. Вот и все.

— Мастера считают нурнийский дуб лучшей древесиной в Цамонии. Ценится он очень дорого, ведь немногие смельчаки отваживаются зайти в Нурнийский лес. Поговаривают, будто дуб охраняют ужасные нурнии.

— Что еще за нурнии?

— Понятия не имею. Существа из листьев. Деревянные призраки. Точно никто не знает. Говорят, будто у нурний листья красные, как кровь. Одни считают их деревянными насекомыми, другие — плотоядными растениями, способными передвигаться. — Орнт натужно засмеялся. — А вместо смолы у них красная кровь. Нурнийский лес ими так и кишит. Вот почему там почти никто не бывает, а древесина нурнийского дуба ценится дороже брильянтов.

— Понятно.

— Если добудешь ветку нурнийского дуба и смастеришь шкатулку, получится необыкновенный подарок. А если удастся сорвать листок нурнии и положить в шкатулку, каждому станет ясно, что подарок мог стоить тебе жизни. Золотая шкатулка с брильянтами, отвоеванная у целого войска вервольфов, едва ли ценилась бы дороже.

Румо воспрял духом. Орнт и впрямь превосходный советчик.

— А далеко отсюда до Нурнийского леса?

— Пара дней пути. И коль уж на то пошло: пока тебя не будет, я кой-кому разболтаю, что ты задумал. Слухи быстро дойдут до Ралы. И, если ты ей небезразличен, она до смерти перепугается за тебя. Тут ты возвращаешься победителем и — та-дам! — даришь ей шкатулку. Она с ума сойдет от радости.

Румо вскочил.

— Так и сделаю! — воскликнул он. Обнял Орнта, помахал ему на прощание и исчез.

Орнт еще долго сидел неподвижно. Когда к нему обращались за советом, он впадал в забытье, идеи били фонтаном, и Орнт подробно излагал план их воплощения. Затем наступала короткая передышка и, наконец, фаза отрезвления, когда Орнт силился припомнить, каких же советов он надавал.

Он посоветовал Румо идти в Нурнийский лес.

Он посоветовал Румо раздобыть древесины нурнийского дуба.

Он посоветовал Румо смастерить из нее шкатулку и положить туда листок нурнии.

Орнт вскочил как ужаленный. Да он с ума сошел? Для Румо это все равно что броситься в Вольпер с камнем на шее.

Орнт ла Окро выбежал из мастерской. Стояла ночь.

— Румо! — пустынные улицы огласились его криком. — Постой, Румо! Где ты?

Но Румо уже покинул город.

Нурнийский лес раскинулся на небольшом холме, почти идеально круглом, около километра в диаметре. На вершине холма стоял сам нурнийский дуб, заметный издалека. Голые черные ветви тянулись в небо, возвышаясь над кронами других деревьев.

Румо шел три дня и три ночи, почти без сна и отдыха. По дороге он встретил разве что нескольких волков: сперва те преследовали его, но вскоре обратились в бегство. Вступив в лес, Румо взялся за рукоятку меча и начал подниматься в гору.

— Что это за лес? — спросил Львиный Зев.

— Нурнийский, — отвечал Румо. После случая на мосту он ни разу не разговаривал с Львиным Зевом.

— Ага, заговорил? Ну просто камень с души!

Румо фыркнул. Львиный Зев продолжал:

— О, даже фыркнул! Я счастливчик. Значит, Нурнийский лес? И что нам здесь надо?

— Кусок нурнийского дуба. Я смастерю из него шкатулку. Для Ралы.

— Значит, смастеришь. Звучит неплохо. И никаких тебе драк. Это я умею!

— Правда, лес кишит нурниями.

— Нурниями? Какими еще нурниями?

— Понятия не имею. Увидим — узнаем.

— А тут довольно тихо.

«Слишком тихо, сказал бы принц Хладнокров», — подумал Румо. Казалось, будто весь лес затаил дыхание. Румо на мгновение зажмурился и тут же учуял множество мелких существ — те, похоже, спали. Никаких других подозрительных запахов — только смола, хвоя и влажное дерево.

Открыв глаза, Румо стал придумывать, какой узор вырезать на шкатулке.

— Конечно, сердце! — посоветовал Львиный Зев.

Румо фыркнул.

— И зверюшек. Маленьких милых зверюшек. Отлично смотрятся на шкатулках.

— Вообще-то, я хотел драконов, — возразил Румо. — Драконов, змей и все в таком духе.

— Ну, здорово, — отозвался Львиный Зев. — Может, еще пауков и летучих мышей? И крыс не забудь, толстых, жирных — дамы любят их боль…

«Тссс!»

Румо замер на месте и поднял голову. Над ним расстилалась крыша из красных листьев. Держалась она на восьми тонких деревянных столбиках.

«Красные листья», — удивился Румо.

— Красные листья? — повторил Львиный Зев. — Разве уже осень?

Столбики едва заметно зашевелились. Чуть согнулись, беззвучно, словно лапки насекомого.

— Нурния? — прошептал Львиный Зев.

«Да», — мелькнуло в голове у Румо.

Самое странное, что он не учуял нурнию. Ее запах смешивался с запахом прелой листвы.

Кажется, нурния не заметила Румо: она наблюдала за небольшой белой совой, сидевшей на ветке. Птица с трудом боролась со сном.

Нурния охотилась. Покачиваясь на восьми деревянных лапах, она подкрадывалась к ничего не подозревавшей сове. Птица приняла ее за дерево, которое качается на ветру. Вдруг раздался хрип, сова испуганно расправила крылья, но тут из красной листвы выскользнуло щупальце — тонкий зеленый побег. Обмотав плетью тело жертвы, нурния сорвала ее с ветки. Сова и пикнуть не успела, как исчезла в красной листве. Нурния задвигалась быстрее, послышался хруст и чавканье, затем — гулкий хлопок, и на землю шлепнулся обглоданный скелет.

— Батюшки мои, — прошептал Львиный Зев. — Плотоядное растение.

Румо решил не связываться. Прежде ему не доводилось встречать нурний, и он понятия не имел, как с ней справиться. Брюхо из листьев висит в нескольких метрах от земли, а кто знает, на что еще способна эта тварь. Судя по урчанию, нурния насытилась совой — самое время тихонько убраться.

Румо осмотрелся, дабы ненароком не наступить на сухую ветку. Осторожно переступая, он пробрался между двумя деревянными лапами и тут наступил на листочек.

Листочек оказался детенышем нурнии. Сверху — обыкновенный красный дубовый листок, но, если перевернуть, снизу обнаруживались тонкие деревянные лапки. К несчастью для вольпертингера, нурненыш умел кричать. Крохотное создание завизжало, чем привлекло внимание взрослой нурнии. Та завыла, будто сильный ветер в печной трубе. Деревянные суставы затрещали, лапы согнулись, и красная туша опустилась. На Румо обрушилась завеса из желтых лиан. Десятки щупалец обвились вокруг лап и подняли Румо с земли — он даже не успел выхватить меч. Вольпертингер повис между лап нурнии. Щупальца потянули Румо в разные стороны, будто чудовище собиралось разорвать его на куски.

Еще одно щупальце обвилось вокруг шеи. Румо стал задыхаться, глаза полезли из орбит.

«Простой укус и рывок», — мелькнуло в голове у Румо, он вцепился в щупальце и мотнул головой. Брызнула кровь, нурния зашипела, ослабила хватку, и Румо очутился на земле.

Чудовище с жутким воем втянуло раненое щупальце. Из красной листвы капала кровь. Румо встал на задние лапы и выхватил из-за пояса Львиный Зев. Но в тот же миг почувствовал сильный удар сзади и выронил меч. Нурния ударила его по голове деревянной лапой. У Румо потемнело в глазах, лапы подкосились, а Львиный Зев упал в кучу сухих листьев. Вольпертингера шатало из стороны в сторону.