Вальтер Моэрс – Энзель и Крете (страница 10)

Стареющему Лиственному Волку

Листья твои совсем увяли,

И взгляд блуждает без огня,

И бедра жиром обрастают,

Но все равно страшишь меня.

Зубов твоих клыки притуплены,

И лапы дрожью охвачены,

И пасть зевает непрестанно,

Но все равно ты заключен.

Ведь чудится мне мощь лесная,

И хищность взора я ловлю,

Что в глубине тебя пылает,

И потому я отступлю.

Что я хотел выразить этим стихотворением: неважно, насколько стар или немощен может быть Лиственный Волк — в любом случае имеешь дело с одним из самых опасных и непредсказуемых хищников Замонии. Но оставим в стороне мою личную оценку Лиственных Волков: с таким животным можно было столкнуться в дремучих лесах Дулла или на Кладбищах Деревьев Кошачьего острова — но в Баумингенском лесу?

Сначала пещерный тролль, теперь Лиственный Волк. Что это за история с этой мнимой гармонией и природной идиллией в лесу Цветных Медведей, если там могли бродить Лиственные Волки? Что мешало ему по ночам прокрадываться в Баумингенские гостиницы и пожирать спящих туристов? Развивать индустрию туризма, ориентированную на детей, в местности, где обитали Лиственные Волки, было все равно, что поставить табличку у водоема, в котором водятся Тираннокиты: «Купаться настоятельно рекомендуется!» И вот, в результате этого безответственного поведения два крошечных фернхахских ребенка столкнулись лицом к лицу со взрослым Лиственным Волком. И этот волк был не стар и немощен, а, казалось, в расцвете сил и хорошо выспался.

Лиственный Волк еще не совсем пришел в себя. Он находился в фазе глубокого сна, когда топот Энзеля и Крете разбудил его. Лиственным Волкам всегда снятся сны об увядании, поэтому все их сны — кошмары, каждый сон полон мучений и предчувствия смерти. Тем сладостнее для них пробуждение, тем радостнее встречают они свет нового дня.

Лиственный Волк шатался, словно пьяный. Что за идиотский сон ему приснился? Он — увядать! Смешно. Как мощно пульсировал в нем хлорофилл! Но что это за ужасное пение раздавалось ранним утром?

"Треск нам не нравится,

Ведь где трещит, часто дымит огонь,

И треск не оставляет нас равнодушными,

Ведь где трещит, горит лес.

Да, пожарные стражи, это мы,

Только для тушения мы здесь,

Огонь — водой, жажду — пивом..."

Волк протер глаза и мобилизовал свои хищные чувства. Откуда взялось это пение? Перед ним стояли двое парализованных от страха детей-гномов, которым явно было не до пения. Его пробковый нос дернулся и наполнился смолой, его листья-уши насторожились, он почуял и прислушался к лесу: шесть Цветных Медведей, поющих, удаляющихся в северном направлении. Гм. Шесть упитанных Цветных Медведей или двое тощих детей-гномов. Ему нужно было решить, что он предпочитает на завтрак.

Волк злобно зарычал: Вечно эти решения! С Цветными Медведями он обычно справлялся, но шесть сразу — это могла быть утомительная битва с неопределенным исходом. К тому же он только что проснулся — на завтрак он предпочитал легкоусвояемую, нежирную пищу. Медведи, вероятно, тяжело лежали бы у него в желудке целыми днями, а кошмаров ему и так хватало, короче говоря: Лиственный Волк решил выбрать двух неаппетитных гномов.

Энзель прислушался:

_{"Треск нам не нравится,}

_{Ведь где трещит, часто дымит огонь,}

_{И треск не оставляет нас равнодушными,}

_{Ведь где трещит, горит лес.}

_{Да, пожарные стражи, это мы,}

_{Только для тушения мы здесь,}

_{Огонь — водой, жажду — пивом..."}

Пение Цветных Медведей удалялось, крики Энзеля и Крете затерялись в музыкальном рвении лесных стражей. Помощи оттуда им ждать не приходилось.

Об Лиственных Волках Энзель уже слышал или, точнее, читал в своих романах о Принце Хладнокровном. Они таились в больших лесах, вернее, в основном находились в глубоком сне, пока кто-нибудь не совершал ошибку, не вторгался в их владения и не будил их. Затем они разрывали и пожирали своих жертв — если, конечно, это случайно не оказывался Принц Хладнокровный, который, разумеется, давал им ужасный урок замонийского фехтования, в то время как его верный спутник и оруженосец, горбатый, трусливый и немного глуповатый гном по имени Рункельштиль, спасался бегством на дуб и подбадривал своего господина.

Лиственный Волк тяжело размял конечности.

— Дуб! — крикнул Энзель и хлопнул себя плоской ладонью по лбу. Он схватил Крете за запястье и потащил ее за собой. Если бы они успели добраться до дуба и взобраться на него, прежде чем Волк очнется от своего оцепенения, они были бы спасены. Волки не лазают по деревьям. Лиственный Волк озадаченно посмотрел им вслед, еще раз от души зевнул и затем тяжело поплелся следом.

Энзель и Крете помчались через лес. Ветер еще раз донес до них издалека песню Цветных Медведей.

_{"Треск нам не нравится,}

_{Ведь где трещит, часто дымит огонь,}

_{И треск не оставляет нас равнодушными,}

_{Ведь где трещит, горит лес.}

_{Да, пожарные стражи, это мы,}

_{Только для тушения мы здесь,}

_{Огонь — водой, жажду — пивом..."}

Крете первой добралась до дуба. Энзель с изумлением наблюдал, как она взбирается по гладкой коре, проворная и уверенная, словно белка, инстинктивно используя каждый крошечный выступ, каждую развилку своими пальцами и ногами. В мгновение ока она уселась на ветке в трех метрах над землей.

— Давай! — крикнула она Энзелю. — Это очень просто.

Энзель попытался вцепиться пальцами в кору. Два ногтя тут же сломались, третий так неприятно вывернулся назад, что он тут же прекратил попытки.

— У меня не получится! — правильно оценил он ситуацию. Он в отчаянии посмотрел на Крете. Его сестра уже забралась на ветку повыше и возилась с лианой.

Лиственный Волк вылез на вершину лесного холма, идущего вразвалку, по-другому его способ передвижения было не описать. Он почесал затылок и все еще зевал.

Энзель был парализован одним видом Волка, его ноги стали ватными и еще менее пригодными для лазания. Крете была в безопасности. Может быть, ему просто бежать дальше?

Растение-лиана обвилась вокруг головы и шеи Энзеля. Он посмотрел вверх и увидел, как Крете привязала лиану к толстой ветке.

— Держись за нее и перебирай ногами по стволу. Это проще, чем лазать.

Энзель схватился за вьющееся растение и потянул его на себя. Затем он ухватился за него обеими руками, поднял ноги и крепко прижался ступнями к дереву.

Лиственный Волк издалека с удивлением наблюдал за этим зрелищем. Что это за неаппетитные гномы вытворяют на его любимом дереве?

Пока Энзель подтягивался на руках по лиане, он перебирал ножками по дубу, как древесный жук. Крете помогала ему, подтягивая лиану сверху. В мгновение ока Энзель уселся рядом с ней на ветке, совершенно недоступной для волков. Его паника сменилась триумфом, он обнял Крете, глубоко вздохнул и издал крик облегчения. Примерно в пятидесяти метрах от них подкрадывался Лиственный Волк, он все еще выглядел усталым, а теперь даже почти жалким. Может быть, подумал Энзель, они могли бы немного подразнить его и побросать в него желудями. Тогда он рано или поздно уберется восвояси.

Позади них находилось большое дупло, о содержимом которого Энзель уже давно строил догадки. Может быть, они могли бы заползти туда и переждать, пока Волк не уйдет. Энзель подполз по широкой ветке к отверстию и заглянул внутрь.

Дуб казался совершенно полым внутри, но был заполнен всевозможными предметами. С одной стороны, совершенно бесполезный хлам, с другой — очень ценные вещи: золотые цепи, серебряные доспехи, жемчужные ожерелья, шлемы из мидгардской стали, мешки, полные монет. А между всем этим лежали бесчисленные кости и черепа. У Энзеля от увиденного закружилась голова. Ноги его подкосились, и он полетел вниз головой в дупло дерева.

_{"Треск нам не нравится,}

_{Ведь где трещит, часто дымит огонь,}

_{И треск не оставляет нас равнодушными,}

_{Ведь где трещит, горит лес.}

_{Да, пожарные стражи, это мы,}

_{Только для тушения мы здесь,}