Вальтер Моэрс – 13 1/2 жизней капитана по имени Синий Медведь (страница 50)

Всю следующую неделю я занимался тем, что избавлялся от накопленных сокровищ, и это оказалось гораздо сложнее, чем представлялось вначале, поскольку никто не хотел у меня их забирать и уж тем более менять на что-то полезное. На ярмарке дряхлые старики проскальзывали мимо меня и моего богатства на удивление резво. Поэтому мне пришлось пуститься на хитрость и ходить по очереди ко всем жителям города в гости, осыпая их при каждом визите щедрыми дорогими подарками. Отказываться от даров у жителей торнадо, как и в любом другом приличном обществе, считалось невежливым.

Я забегал на чашечку кофе и приносил с собой целый мешок бриллиантов; я заглядывал к кому-нибудь на минутку поделиться последними новостями, и — надо же как удачно! — при мне случайно был целый ларец золотых украшений; я шел на партию в шашки — и одаривал хозяина дюжиной жемчужных ожерелий. В результате мне не только удалось избавиться от ненужного хлама, но у меня появилось и кое-что из действительно ценных вещей, таких как кофе, хлеб и табак, ведь в торнадо было принято на подарок отвечать подарком. Правда, визитам моим теперь уже никто не был по-настоящему рад.

Избавившись от балласта, я сосредоточился на основной задаче — разработке плана побега.

Каждый день я обходил торнадо в поисках возможности выбраться на свободу. Я внимательно изучал каждую щелку, каждую трещинку: нельзя ли как-то протиснуться, где-нибудь просочиться? Я даже принюхивался: нет ли поблизости пространственных дыр?

Перспектива вечной жизни в торнадо меня не прельщала. Я знал, что не создан для того, чтобы вечно торчать на одном месте, пусть бы даже оно само находилось в постоянном движении! Я хотел снова увидеть небо и море, хотел дышать свежим воздухом и смотреть на километры вперед. Если есть дорога туда, непременно должен быть путь и обратно — эту истину я постиг еще в лабиринте Темных гор.

Я обшарил каждый сантиметр торнадо в поисках хоть какой-то лазейки, запасного выхода, потайного люка. Я простукивал стены, рылся, как крот, в мусоре на помойке и выстраивал в голове самые безумные планы побега: от использования самодельного воздушного шара и парашюта из сшитых вместе трусов до собственноручно построенного вертолета с лопастями из байдарочных весел.

Но торнадо, казалось, был герметичен, напоминая добротную, хорошо продуманную тюрьму. Смущала и неизвестность: что будет, если снова пройти сквозь песчаную стену, — вдруг состаришься еще больше? Такую возможность тоже нельзя было отвергать. А сверху постоянно сыпались разные увесистые предметы, что делало побег с помощью воздушного шара практически невозможным.

Планы побега. Я начал советоваться со стариками. Оказалось, каждый из них в свое время пытался претворить в жизнь какой-нибудь план. Они рассказали мне о попытках подкопа, о туннелях, которые за секунду заносит песком, о крушениях летательных аппаратов, о разбитых надеждах и несбывшихся мечтах. В результате я пришел к выводу, что любое мое изобретение было уже не раз опробовано и ясно продемонстрировало свою несостоятельность. Вырваться из торнадо можно было только одним способом — снова пройдя сквозь стену. А этого еще никто ни разу не пробовал.

— Ошибаешься, — сказал Балдуан, — пробовали и это.

— И что, получилось? — навострил я уши. — Кто это был?

— Понцотар Хьюзо, наш почтмейстер.

Я вспомнил маленький полуразрушенный домик в самом низу лестницы с табличкой «Почта» на дверях. Только я всегда считал это шуткой, ведь у жителей торнадо была возможность общаться друг с другом лично, — кому нужна почта внутри торнадо?

— Неужели там кто-то живет?

— Да, только он очень редко выходит. Сходи к нему сам. Он всегда рад поболтать.

Тут Балдуан прикрыл рот рукой, и я не смог разобрать, то ли он зевнул, то ли тяжко вздохнул.

Понцотар Хьюзо. На следующий день я нанес визит почтмейстеру. В домике у него было темно и неуютно. Вдоль стен тянулись длинные полки, заставленные пыльными пустыми бутылками. По углам кипами валялись желтые листки. У дальней стены за столом, заваленным грудой бумаг, сидел Понцотар Хьюзо и, скрипя пером, тихонько шептал что-то себе под нос.

— Простите, — деликатно откашлялся я. — Это почта?

— Нет, булочная! — фыркнул старик, не отрывая глаз от письма. Закончив писать, он свернул листок трубочкой и засунул его в пустую бутылку.

— Извините… я только хотел узнать, как у нас поставлено почтовое дело. Наверное, это очень сложная система, да?

Похоже, я выбрал правильный тон, поскольку старик заметно смягчился.

— Ничего подобного, — отозвался он скрипучим голосом. — Все очень просто: чтобы послать письмо, нужно просто засунуть его в бутылку и бросить сквозь стену торнадо, а письма, которые приходят, сами падают сверху — только собирай.

— Есть и приходящая корреспонденция?

— Пока нет! Ждем с минуты на минуту.

— Хм… И как долго вы уже ждете?

Понцотар почесал в затылке. Он смотрел сквозь меня куда-то вдаль, словно пытаясь различить что-то на горизонте.

— Ну, не знаю, лет двести, наверное, а может быть, триста. Какое у нас сегодня число?

Я решил, что пора сменить тему.

— Слышал, вы пытались выбраться из торнадо.

— Ах, это было слишком давно. Очень давно, уже не помню.

— Но вы все-таки пытались?

— Да.

— А как?

Понцотар впервые посмотрел мне прямо в лицо. В этот момент он вовсе не выглядел сумасшедшим. Напротив, он производил впечатление умудренного опытом старца, постигшего все тайны универсума.

— Ты хочешь знать как? Недавно попал сюда, да? Никак не можешь смириться, что тебе придется жить здесь до самой смерти, пусть даже продлится это очень долго — целую вечность? Так?

Я кивнул.

— Тогда послушай, что я тебе скажу, мой мальчик. Слушай внимательно, повторять я не стану. Есть только один путь вырваться на свободу — через стену торнадо. Думаю, ты это уже понял.

Я снова кивнул, от волнения не в силах произнести ни слова.

— Я родился в семье знаменитых путешественников. Мои предки исследовали Замонию верхом на стволах поваленных деревьев. Они переплывали целые океаны без навигационных приборов, из чистого любопытства, сидя на голых стволах. Вот что такое отвага!

Я с пониманием закивал.

— Эта страсть к путешествиям передалась по наследству и мне. Я никогда не боялся опасности, как бы велика она ни была и как бы малы ни были шансы остаться в живых. Пробовал ли ты когда-нибудь скатиться, сидя на пальмовом листе, по замерзшему водопаду высотой несколько километров?

Я честно признался, что — увы! — не испытал этого счастья.

— Да что там! Каких только подвигов я не совершил!.. Я мог бы тебе такого порассказать…

Я замер в надежде, что он не будет этого делать.

— Поэтому я оказался здесь, — продолжал он. — И поэтому я пытался сбежать отсюда через стену торнадо.

Да! Да!

Ужас. — Но мне удалось просунуть туда только голову. Ее словно пронзила молния: вошла в одно ухо и вышла из другого. — На лице Понцотара отразился ужас. — Целые армии мертвецов прошествовали в моей голове. Я слышал жуткие звуки, как будто вся Вселенная вопила от страха и боли. Мой мозг превратился в кусок льда. Потом он пошел трещинами и раскололся на тысячи мелких осколков размером не больше снежинки, и каждый из них почувствовал свою нестерпимую, ни с чем не сравнимую боль. Я видел космос. На одной из планет, которая была вся из стекла, сидел крохотный карлик, он за секунды успел сообщить мне двенадцать важнейших правил.

Взгляд Понцотара Хьюзо снова просветлел.

— Не в силах больше терпеть, я выдернул голову из песка. На следующий день я открыл почту.

С этими словами Понцотар снова принялся усердно скрипеть пером. Похоже, попытка сбежать из торнадо начисто лишила беднягу рассудка. Я понял: пришло время прощаться.

Заповеди. — Эй! Захвати это с собой и брось в стену торнадо. Экспресс-почта! Нельзя терять ни минуты. Вот, возьми.

Он протянул мне несколько закупоренных бутылок. Из вежливости взяв их с собой, я вышел из домика на лестницу. Оказавшись снаружи, я облегченно вздохнул. Как видно, бежать из торнадо сквозь стену было тоже бесперспективной затеей.

По пути наверх меня одолело любопытство, и я заглянул в одну из бутылок. Там лежал небольшой пожелтевший листок. Я достал его и прочел:

1. Уповай на чудо!

2. Никогда не кличь белого петуха по имени!

3. Не вкушай дерево!

4. Если обнаружишь на пути своем две палочки, лежащие крест-накрест на земле, то перешагивай через них не правой ногой вперед, а левой назад; не трапезничай ими!

5. Если на костер падет тень ворона, огонь следует погасить и снова разжечь и повторить это три раза, дабы не случилась большая беда!

6. Если узришь белого петуха, восседающего на двух перекрещенных ветках, не губи его, не кличь по имени и не тщись к себе приманить!

7. Нареки себя так, как не зовут ни одно существо универсума! Встретив своего соплеменника, без запинки назови его полным именем!

8. Если тень ворона коснется белого петуха, восседающего на двух перекрещенных головешках потухшего костра, тебя ожидает горе-злосчастье. Не следует терять расположение духа, а также кликать петуха по имени, трапезничать головешками, изводить ворона и обращаться к соплеменнику не полным именем!

9. Никогда не шныркай назад!

10. Никогда не шныркай вперед!

11. Никогда не укладывайся почивать на зыбучих песках, если они текут в сторону полудня! Если же они текут в сторону заката — приятных снов!