Вальтер Аваков – От лотка до молотка. Книга о торгах. История и практика проведения публичных торгов (страница 11)

Суть этой торговой процедуры заключалась в следующем. Хозяин товара (организатор торгов) указывал общее количество товара, который продавался, и сразу выставлял максимальную цену. Участники торгов после предварительного осмотра товара указывали, какой объем (количество) они готовы купить, и сразу давали цену, по которой они могут его купить. Никогда весь объем товара, выставленного на торги, не продавался только одному покупателю, каким бы богатым или влиятельным он ни был. Главное правило торгов в Адене предписывало, что определенный товар должен быть продан не менее чем четырем покупателям (предполагалось, что двое из них повезут товар по Красному морю, а еще двое — караваном через Аравийскую пустыню).

Шарль Теодор Фрер. Пустыня

Сначала товар продавался тому участнику торгов, кто дал цену, превышающую цену хозяина товара, потом — тому, кто дал цену, равную цене хозяина товара. Победители таких торгов получали товар каждый по своей цене и в интересующих его объемах. А если что-то еще оставалось, то эти остатки распродавались уже дешевле цены, названной хозяином товара. И это было нормально! Хозяин не прятал свой товар на складе «до лучших времен», чтобы потом взвинтить цену, поскольку общее правило жизни в мире арабской пустыни гласило: «В пустыне выжить сложно. Многого не хватает. И тот, кто имеет, но не делится с тем, кто не имеет, тот поступает против Аллаха!»

Для сравнения приводим абсолютно противоположную и очень показательную по своим последствиям ситуацию с персидским островом Ормуз — «сторожевым псом Персидского залива», как его называл Афонсу де Альбукерки, главный архитектор Португальской колониальной империи, возникшей неожиданно для всех европейцев в начале XVI в. Этот высохший кусок суши, богатый песком, камнем, солью и серой, оказался главным центром северного торгового пути мусульманского мира при переходе товаров с моря на сушу. Товары доставлялись сюда морем, перегружались на мелкие суда, которые дальше везли их на юг Междуречья: в Абадан и Басру. Однако этот центр индийско-персидской торговли функционировал по совсем иным правилам.

К началу XVI в. всю светскую и религиозную власть на территории Персии сосредоточила в своих руках династия Сефевидов (потомков основателя суфийского ордена Сефевие). Это отразилось и на экономике страны, поскольку выстроенная «вертикаль власти» жила по своим законам: все принадлежало падишаху, и на все надо было испрашивать соизволения владыки, поэтому все разрешения для купцов выдавались во дворце. А кто имел туда доступ, тот и получал (за неимоверные подарки и подношения) все привилегии в ведении торговли. Соответственно, правом на торговлю, а тем более такую, как на острове Ормуз, ожидаемо обзавелись только крупные торговые семьи и кланы — персидские олигархи, которые создали некий закрытый клуб, куда входа не было никому из посторонних. Обычно это были члены правящего шахского дома и родственники наместников персидских провинций. Так же обстояли дела и на острове Ормуз: каждая купеческая семья или клан контролировали поставки какого-то определенного товара или определенное направление товаропотока. То есть привозимые в Ормуз товары сразу попадали в руки определенных купцов, которые просто расплачивались с морскими купцами напрямую и забирали весь груз. Здесь не было никакой конкуренции, никто про торги и не слышал. Купцы называли такую практику «переложить из одной руки в другую». Именно в результате передачи товаров от морских купцов сухопутным на острове Ормуз и появился термин «сдать с рук на руки». Не хочешь продавать этому купцу — вези товар в Аден, потому что здесь, в Ормузе, продавать было больше некому!

Аден и Ормуз

Кстати, именно это экономическое различие между Аденом и Ормузом сыграло интересную роль в истории! Великий Альбукерки понимал, что тот, кто владеет Ормузом, тот в состоянии блокировать индийско-персидскую торговлю. И он ее успешно заблокировал. Быстрый успех этого легендарного полководца позволил взять два важнейших для торговли острова: Сокотру (мультикультурная прихожая Красного моря, владея которым, Альбукерки надеялся перекрыть морские пути арабо-африканской торговли) и Ормуз (тем самым была перекрыта индийско-персидская торговля). С Ормузом португальцы справились легко и быстро, поскольку персидские купцы-олигархи (каждый трясясь за свои барыши от конкретного товара) договорились между собой и без особого сопротивления сдали остров захватчикам. Они готовы были потерять часть своей прибыли, но не были готовы потерять свои торговые монополии, которые они постарались сохранить любой ценой, в том числе и путем предательства интересов своего государя. Ничего не напоминает?

Португальцам оставалось заполучить Аден, в который отправлялись индийские купцы, успешно обходя Сокотру. Но Аден стал для Альбукерки как кость в горле, будто заноза в теле португальского государства. Аденские купцы вместе с местными правителями организовали серьезную оборону побережья и города: многим из них было что терять, и они не собирались просто так отдавать захватчикам свои товары и права. Поэтому завоевать Аден португальцам так и не удалось за все время их господства в Индийском океане.

Вот так демократический принцип перехода прав собственности на товар в открытых и честных торгах, применявшийся в арабском Адене, оказался более мощным стимулом в стремлении не допустить португальского владычества, чем олигархический способ прямой и безальтернативной передачи товаров «с рук на руки», применявшийся на персидском острове Ормуз.

Главный инструмент оптовика

Испокон веков у всех народов считалось, что купец, отправившийся за море и привезший оттуда товар, уже сделал свое дело, потому что море (и все, что было за ним) — это и был его промысел или, как мы бы сейчас сказали, зона его бизнес-интересов. А потом в дело вступали сухопутные купцы, которые выкупали весь привезенный товар и развозили его караванами по разным городам и странам. Купцы-мореходы и купцы-караванщики — это и были всегда самые крупные оптовики.

Во все времена и во всех странах купцы делились на тех, кто торговал в розницу, и тех, кто работал с мелким, средним и крупным оптом. Мелкий или средний оптовик сам продавал (развозил) товар по лавкам розничных торговцев или выгружал товар в свои лавки, и уже его приказчики продавали товар в розницу. Разница между торговцами всегда была огромна и показательна. Ибо, вне сомнения, никогда, ни в какую эпоху не было страны, где все торговцы находились бы на одном и том же уровне, были бы равны между собой и как бы взаимозаменяемы. Уже вестготское законодательство говорило о заморских купцах (negociatores transmarini), купцах особых, которые за морем торговали левантийскими предметами роскоши, — несомненно, это были еще те «сири» (Syri), что присутствовали на Западе уже в последние годы Римской империи. Неравенство между купцами делалось все более заметным в Европе после экономического пробуждения в XI в. Как только итальянские города вновь включились в левантийскую торговлю (т. е. торговлю со странами Леванта — Ближнего Востока), они столкнулись с формированием у себя класса крупных купцов, ставших вскоре верхушкой городского патрициата. И такая иерархия еще больше укрепилась по мере процветания всего купеческого сословия, чем были отмечены последующие столетия.

Все торговые сообщества немного раньше или немного позже создали подобные иерархии, нашедшие отражение в повседневном языке. В странах ислама «таджир» — это крупный импортер и экспортер, который, сидя дома, руководит агентами и комиссионерами. Он не имел ничего общего с «ханутщ» — лавочником на рынке. Когда монах-августинец Себестьян Манрике (Маэстре Манрике) побывал в индийской Агре, бывшей уже в 1640 г. громадным городом, то он написал в своих путевых заметках, что названием «содагор» (sodagor) обозначали того, «кого мы у себя в Испании назвали бы торговцем — mercader, но иные гордо именуют себя „катары“ (Katari) — самым почтенным званием среди тех, кто в сей стране занят торговым искусством, званием, каковое означает богатейшего купца с большим кредитом». В Западной Европе словарь отметил аналогичные различия. «Негоцианты» — это французские катары, хозяева товара. Это слово появилось в XVII в., но не вытеснило сразу уже привычные термины «оптовый купец» (marchand de gros, marchand grossier, magasinier), или попросту «оптовик» (grossier), или, в Лионе, «купец-буржуа» (marchand bourgeois). В Италии дистанция между розничным торговцем (mercante a taglio) и негоциантом (negoziante) была так же велика, как в Англии между торговцем (tradesman) и купцом (merchant), который в английских портах занимался только дальней торговлей, а в Германии — между лавочником (Kramer) и купцом (Kaufmann или Kaufherr).

Уже в 1456 г. в понимании Бенедетто Котрульи (итальянский купец XV в. и неаполитанский дипломат, автор книги «О торговле и совершенном купце» (1458 г.) и один из создателей бухгалтерии) занятия торговым искусством (mercatura) и заурядной розничной торговлей (mercanzia) разделяла целая пропасть. То были не просто слова, но явные социальные отличия, от которых страдали или которыми похвалялись. На вершине пирамиды — гордость тех, кто «понимал курс» и торговал деньгами, дальше уже было некуда (nec plus ultra). Яркий пример — презрение генуэзцев, владельцев ссудного капитала в Мадриде при Филиппе II, к любой торговле товарами, каковая, по их словам, была ремеслом «грошовых торгашей и людей более низкого состояния» («bezarioto et de gente piu bassa»), к торговцам (mercanti) и мелким людишкам. Двигаясь по торговой иерархии вниз, наблюдаем, что таким же было и презрение негоцианта к лавочнику. «Я вовсе не торговец-распространитель (читай: розничный торговец)! — воскликнул в 1679 г. крупный онфлёрский коммерсант Шарль Лион. — Я не торговец треской, я — комиссионер!» (работающий на комиссионных условиях и, следовательно, купец-оптовик). А на другом конце, у основания пирамиды — зависть, почти ярость. Разве не звучит горечь в словах того антверпенского венецианца, который в 1539 г., без сомнения, лишь наполовину преуспев в своих делах, поносил «людей из этих больших торговых компаний, основательно ненавидимых двором и еще более того — простым народом», людей, что «испытывают удовольствие, выставляя напоказ свое богатство»?