Валерия Воронцова – Услуга Дьяволу (страница 5)
– Как бы ни была приятна беседа с тобой, моя радость, тебе пора спать.
– Твоя радость? – моргнула я. – Я тебя радую?
– Да, Хату, пожалуй, за сегодняшний день с тобой я смеялся больше, чем за последние полвека, – покивал Дан.
– Неужели, тебе так скучно и грустно быть Карателем? – не поверила я. – У тебя же, наверное, есть все…
Мой наивный вопрос развеселил его еще больше, но смех не помешал Дьяволу уложить мою голову на подушку. Время разговоров закончилось, я закрыла глаза, но тут же снова распахнула:
– Ты правда не уйдешь?
– Уйду, если по окончанию этого предложения ты еще не будешь спать, – хмыкнул Дан, но прежде, чем я успела испугаться, что рассердила его своим беспокойством, он прижал меня к себе, устраивая под рукой. – Спи и не бойся, моя радость, во всех царствах нет такого кошмара, который не боялся бы меня.
И это было правдой. Никто не мог сравниться с Карателем в умении наводить ужас: дух, человек, демон, падший или небесный – он мог заставить дрожать от страха любого, однако для меня с той поры всегда было страшнее иное: перестать быть его радостью.
Мое первое утро в Междумирьи пахло горячим хлебом и ягодами, ласкало теплом и пело голосами птиц, которых прежде я не слышала.
– Доброе утро, Хату, – поздоровался Дан, и, открыв глаза, я шумно выдохнула, увидев его совсем близко.
Каратель сидел на корточках перед кроватью, сложив руки на ее краю и опираясь на них подбородком. Медово-золотистые глаза смотрели лукаво, губы изогнула легкая улыбка, и пышные черные волосы переливались в свете солнца, лениво заглядывающего в окна, свободные от тяжелых штор. Их, как и синий тюль балдахина, кто-то красиво собрал тонкими серебристыми шнурками.
– Ты не ушел!
– Я же сказал, что не уйду, – мягко, как кошачьи лапы по песку, утвердил Дан, и я улыбнулась, поняв, что день сменил ночь, но вокруг ничего не изменилось. Мое новое имя все еще при мне, и прекрасный господин, что даровал его, никуда не исчез. – Если я говорю, что что-то сделаю, значит, так оно и будет.
Вскоре я узнаю, что истинности этой фразы его подданные больше боятся, чем уважают, хотя последнее, конечно же, тоже. Страх и уважение были неотъемлемыми спутниками Дана, глашатаями его приближения и свитой, поддерживающей порядок. Уважение склоняло к земле, а страх не позволял поднять глаз, пока Каратель не пройдет мимо, или не обратится лично. Но я была его радостью, а той не знакомо ни первое, ни второе. Пусть пока она об этом и не догадывалась.
– Доброе утро, – запоздало ответила я, приподнимаясь на локтях, и Дан выпрямился, отходя от кровати.
Мне показалось, что солнечные лучи последовали за ним, вспыхивая на золотой вышивке длинного черного пиджака, из-под которого выглядывали алые манжеты и воротник рубашки. Увлеченно рассматривая Карателя в свете дня, я с трудом принимала мысль, что он реален, как и мое нахождение возле него. Однако на то, чтобы убедиться, что это все правда, ушла целая декада.
– Хату, познакомься, это Ксена, – мужчина кивнул куда-то вправо, и я ойкнула, неожиданно увидев там высокую темноволосую женщину в строгом черном платье. Она не двигалась и походила на тень. Безмолвная, тонкая и незаметная. Став старше, я приму это за неоспоримое преимущество, но тогда, в первую встречу, Ксена немного испугала меня.
– Ксена – твоя бонна. Она будет присматривать за тобой, заботиться о твоем здоровье, времяпрепровождении и всем необходимом.
Ее голубые глаза, два сверкающих озерца на бледном, как побеленный камень храма, лице смотрели участливо и тепло. Взгляд напомнил о торговках на рынке, пытавшихся дать мне еды незаметно от владельцев лавок. Тонкие губы изогнулись в улыбке, и женщина склонила голову, демонстрируя искусные переплетения волос, подхваченных костяным гребнем, украшенном черными листьями. Края их были острее ножа, а четыре зубца, тонкие, длинные и смертоносные походили на крошечные пики или мечи. Однажды этот гребень спасет мне жизнь, но пока солнце бликовало на его листьях, заставляя искриться, точно снег на морозе.
– Доброе утро, госпожа Хату, – поздоровалась Ксена низким грудным голосом, и я поняла, что она гораздо старше, чем я подумала сначала, и листопад ее жизни вот-вот обернется метелью.
– Здравствуйте, – пробормотала я после красноречивого кивка Карателя.
– Я оставлю вас на время, – подмигнув мне, Дан направился к выходу, и Ксена низко присела, склонив голову и застыв так, пока за ним не закрылась дверь.
– Как мне… правильно к вам обращаться? – осторожно спросила я, надеясь, что отсутствие моего прекрасного господина не скажется на ее поведении.
Уже тогда я знала, что, на глазах у более сильных, некоторые ведут себя совершенно иначе, чем есть на самом деле. Например, моя родная мать превращалась в саму кроткость и покорность, выпрашивая милостыню у стен храма, но запросто могла вцепиться в волосы любому попрошайке, занявшему ее место на рынке.
– Ровно так, как представил меня повелитель, госпожа Хату, – мягко подсказала Ксена. – Просто «Ксена». Вы – госпожа этого дома, и вам не требуется никаких дополнений для обращения к его слугам или страже. А сейчас вас необходимо привести в порядок перед завтраком и прогулкой по окрестностям.
Я уверена, что по времени ей потребовалось менее половины утренней службы в храме, чтобы превратить меня в девочку, заслуживающую просыпаться среди роскоши и иметь при себе бонну.
За одной из дверей в покоях Дана оказалась просторная купальня, заполненная водой, с ней соседствовала купель с одной стороны и открытая кабина с лавкой с другой. Блеск мрамора и сияние отполированного дерева, золотые краны и серебряные лесенки, высокие плетеные корзины у одной стены и ряд витражных окон на другой.
Я вертела головой и рассматривала все вокруг с приоткрытым ртом, ведь никогда прежде не встречала такой красоты. Если не считать лица Карателя, увиденного впервые вчера. Ксена говорила что-то о разрешении повелителя воспользоваться сегодня его личными покоями, про необходимость чистоты и водных процедур…
Я невнимательно слушала, слишком занятая разглядыванием витражей, представляющих переплетение деревьев, узоров, цветов и листьев. Из изображений мне были знакомы только белые водные девы, алые осенние костерки и желтые циркулосы, букеты которых дарили мужья женам на годовщину свадьбы.
– Так как мы находимся в Садах времен, здесь изображены цветы всех трех царств, – пояснила Ксена, проследив за моим взглядом.
Я не заметила, откуда тогда она достала одежду и заколки, но из ванной Карателя впервые показалась настоящая Хату – девочка с идеально расчесанными и собранными с боков черными волосами в небесно-голубой блузе и синих широких брюках с юбкой. Все вещи выглядели в сотни раз дороже, чем даже те, что носили дети правящих столицей. Гексе было запрещено долго рассматривать что-то подобное, Хату могла касаться мягких тканей и прохладных металлов в своей прическе по праву.
– Как ярок свет звезды, что дарит нам надежду, – с улыбкой проговорил Дан, успевший вернуться в кресло перед камином. – Присаживайся, Хату.
Его пальцы едва оторвались от подлокотника, но Ксена сразу же присела в глубоком реверансе, склонив голову, и покинула комнату, чуть заметно улыбнувшись мне на прощание.
Немного позже я пойму, что взгляда и, тем более, слов Карателя удостаивались лишь два вида созданий: те, кто был ему интересен и те, кого он собирался покарать. Первых было гораздо меньше последних, но Ксена, обычная душа, отрабатывающая грехи своего земного пути служением в резиденции Междумирья, к ним не относилась.
– Что это значит? – спросила я, забравшись на указанное место.
– О чем ты, дитя?
– О том, что ты сказал про звезду и надежду?
– Ах, это, – Дан откинулся на спинку кресла. – Ешь, Хату, я расскажу тебе эту историю.
Мой прекрасный господин знал красивые легенды всех народов смертного царства, и его глубокий бархатный голос переносил к любому из их героев одинаково хорошо и в свете солнца, и под покровом темноты. Его рассказы учили, наставляли, поясняли сложные вещи просто, а простые незабываемо, и они не могли закончиться.
Так, приступив к своему первому завтраку под именем Хату, я слушала о путешествии прекрасного юноши сквозь вечную темноту. Одинокий и несчастный, он так сильно надеялся, что в мире есть что-то, кроме нее, что его надежда превратилась в звезду, чей свет прорезал тьму и указал путь к золотым полям и пышным садам, полных жизни и тепла.
Жаль, что, дав мне имя «яркая звезда», Дан ошибся.
В нашей истории я оказалась тьмой.
Глава 4
Выходить из комнат Дана было скорее нервозно, чем страшно. Глупо бояться чего-то, когда рядом шагает сам Каратель, и твоя персона не вызывает у него недовольства. А недовольство повелителя все его подданные ощущали так же, как мыши поступь кота по амбару. Глупо, и все же я испугалась, не успели мы пройти и трех шагов по толстой ковровой дорожке, расшитой красными, золотыми и коричневыми листьями.
– Ой! – судорожно вздохнув, я спряталась за ногой Дана, схватившись за полы его длинного пиджака.
Непонимающе посмотрев на меня, мужчина перевел взгляд вперед, на того, чей вид заставил меня юркнуть в ближайшее укрытие. Самое надежное во всех трех царствах, пусть я тогда и не понимала этого.