Валерия Воронцова – Клятва ворона (страница 69)

– Привет. Меня зовут Влад, а тебя?

– Софья, – смущенно ответила она после одобрительного кивка матери, сжимающей ее плечи.

– Очень приятно, Софья, – очаровательно улыбнулся Яблонев, чем, по-моему, расслабил не только малышку, но и ее маму, бессовестно пользуясь своим воздействием. – Я знаю, вы играли вместе с Сережей и перед тем, как он пропал, ты кое-что видела…

– Софа! – возмущенно протянула ее мама. – Свет, прости, она просто…

– Ребенок, которому, скажи он правду, большие и умные взрослые не поверили бы, – отчеканил Влад, строго посмотрев на обеих женщин, прежде чем вернуть внимание испуганно съежившейся Софье. – А я поверю. Тебе даже не обязательно говорить вслух, просто подумай о том, что ты видела, помоги найти твоего друга. – Яблонев осторожно взял девочку за руки, попросив смотреть ему в глаза и сказав ее матери, что никакого вреда ее дочери это не принесет.

Неприятное скользкое ощущение отвлекло меня от контакта Влада с девочкой. Как будто капля холодного дождя попала за шиворот и стекала вдоль позвоночника, или кожи коснулось что-то мерзко-липкое, наподобие пиявки или еще какой склизкой твари. Сцепив зубы, я обернулась, чувствуя, как дог внутри повторно вздыбливает шерсть, принюхиваясь.

Здесь что-то было. Прямо сейчас подбиралось ко мне, изучало, становясь сильнее по мере того, как темнело. Ночью в этот лес заходить не стоит. Даже практикующим, что я понимала так же ясно, как сигнал SOS.

Набравшись решимости за один короткий вздох, я подняла свечи на уровень глаз, глядя перед собой сквозь пламя. Лучше видеть, что тут вьется, чем придумывать лишнее. Понадобилось время, чтобы привыкнуть смотреть на пламя так близко и воспринимать не только его цвета, но и то, что они закрывают. Глаза заслезились, я терпеливо смаргивала, ожидая, когда сквозь реальное проступит истинное, как называл это Влад.

Слава богам, никакой паукообразной сущности не наблюдалось, а значит, билет в ночной кошмар меня миновал, но зато здесь было нечто другое. Над землей тянулось… что-то, похожее на сеть, в которой все мы стояли. Она уходила дальше в лес, обвивая стволы деревьев, цепляясь за ветви и кустарники и светясь сквозь снег. Нет, не сеть, скорее паутина, никак не реагирующая на физическое движение.

– Агата?

– Что это такое? – Я обернулась к Владу, возвращая ему свечи, успешно противостоявшие еще одному порыву ветра. Похоже, и впрямь заколдованные.

– Ну что? – поддержал меня Максим Николаевич.

Влад качнул мне головой, тут же обращаясь к остальным:

– Уходите все отсюда к дороге и машинам, оставьте еду и питье. Чтобы ни у кого в кармане ни крошки не было. Детей убрать первыми, лучше сразу с ними отсюда уехать.

– Где Сережа?

– Все еще здесь, не думаю, что далеко, но лес не хочет его возвращать мирно, поэтому мне придется применить силу. Еще раз говорю: всем уйти к дороге и оставить еду и питье, остальное забрать, – терпеливо повторил Влад.

– Почему не хочет? – не понял Дмитрий. – Как лес вообще может чего-то хотеть или не хотеть?

– Так же, как природа может создавать и разрушать, – ответил Яблонев, покосившись на меня. – Лес забрал и прячет вашего сына, чтобы наказать вас за неуважение и воровство. – Ведьмак прошелся взглядом по всей компании, и я отметила, что многие тревожно завозились, потихоньку начиная сборы, но достаточно тихо, чтобы слышать темного. – Когда вы приходите в чужой дом в гости, вы же не начинаете крушить в нем мебель, бросать мусор и заниматься прочими… делами? – Серые глаза красноречиво задержались на какой-то семейной парочке без детей, и по тому, как покраснела женщина, стало ясно, на какое дело намекает Яблонев. Вот правда, места другого не нашли, что ли? – Лес – это тоже дом, в нем свои законы, и у него есть свой хозяин. Дрова на костер брали не с земли? – Тишина. – Вас спрашиваю!

Стоило немного повысить голос, и сборы пошли активнее. Взрослые вроде бы, а ведут себя как школьники, боящиеся, что их вот-вот вызовут к доске. Может, человек и вправду никогда не взрослеет, а просто стареет?

– Нарубили из подлеска, они… посуше были, – сглотнул Дмитрий, испуганно глядя на Влада.

– То есть вы навредили лесу, порубив молодняк, а потом еще и костер разожгли, который, в общем-то, был вам без надобности. Сейчас в магазинах уголь продается, – подвел черту Влад. – В процессе намусорили упаковками, крышками и прочим пластиком. Далее осквернили еще и плотски, и я сейчас не только о сексе, но и о банальном опустошении организма. Все вместе переполнило чашу терпения этого далеко не простого места, старше нас всех с тремя коленами вместе взятых, и оно среагировало.

– Но вы же… Вы сможете нам помочь? Вернуть Сережу? – не прекращала всхлипывать Светлана.

– Чем скорее вы отсюда уйдете, тем быстрее мы с Агатой приступим к… переговорам.

Сомневаюсь, что они будут вербальными. Скрестив руки на груди, я смотрела, как Максим Николаевич руководит «отходом», по-военному четко указывая, кому что брать, кто в какой машине сядет, и напоминая, чтобы все проверили карманы на наличие еды. Двое парней потащили мангал, женщины с хныкающими и уставшими детьми пошли следом за ними, мужчины похватали сумки со всем несъедобным, но ценным, и вместе с полицейскими замкнули все это гудящее и шепчущее шествие, переполненное страхом, волнением и недоверием.

– Вы точно справитесь? – задержался Максим Николаевич, с трудом вытолкав отсюда Светлану с Дмитрием, порывавшихся помочь хоть чем-нибудь. Можно подумать, от их присутствия что-то кардинально изменилось бы.

– Я сделаю все, что в моих силах, – не стал конкретизировать Яблонев. – Уходите и ждите. Не давайте никому вернуться в лес. Это может все усложнить.

Кивнув, мужчина покинул поляну, и вскоре его очертания растворились в окутавшем лес сумраке.

– Что нужно делать?

– Тащи сюда всю еду и питье, что они оставили. – Влад снова присел возле своего рюкзака.

– С чем мы столкнулись? – Я прекрасно поняла, что остальным, непосвященным, Яблонев рассказал лишь часть правды, не выдавая того, что им знать не полагалось.

– Если совсем просто, то с лесным сторожем, духом, который здесь с самого начала. В фольклоре таких называют лешими.

– Леший? Серьезно? – поперхнулась я, ставя рядом с ним таз с остатками мяса, рыбы и прочими бутербродами и закусками. – А водяной с русалками тоже существуют?

– Народные сказки любых народов строилась на реальных событиях, со временем обрастая разными придумками. У каждого древнего места с памятью есть свой страж, тот, чья смерть первой коснулась его. Водяные и русалки – это утопленники, наказанные вечным служением и обязанностью охранять природу за осквернение ее храмов своей смертью.

Рассказывая, Влад расстелил на земле черную ткань, установил в центре блюдце со все еще горевшими свечами и положил перед собой зеркало, которое все это время таскал в кармане куртки.

– А храм – это…

– …любое место, где сочетаются несколько стихий, подальше от людей. В данном случае земля, воздух и вода.

– Я кое-что увидела через пламя, – поставив полупустые бутылки с водой, соком и алкоголем возле таза, я присела рядом с ними. – Тут везде какие-то переплетения, напоминающие паутину.

– Это энергопотоки, помогающие лесному сторожу передвигаться по лесу и служащие чем-то вроде сигнализации, сообщающей о посторонних. Софья видела, как он схватил мальчика за плечо, испугалась и убедила себя, что ей все показалось. Самое главное, она слышала, как сначала их кто-то звал, будто издалека, – Влад со смыслом посмотрел на меня. – У тебя никогда такого не было? Идешь по лесу, а тебя будто кто-то зовет, голос знакомый, но кто именно, вспомнить не можешь?

– Нет, но я слышала такие истории, – нахмурилась я.

– Запомни раз и навсегда: оборачиваться нельзя. Сережа обернулся первым, и вот результат.

– Как в мифе про Орфея у греков?

– Да. Принцип тот же.

– А как он выглядит?

– Агата, – тяжело вздохнул Влад, поднимая голову. – Давай сначала найдем и заставим отдать ребенка, а потом уже я отвечу на очередную сотню твоих вопросов.

– Прости, – виновато пробормотала я.

– Ничего страшного, включи инстинкты на максимум. Он уже понял, кто мы, и может напасть первым. Мне нужно заговорить зеркало и подготовить лесу подношение, которое он примет. – Влад кивнул на принесенные мною остатки еды. – Пока я этим занимаюсь, смотри в оба, ориентируясь на свою природу.

Отвернувшись, ведьмак поджег еще один пучок, на этот раз каких-то смутно знакомых трав, заставляющих подумать о кружке горячего чая холодным зимним вечером, и бросил его прямо на еду.

Встав за спиной практикующего, подальше от дыма, я сделала, как он велел, сливаясь с догом. Мы тренировали это переключение последние недели, чтобы не полагаться на сильные эмоции, рефлекторно вытягивающие мою сущность на поверхность, как тогда, в гостях у Варвары. Вдохнув носом, я закрыла глаза, и где-то на бесконечной дороге внутри меня дог остановилась и вскинула голову, настороженно завертевшись по кругу, выискивая возможную угрозу, окунаясь в сотни запахов и звуков.

Сырость, снег, еда, кора, дым, Влад, воск, копоть и зола, кто-то пролил апельсиновый сок, жженый пластик… еще десяток ароматов принес ветер. Скрип ветвей, нашептывания ведьмака, где-то капает вода на лед, вдалеке, за спиной, гул голосов, впереди птицы с дерева на дерево… Постепенно все это складывалось в карту со своими маяками. Карту, в которой я ориентировалась в прямом смысле не глядя.