Валерия Воронцова – Клятва ворона (страница 100)

Я видела помощь Влада людям своими глазами. Слышала от Ирки, что Леша ставит на ноги даже тех, на кого махнули рукой врачи. Знала, что и Варвара, и Катя имеют за плечами массу успешно разрешенных случаев. Все они действовали по-разному, верили в разное и добивались результатов.

Разумеется, спросив об этом своего ведьмака, я подписалась на часовую лекцию, касающуюся силы веры. По словам Яблонева, вера – огромное вечноцветущее дерево с тысячей разных плодов, где каждый срывает для себя тот, что ему ближе. И если мы признаем, что клубника – это клубника, а апельсины – это апельсины и оба вкусны, то что мешает нам принять тот факт, что каждый вид веры – это такой же фрукт, соседствующий с другими на одной общей витрине? Как всегда, мысль практикующего была глубока, и периодически я все еще в ней плавала в поисках дна, находя лишь новые течения.

– Спасибо, Кать, – кивнул Влад. – Подхватите Настю?

– Конечно, – басовито утвердил Миша. – Смотрите, сами осторожнее, если что – звоните.

Попрощавшись со светлыми, мы пошли к ближайшей остановке, неподалеку от городского цирка.

– Что дальше? – покосилась я на Яблонева, не спешившего начинать разговор. – Настя сказала…

– Только то, что предназначалось лично тебе, – перебил Влад. – Запомни, что она сказала, держи в голове, я еще ни разу не видел, чтобы Захарова ошибалась в переданной информации. Я поеду домой, позвоню бабушке, расскажу матери, как и говорил. Ты езжай домой, поговори с мамой, а потом возвращайся ко мне. Сегодня ночь полнолуния, и я бы хотел, чтобы в это время ты была со мной.

– Конечно, – кивнула я, сама собираясь это предложить.

– И не приезжай на общественном, вызови такси, я оплачу, – серьезно заглянул мне в глаза Влад.

– Да брось, не хочу я, чтобы…

– Агата, – снова оборвал меня темный. – Это не обсуждается. Я в курсе, как ты относишься к тому, что за тебя платят, неважно, насколько смешна сумма, вроде стоимости пиццы или проезда. Я собирался поговорить об этом пару недель назад, но времени так и не нашлось, учитывая все события, настроение было совершенно не то. С каждого приема, где ты присутствуешь, тебе полагается двадцать процентов от его стоимости и полная выплата в случае, когда я не беру с клиента денег. Я так решил, и, если ты откажешься, я буду просто выкидывать их в мусорное ведро.

– Может, ты еще и в свое ИП меня пропишешь?! – вытаращилась я на практикующего.

– Это было бы замечательно, тогда мы смогли бы утвердить твой месячный оклад плюс начисления от каждого приема, – тут же согласился Влад, как будто в моем голосе не было ни капли возмущения. – Поговорим об этом позже. Твой автобус.

Заняв место у окна, я видела, как Яблонев перешел дорогу и направился на остановку в свою сторону. Обернувшись, ведьмак махнул мне рукой, и коробочка тронулась, быстро увозя меня со всем моим желанием продолжить спорить о необходимости оплаты фамильярства.

Глубоко вздохнув, я сосредоточилась на более важном, решив, что переспорю Яблонева позже. Хотя бы попытаюсь это сделать, если уж быть совсем честной. Наверняка у ведьмака припасена хорошая аргументация.

Впереди ждал разговор с мамой, и этот факт не был таким неприятным и тянущим живот в доме у Яблонева, на его светлой кухне. Я почти забыла о нем с тех пор, как мы нашли кошачий тандем в сквере и началось расследование практикующих, а теперь… Незнание, что сказать маме, с чего начать и как себя вести, висело дамокловым мечом.

Он никуда не исчез и на подходе к дому. Открывая подъездную дверь, я чувствовала нервную дрожь, как в очереди сдающих экзамен. Правда, ни один, даже самый провальный ответ на экзамене нельзя было сравнить с предстоящими разборками из серии «дочки-матери».

Сделав пару глубоких вдохов перед дверью, настраиваясь, я проскрежетала ключом в замочной скважине, оказываясь в квартире и с ходу едва не наступая на пару мужских ботинок. Включив свет, я уставилась на кожаную куртку, свисающую с дверцы шкафа. Это еще что такое? В прихожей пахло дорогим одеколоном, от количества которого слезились глаза, в зале работал телевизор…

– Мам?

Разувшись и быстро скинув куртку на стул, я прошла в комнату, натыкаясь на высокого широкоплечего мужчину. Короткий ежик светлых волос, внимательный взгляд голубых глаз, улыбка с ямочкой.

– З-здравствуйте, – растерянно оглянулась я, не видя мамы.

– Здравствуй, Агата, верно? Я – Игнат, – продолжил улыбаться мужчина. – Пашу срочно вызвали на работу, что-то с офисом там случилось. Что же ты так, из дома сбегаешь, она очень переживает за тебя. Попросила приехать вчера…

Понятно. Пока мою группу поддержки составляли Влад и Тамара с Кельтом, мама позвонила собственной. И теперь эта поддержка решила почитать мне нравоучения.

Шумно выдохнув, я поморщилась, обрезав язык об обострившийся из-за полнолуния клык.

– Без обид, Игнат, но вы не очень в курсе ситуации, поэтому воздержитесь от нотаций, ладно? – наглее, чем планировала, высказала я, буквально чувствуя, как дог во мне вздыбила шерсть.

Богов ради, у меня и без того много проблем, чтобы еще расшаркиваться с поклонником-однодневкой. Я знала свою маму, и она избегала серьезных отношений с тех пор, как мне минуло десять. То, что Игнат сейчас в квартире – всего лишь стечение обстоятельств, что бы он там себе ни придумал.

– Конечно. Мне нравится твоя мама, и я просто не хочу, чтобы у нее было плохое настроение, – снова улыбнулся мужчина.

Темное ехидство во мне мигом придумало наиболее правдоподобную причину из «мира взрослых», из какого желания растут ноги у этой заботы. Игнат опустился на диван мамы снова, покосившись на часы, показывающие начало седьмого. Поведение мужчины по меньшей мере было странным. Будь я на его месте, быстренько бы ушла, попросив передать, что позвоню вечером или завтра. Впрочем, не всем дарована внутренняя этика. Похоже, он планировал еще и на ужин остаться или вовсе начать нас мирить.

Приподняв бровь, я молча вышла на кухню, попутно заходя в ванную, чтобы помыть руки и думая, что знакомство с «другом» в эти выходные не задалось не только у мамы. На кухне, набрав ее номер, я придерживала трубку плечом возле уха, наливая воду в чайник. Прошло семь гудков, и я добралась до холодильника, осматривая полки, заставленные вчерашними кулинарными шедеврами. Есть хотелось ужасно. Звонок закончился голосом диспетчера, и, смерив технику недовольным взглядом, я пару секунд всерьез раздумывала, не попросить ли Влада как-то соединить меня с мамой. Уж если практикующий умел блокировать чужие звонки собственными силами, то и заставить кого-либо заметить звонок для него тоже труда не составит. Я-то всегда знала, когда он хочет связаться со мной, и дело точно было не только в фамильярстве.

Не желая быть обвиненной в отсутствии гостеприимства, я все же вернулась в зал, заставая Игната за переключением каналов:

– Вам что-нибудь разогреть из еды? Или чай?

– Нет, спасибо, – покачал головой мамин ухажер. Чуть подумав, я прикинула, что ему где-то около сорока. На пальце не было ни обручального, ни следа от него, да и мама это посмотрела бы первым делом. Закоренелый холостяк.

– Ладно. – Я снова сбежала на кухню, чувствуя, что меня буквально вытесняют из собственной квартиры, а время поджимает. Предполагалось, что к восьми я уже буду подъезжать к Владу… Что такого могло случиться, чтобы маму выдернули в воскресенье, да еще и так надолго?

Разогрев себе отбивную с картошкой, я заварила чай и села за столешницу. Живот буквально сводило от голода. Набросившись на мясо, растворяясь во вкусовых ощущениях, я позволила себе позабыть обо всех тревогах. Однако дог думала иначе. Третий кусок встал поперек горла, когда мое обостренное, подхлестнутое близостью еды обоняние сработало на триста процентов из ста, улавливая все запахи квартиры.

Сквозь родные ароматы и одеколон гостя настойчиво пробивалось уже знакомое, встреченное ранее сочетание. Кожа и горчица. Я чуяла его прежде, в ночь полнолуния, подходя с Владом и Кельтом к воротам парка. Неизвестный мужчина долгое время стоял на пятачке, откуда виделся дом моего ведьмака, по словам практикующего, не испытывая никаких сильных эмоций.

Вскочив со стула, я на лету поймала вилку, прежде чем она ударилась об пол, судорожно думая, что делать. Мужчина, наблюдающий за домом моего практикующего, оказывается поклонником матери. Шансы на совпадение или случайность уходят в минус.

Как он познакомился с мамой? Помог достать банку горошка с верхней полки в магазине! Что за тупой подкат? Я не чувствовала, что человек, отделяемый от меня стеной – практикующий. Да и будь это правдой, мамин браслет предупредил бы ее, вон как она взвилась, коснувшись им Влада.

Вместе с холодком, пробирающимся от затылка к пояснице вдоль позвоночника, мне вспомнились слова Яблонева и Захаровой сегодня. Две «И». Игнат, мало ли, какая у него фамилия. Русский. Светлые волосы и глаза, высокий. Три из трех.

Предупреждающий рык стаи велел действовать. Если точнее, то убираться поскорее. Предлог… Судорожно заозиравшись, я вытащила из мусорного ведра пакет, ловко завязала его концы и, подхватив телефон, вышла в прихожую. Главное, выбраться из подъезда, а уже потом, отбежав на приличное расстояние, вызывать такси, звонить матери, чтобы не возвращалась домой сегодня, и что-то решать…