Валерия Воронина – Злая сказка Жизни (страница 16)
Вздохнув, Фей ответил:
– Лучшее, что ты для них можешь сделать, – остаться со мной. Если твоим друзьям не поверят, тебя поищут в лесу, оплачут и забудут. Если же поверят – родителей изгонят из деревни или сожгут. Сейчас управление Стихиями тебе неподвластно, и они будут защищать тебя от любой опасности. Будь то брошенный камень или что-то похуже. Если вернешься сейчас, твои родные пострадают точно, если нет – есть шанс.
Поразмыслив некоторое время, я ответила:
– Согласна.
– Хорошо, – сказал Фей и полез в карман. Вытащив оттуда пустую склянку, он вытащил из-за голенища ножи и отдал все мне со словами:
– Прошу внести аванс.
Так родилась Лиона-стихийник, которая много позже под покровом ночи все-таки вернулась в родную деревню, но увидев пепелище на месте родного дома, решила стать той, кем ее считали. Ведьмой.
Ворон разбудил меня на рассвете и даже накормил нехитрым бутербродным завтраком. Когда мы покинули пещеру, обитатели ее еще спали. Причем большинство прямо за пиршественными столами. Разъезжать по трактам мне было опасно, поэтому идти решили лесом. До моей родной деревни было несколько дней пешего пути. Выбрав устраивающий обоих темп, мы двинулись по тропинке в чащу. Долго молчать полуэльфу, видимо, было скучно. Поэтому он попросил:
– Расскажи о своем наставнике. Мне же интересно, к кому ты меня ведешь.
– Зовут его Фей-зельевар, – ответила я, сказав самое главное.
Имя ожидаемо произвело впечатление, но не то, которое должно было бы.
– Тот самый шарлатан?! – удивленно возопил Ворон.
– Почему шарлатан? – не поняла я.
– Потому что обещает абсолютное исцеление от чего угодно! А это чушь!
Знакомая песня. Зельевары нередко сталкиваются с подобным скепсисом. Причем даже в тех случаях, когда предлагают вполне тривиальное лечение. У любой монеты всегда две стороны. Так вот в практике зельеваров одна сторона – абсолютная вера, когда лечит даже обычная вода. Другая сторона – абсолютное неверие, когда не спасет и самое мощное зелье, если, конечно, не удастся влить его силой. Хотя раз Ворон продолжал идти, то до второй стороны ему было далековато. Но даже возможная перспектива связывания полуэльфа и насильного вливания зелья мне не нравилась. Поэтому я решила действовать проверенным методом, чтобы точно исключить неприятную возможность. А именно остановилась и сказала:
– Если не веришь, идти нет смысла. Давай я тебя просто убью. И мне мороки меньше, и ты мучиться не будешь.
– Я не не верю. Я сомневаюсь, – пробурчал Ворон, не останавливаясь. – Его обещания слишком уж сильно смахивают на сказку: чудеса за приемлемую цену. Но раз ты так в нем уверена, расскажи мне подробнее.
В принципе, я понимала Ворона. Слава о зелье дедушки Фея, как тот и хотел, распространялась по миру. Но пока к нему действительно шли только тяжелобольные люди. И зелье получило звание последней надежды. Для многих оно было просто чудом. Но беда в том, что многие верят в чудеса, только когда уже больше не во что. Да и попробуй прокричать на улице, что ты видел чудо. Тут же набегут скептики, завистники и просто скучающие. Поэтому слава о зелье шла рука об руку с очерняющими сплетнями. Но это не мешало отчаявшимся идти к Фею. Ибо на грани смерти, своей или близких, человек меняется. Он и от себя отречется, если очень жить захочется. И хоть я уже много раз убеждалась, что словами с общественным мнением бороться бесполезно, все же решила выполнить просьбу полуэльфа.
Поправив неудобную лямку сумку, я начала рассказ:
– Когда-то он был воином-землевиком, но открыв в себе дар мага-зельевара, ушел в отшельники. Большую часть своей жизни он посвятил своей второй натуре. Его зелья пользовались большим спросом. За абсолютное же противоядие многие вообще готовы были заплатить любые деньги. Но Фей не продавал и никому не открывал тайну рецепта.
– Почему?
– При незначительном усовершенствовании или ошибке в пропорциях оно становится мгновенно убивающим ядом, от которого ничто не может спасти. Фей побоялся, что его используют во вред людям. Это противоядие всегда готовится для кого-то и подействует только на него. Теперь представь, какое это раздолье для наемных убийц. Дегустаторы королевских особ будут бесполезны, убийца может пить с жертвой хоть из одного бокала, этим же, кстати, и подкрепляя свою невиновность.
– Зачем же он его вообще изобрел? – спросил Ворон, отмахиваясь от назойливо кружащей вокруг него пчелы.
Проводив улетевшее насекомое взглядом, я ответила:
– Во-первых, это было делом всей его жизни. А, во-вторых, он же не отказывает в его применении. Если никакое средство не может излечить, больному дают кровь стихийника и несут в специальный дом в Притулке. Там к нему приходит Фей. Конечно, это не всем по карману, но лучше так, чем никак. Кроме того, зелье готовится из крови драконов, русалок, пегасов и древней. Если об этом узнает народ, Детей Стихий ждет истребление. Ради нескольких капель будут нещадно убивать.
Ворон невесело усмехнулся:
– Знаешь, я много раз слышал об этом «доме надежды», но никогда не думал, что придется идти туда самому. Мне сложно поверить, что Фей не обманщик. Но знаю, что ты не врешь. Тебе я верю.
И не дав мне ответить на огорошившее заявление, полуэльф тут же поинтересовался:
– Когда ты видела наставника в последний раз?
Запихнув подальше заготовленную колкость про веру детоубийце, дряни и далее по списку, я просто ответила:
– Когда сбежала от него, не закончив обучение. Даже и не вспомню, сколько лет назад.
– Откуда же ты знаешь, что он еще жив и по-прежнему помогает людям? – не глядя на меня, спросил Ворон. – Может, его давно грохнули, и на его месте сидит какой-нибудь предприимчивый шарлатан?
– Я этого не знаю, но начинаю с самого простого пути.
Ворон удивленно посмотрел на меня:
– А есть еще и сложные?
– Да. Я могу приготовить зелье сама.
Полуэльф непонимающе захлопал глазами и уточнил:
– Ты же говорила, что Фей никому не открывал тайну рецепта.
– Но из этого не следует, что мне она неизвестна, – я снова поправила лямку сумки. – Не переживай. В конце концов, даже если мне придется варить это зелье и я что-то не так сделаю, ты умрешь быстро. В любом случае легче, чем от проклятья.
– Спасибо, утешила, – проворчал Ворон.
Видимо, подкинутая пища для размышлений заставила полуэльфа замолчать на пару часов, так что мне ничто не помешало закрыть глаза и на весь оставшийся путь полностью погрузиться в голоса Стихий.
Как и планировалось, к ночи мы достигли придорожной таверны. Крепенького серо-черно здания у поворота дороги. Чтобы не возникло проблем с моей засветившейся физиономией, Ворон снял с одного из своих тайников амулет, отводящий глаза. Теперь простые люди не видели меня, даже если смотрели в упор. Вернее, стоило им отвести глаза, как они забывали о моем существовании.
Беспрепятственно войдя в зал, мы огляделись. Из четырех имеющихся столиков свободным был только один. Оставив меня за ним, Ворон пошел к стойке договориться о ночлеге и заказать ужин. Неподалеку от нашего стола сидели двое мужчин. По виду селяне, по говору – тем более. Так как говорили они не особенно тихо, хочешь не хочешь, услышишь. Видимо, один из них приехал из столицы и пересказывал собирающемуся туда последние новости.
– Из-за гадины той все злющи ходють. Вот-вот короля ждуть, а убивца убегла, – фраза завершилась смачным стуком бокала об стол.
– Да как же ж? – сыто икнул второй.
– Так толковали ж, ведьма она. Еще когда король жениться на ней хотел. Околдовала мерзавка. Хорошо, друг тады открыл королю глаза на душу черную, заставил изгнать с глаз долой и увез ее, чтобы казнить в чистом поле. Но не вышло. Поговаривают, что она и его околдовала, а опосля со свету сжила. И ведь, верно, вернулась стерва. Сперва думали, она королеву сжить хочет. Ан нет, на дите безвинном отыгралась.
– Че ж не прибили тады ищо? – спросил собеседник, ковыряясь мизинцем в зубах.
– Видать, крепко короля зачаровала: поверил он лживым словам ее, что-де жалеет и раскаивается, де сбили с толку силы злющи. Говорят, убедительно в ножках валялась.
Попроклинав меня еще пару минут и попутно опустошив бокалы, селяне направились к выходу. Я же с удовлетворением отметила, что теперь подобные сплетни меня не задевали. Хотя о последнем событии я еще ни разу не слышала. Надо же, оказывается, в ножках валялась.
Ворон, подошедший с подносом и услышавший часть разговора, спросил:
– И сколько там правды?
– Сколько ни есть, это тебя не касается, – ответила я, забирая к себе тарелку.
После ужина мы поднялись наверх в отведенную нам комнату. Как же я соскучилась по отдельной кровати! На всякий случай выдав болезному пару капель крови, я легла спать.
Меня опять разбудил крик среди ночи. И снова Ворон сидел на кровати, тяжело дыша, силясь вырваться из цепких объятий кошмара прожитых лет. Мне было больно видеть полуэльфа в таком состоянии. Тем более если можно было помочь. Отогнав возникшие в душе сомнения, я подошла к нему и, сев рядом, провела ладонью по его щеке. Он повернул голову и посмотрел мне в глаза. Первый поцелуй остался без ответа, стесненный неожиданностью и сомнениями. Но подобно маленькому камню, катящемуся по склону, он вызвал лавину.