Валерия Вербинина – Смерть ей не к лицу (страница 3)

Дверь ресторана отворилась, и шаркающей походкой, зевая на ходу, вошел Вася Королев. На нем были драные джинсы и какая-то невообразимо аляповатая майка, но со своими золотистыми волосами, правильными чертами лица и широким разворотом плеч он все равно походил на языческого бога, который лишь по недоразумению оказался среди людей.

– Явился не запылился, – мрачно сказала Зинаида, ковыряя ложкой десерт.

Лариса хихикнула.

– Всем привет, – сказал Вася.

– Что так поздно? – поинтересовался Николай.

– Проспал. Я вообще сова.

– Ты не похож на сову, – заметила Лариса, глядя на него прозрачными серыми глазами, в которых плясали смешинки.

– Поклонницы одолевают? – небрежно осведомился Дымов.

Как он ни пытался скрыть свою зависть, она прослеживалась в каждой нотке его хрипловатого баритона – типичного голоса человека, который слишком много пьет.

– Да нет, – ответил Вася на вопрос, подумав. – Не очень.

Наташа засмеялась.

– Тебя же вчера чуть на сувениры не порвали! Мы собственными глазами видели…

– Ты охрану у Славы попроси, – посоветовал Николай. – А то мало ли что.

– Да ладно, хорош прикалываться, – беззлобно ответил Вася. Но, очевидно, даже при всем своем добродушии он почувствовал направленную в его адрес волну враждебности, потому что сел не за актерский стол, а за тот, где сидел продюсер.

– Н-да, интересное кино наклевывается, – сказал Спиридонов Марине.

Сценаристка ничего не ответила. Раньше Вася ей скорее не нравился, чем нравился, но теперь, увидев его, она впервые подумала о том, что с ним, пожалуй, фильм может получиться. Он прямо-таки излучал обаяние, и можно сколько угодно твердить о том, что это обаяние бесхитростного, очаровательного, примитивного существа, но оно было, и с ним приходилось считаться.

– Нам уже надо выезжать, – сказал продюсер Васе.

– Дай мне позавтракать хотя бы, – спокойно ответил тот. Барщак смирился и объявил на весь зал, что они выезжают на съемку через полчаса.

…Они выехали через час, и прошло еще два, прежде чем установили аппаратуру, подготовили все для съемки и загримировали артистов. Дина снимала и снимала своим фотоаппаратом, как заведенная, Марина нервничала и чувствовала себя совершенно ненужной, а шутки Спиридонова выводили ее из себя. Помощница гримера Надя, девушка в косичках, с множеством сережек в ушах и пирсингом на губе, поправляла грим на Ларисе, то и дело оглядываясь на Васю, который ей явно очень нравился.

– Ну что, разбиваем тарелку? – задорно прокричал Голубец.

Он не сомневался, что этот фильм будет его большим успехом, хотя у него имелись кое-какие претензии к сценарию, да и не все актеры его устраивали; но с такими звездами, как Королев и Теплова, можно было не опасаться провала.

– Я разобью, я! – крикнула Наташа.

– Стойте, стойте, – вмешалась Дина, – дайте я сначала сниму вас с тарелкой, пока она цела!

С покрытой автографами тарелкой позировали сначала актеры, потом продюсер, затем режиссер. А после под веселые крики съемочной группы Наташа бросила тарелку на землю…

– А тарелка-то не разбилась, – флегматично заметил дольщик Вова. – Быть беде.

Антон тихо выругался сквозь зубы. Хорошенькое начало съемок, ничего не скажешь!

– Ты что, купил небьющуюся тарелку? – заорал Барщак на Володю. Какая бы накладка ни происходила на съемочной площадке, именно Володя всегда оказывался крайним. – Совсем охренел?

– Да обычная фарфоровая тарелка! – оправдывался Володя.

– Почему же она не разбилась?

– Да случайно!

– Такие случайности, мать твою…

Дальше последовал замысловатый набор ругательств.

– Хватит вам, – прервал ссору Вася. – Дубль два!

И, брошенная его рукой, тарелка послушно разлетелась на несколько кусков. Съемочная группа успокоилась, раздались даже жидкие аплодисменты. Осколки тотчас же разобрали на сувениры, вплоть до самого мелкого кусочка.

– Снимаем! – рявкнул Барщак. И уселся на свой именной стул.

– Не к добру все это, – вполголоса промолвил Спиридонов, качая головой.

– Заткнись и займись делом, – оборвал его Голубец. Однако у него самого на душе кошки скребли. Тарелка, не разбившаяся в первый съемочный день, – хуже приметы трудно было придумать.

«Ненормальные они все, что ли? – с тревогой подумала Марина. – Столько шуму из-за какой-то тарелки…»

Но тут она услышала, как Вася Королев произносит первую реплику, и с обострившимся любопытством стала следить, как на ее глазах рождается кино.

Глава 2

Сплошные прелести

Вопреки ожиданиям, первый съемочный день прошел без сучка без задоринки, и Голубец отснял все сцены, которые значились в плане. А затем начались бесконечные мучения.

Сначала сорвался Дымов. После съемок он напился так, что стал непригоден к дальнейшей работе. Режиссер смирился и перекроил съемочный план так, чтобы два дня снимать без Дымова. Однако актер не только не использовал паузу для того, чтобы прийти в себя, – он еще усугубил положение тем, что стал пить не просыхая.

– Зачем вообще взяли этого алкаша? – кричал Антон. – Я не могу его снимать! Перепишите сценарий и выкиньте его роль или берите другого актера!

– Ага, щас! Как будто это так просто! – огрызнулся Барщак.

Много лет занимаясь производством фильмов, он научился смиряться со стихийными бедствиями, с перерасходами и даже с актрисами, которые залетали именно тогда, когда предстояли самые сложные и ответственные съемки. Тем не менее он раз за разом попадался на удочку таких людей, как Дымов, которые клялись, что завязали и больше капли в рот не возьмут, а потом преспокойно нарушали свои обещания, когда все договоры были подписаны и Барщаку было уже некуда отступать. В съемочной группе «Оттенков страсти» собралось несколько таких кадров, и никто не знал, как на них можно повлиять. К примеру, художник-постановщик Алексей Снегирь, человек, безусловно, талантливый, который делал все от него зависящее, чтобы окончательно утопить свой талант в водке. Хотя он появлялся на площадке исправно, все знали, что он присутствует чисто номинально, а всю работу за него выполняет его маленькая безропотная жена, числящаяся ассистенткой.

– Может, потом, когда Дымов придет в себя… – попытался найти компромисс Барщак.

– Когда это он придет в себя, а? К тому же у него должны быть крупные планы… а его и на среднем снимать страшно, с такой мордой!

– Но где я тебе найду другого актера?

– Где угодно! Но только чтобы он не пил! Или пил так, чтобы я об этом не знал!

Вызвали Марину, но после консультаций стало ясно, что роль Дымова ни выкинуть, ни сократить не удастся. Барщак смирился и отправил актера обратно в Москву, а вместо него вызвал на съемки Андрея Глазова, крепкого профессионала сорока семи лет, о котором поговаривали, что он не пьет и даже не ест лишнего из-за патологической жадности.

Глазов тоже не вызвал у режиссера особого энтузиазма, правда, по другому поводу:

– Он не начнет мне тут скандалить с Наташей, а?

Маленький взъерошенный Барщак позеленел. Только сейчас он вспомнил, что Глазов был тем любовником Наташи, который, собственно, и привел ее в кино – после чего она преспокойно его бросила.

– Конечно, начнет, – подлил масла в огонь присутствующий при разговоре оператор. – Зря, что ли, тарелка не разбилась…

– При чем тут тарелка? – начал заводиться Антон. – Всем и без всякой тарелки известно, что Дымов пьяница и снимать его – себе дороже! И про Глазова с Наташей тоже известно, что она использовала его, а потом выкинула из своей жизни! А у них одни совместные сцены по сценарию…

Продюсер, оператор и режиссер при этом почему-то дружно воззрились на Марину, которая благоразумно хранила молчание.

– Синема, – вздохнул Спиридонов.

– Может, у тебя получится снимать их по отдельности? – несмело предположил Барщак. Обычно он цепко держал нить съемки в своих маленьких пухлых ручках, но сейчас – сейчас что-то разладилось с самого начала, и нить ускользала от него.

– Особенно когда они на диванчике сидят, и он ей в любви объясняется, – зловеще ухмыльнулся Геннадий. – Даже не надейтесь!

– Да ладно вам, – вмешался Володя. – Андрей недавно снимался с бывшей женой, и ничего. Он отличный актер и на съемках не позволяет себе никаких фокусов. Не думаю, что с ним у нас будут проблемы. Да и Наташа, по-моему, больше занята Васей, чем мыслями о своих бывших.

– Васей? – удивился Голубец. – А я думал, у нее роман с Колей.

– Ты ее плохо знаешь, – усмехнулся Володя. – Это только чтобы Васю разжечь. Коля ей сто лет в обед не нужен.

– Кстати, нам не помешает пиар, – продюсер увидел возможность переключиться на близкую ему тему и с готовностью ухватился за нее. – Может, дать знать журналюгам? Ну, насчет Наташи с Колей.

– Лучше уж Наташи с Васей, – пробормотал Спиридонов, косясь на Марину. – Коля, конечно, звездит, но какая он на хрен звезда? Так, проходной фуфлогон для ролей второго плана.

– Стоп-стоп, – вмешался Володя. – Минуточку, съемки только начались, и что – мы тут же вбросим самый вкусный сюжет? Фильм выйдет лишь в следующем году. Какая нам польза от того, что мы сразу предъявим все наши козыри? Через полгода все уже забудут о том, что было сегодня. Вот если бы ближе к концу съемок…