Валерия Вербинина – Черная невеста (страница 5)
– А что еще он сказал? – с неожиданно пробудившимся любопытством спросила миссис Бойл, вытирая слезы. Она не то чтобы успокоилась, но Ксения видела, что молодой женщине стало чуть-чуть легче от сознания того, что муж думал о ней – до самого конца.
– По правде говоря, я ни в чем не уверена, – помедлив, призналась гостья. – И в то же время он произнес это слово очень отчетливо, словно оно многое для него значило… Вероятно, это был просто бред.
Джуди Бойл вздрогнула.
– Просто бред?
– Наверное, да. Последнее слово, которое я услышала от него, было «некролог».
В комнате наступило томительное молчание. Но Ксения была наблюдательна, и от нее не укрылось, что хотя хозяйка дома озадачена, услышанное вовсе не застигло ее врасплох. Ей явно что-то было известно. Но что?
– Я подумала, может быть, вам захочется узнать… Поверьте, я понимаю, как вам тяжело. Я… мне приходилось раньше терять близких… очень близких людей…
Ксения почувствовала, что стала говорить слишком бессвязно, и запнулась, сердясь на себя.
…Из-за чего, в конце концов, она так переживает? Ну, умер один клерк, царствие ему небесное, его место займет другой, и через неделю все уже благополучно забудут о нем…
Кроме самых близких, самых любящих людей. Те – да, те будут помнить о нем до последнего вздоха…
Ну да, ну да, помнить-то будут, спора нет, но жизнь продолжается, а мертвые – не соперники живым… И рыжекудрая вдова, которая сегодня так убивается, через несколько месяцев может снова пойти под венец, и будет перед алтарем давать клятву верности какому-нибудь Дику или Тому так же искренне, как сейчас заливается слезами…
– Это Гарри, – прошептала миссис Бойл.
– Что? – Ксения даже изменилась в лице, словно ее мысли подслушали.
– Генри Хэйли, – пояснила вдова. – Он и мой муж вместе были на войне… Боб называл его «Гарри-весельчак» или «Весельчак Гарри». А недавно тот прислал мужу такое…
Она поднялась, подошла к столу и выдвинула один из ящиков. Когда Джуди повернулась к Ксении, та увидела, что хозяйка держит в руках некогда разорванный на четыре части, а теперь аккуратно склеенный лист.
– Отвратительная шутка… По правде говоря, это даже шуткой нельзя назвать. Присылать живому человеку некролог… это кем же надо быть вообще?
В ее тоне звенело неподдельное возмущение.
– Я могу взглянуть? – спросила Ксения, начиная понимать – и в то же время не понимая ничего.
Миссис Бойл протянула ей письмо.
– Да, конечно…
Гостья пробежала глазами строки, и ее брови приподнялись.
– Я вижу, что лист склеен…
– Да. Роберт порвал письмо, но потом, когда он ушел, я вытащила его из мусора… сама не знаю зачем…
Затем, что встревожилась – можно и не объяснять. Ксения вновь просмотрела текст, на сей раз придирчиво изучая каждую букву.
– Это «ремингтон»…
– Простите?
– Напечатано на «ремингтоне». Машинка не новая, потому что хвостики букв пропечатываются не слишком отчетливо, хотя лента явно свежая… Характерный дефект – буква «е» немного ниже строки…
За окнами что-то сверкнуло, и через несколько секунд до женщин донесся удар грома – но, по правде говоря, ни одна не обратила на него внимания.
– Не нравится мне все это, – наконец подала голос Ксения. – Знакомый посылает вашему мужу глумливое письмо в форме некролога, что девятого числа тот умрет. Допускаю, что у Генри Хэйли какое-то особо тонкое чувство юмора, которое мне недоступно, но ведь в этот день ваш муж действительно умирает… почему? Или его настолько расстроило, что…
Джуди всхлипнула и опустилась на диван.
– Да, Боб действительно расстроился… Но не настолько, чтобы умереть! Я его жена, и я его знаю… то есть знала…
– Очень странная история, – призналась Ксения. – Кстати, я не вижу тут подписи автора.
– А ее не было.
– Она стояла на конверте?..
– Нет. На конверте был только наш адрес.
– Тогда почему вы думаете, что…
– Роберт сказал, что, наверное, это его рук дело. Знаете, он вообще не любил Гарри. Помнится, увидел его в ресторане и настоял на том, чтобы мы ушли в другое место…
Ксения нахмурилась.
– Когда это было?
– Где-то с неделю назад.
– Что вообще за человек этот Хэйли? Вы хорошо его знаете?
– Нет. Боб редко упоминал о нем. Мой муж вообще не любил говорить обо всем, что связано с войной… Как-то раз мы с ним столкнулись на улице, и Боб был вынужден представить нас друг другу. Потом мистер Хэйли подвез нас на своей машине.
– На машине?
– Он из обеспеченной семьи. Мистер Хэйли был очень любезен, но я готова поклясться, что Боб точно не был рад его видеть.
Вот те на. Одно дело – не любить бывшего боевого товарища, у которого нет ни гроша за душой, и совсем другое – отмахиваться от того, у кого денег куры не клюют и кто разъезжает на собственной машине. Чем-то мистер Хэйли всерьез насолил скромному служащему. Определенно…
– Вы случайно не знаете, где этот Хэйли живет? Я хочу сказать, у него довольно распространенная фамилия…
– В Мэйфере, – тотчас же ответила Джуди. – Он упомянул Гровенор-стрит… чтобы произвести на нас впечатление, я думаю. Но номер дома не сказал, а может, я просто забыла.
Да, странные, однако, причуды у обитателя одного из самых аристократических районов Лондона. Жить в Мэйфере и сочинять при жизни некрологи своим приятелям…
– Скажите, как вы сами объясняете себе случившееся? – напрямик спросила Ксения. – Допустим, мистер Хэйли заметил, что вы с мужем ушли из ресторана, чтобы не сталкиваться с ним. Он был настолько мстительным, чтобы устроить такой, прямо скажем, некрасивый розыгрыш?
Джуди нахмурилась.
– Вы знаете, мне приходило в голову нечто подобное, но… он не производил такого впечатления! – воскликнула она. – Я хочу сказать… я не могла понять, почему Боб не хочет с ним общаться… Мистер Хэйли казался таким веселым… действительно Гарри-весельчак… такой жизнерадостный человек, всегда улыбается, воспитанный, любезный… А Боб на дух его не выносил. Сидел тогда в машине, кусая губы, и только и ждал, когда нам можно будет уйти – я по лицу видела…
– Может быть, он просто завидовал богатству своего знакомого? – предположила Ксения.
– Нет, – Джуди энергично мотнула головой. – Нет, мой Боб был не такой… Никому он никогда не завидовал, это не про него вообще. Чужое богатство его не интересовало, он только о нас думал, чтобы у нас дома все было хорошо, чтобы дети не болели, чтобы с работой все было в порядке…
А ведь она действительно любила своего мужа, мелькнуло в голове у Ксении. Может быть, не той пламенной страстью, которая сжигает тех, кто любит, но – простой, честной любовью без всяких выкрутасов, без излишних переживаний и даже без громких слов… Глаза Джуди Бойл были прикованы к фотографии, стоявшей на столе, где она и ее муж были сняты в день свадьбы. Невеста в пене белых кружев прямо-таки лучилась счастьем, муж выглядел по-английски сдержанно, но его улыбка – смущенная и сияющая одновременно – выдавала, что он тоже счастлив. Ксения отвернулась. Неужели, мелькнуло у нее в голове, неужели я завидую им?
– Тем более странно то, что он сделал, – проговорила хозяйка.
– Да, этот некролог действительно странен, – невпопад откликнулась собеседница.
– Я вовсе не о том, мисс… Понимаете…
В лице миссис Бойл появилось какое-то новое, напряженное выражение.
– Я стала сегодня разбирать карточки Роберта, как раз перед вашим приходом… И обнаружила одну вещь. Он с войны привез несколько фотографий, понимаете? Так вот, те, где он стоит один, как были, так и остались. А другие, где он снят с товарищами… Но лучше я вам покажу.
Она поднялась с места, достала небольшой альбом и раскрыла его.
– Вот… Смотрите.
Ксения без труда узнала Роберта Бойла в молодом губастом солдате, который стоял и беспечно щурился в объектив. Белокурая прядь волос свисала из-под его фуражки на левую бровь.
– На следующей странице, – подсказала Джуди.
Судя по светлым пятнам клея на плотных картонных листах альбома, несколько фотографий были уничтожены полностью. От других – вероятно, групповых снимков – остались только те фрагменты, на которых был запечатлен Роберт. Все его соседи оказались аккуратно отрезаны, и только на одном фото, где солдаты стояли обнявшись, была видна чужая рука, лежавшая на плече Бойла, что придавало всей композиции какой-то нереальный вид.
– Очень любопытно, – пробормотала Ксения.