Валерия Вербинина – Адъютанты удачи (страница 59)

И, отпрыгнув назад, он с ловкостью фокусника выхватил шпагу. Клинки со звоном скрестились.

Видок был опытнее, но англичанин моложе и гораздо подвижней. Тем не менее бывший каторжник уверенно теснил своего противника.

– Боже мой! – вскричал маркиз де Ларошжаклен, случайно оказавшийся слишком близко от сражающихся, которые в пылу схватки едва не проткнули его насквозь.

С удивительной для человека его лет резвостью пэр Франции метнулся за кипарис и укрылся за его стволом.

Мгновение – и Видок выбил шпагу из рук Монтегю. Англичанин бросился за ней, оступился и растянулся на земле. Шагнув вперед, Видок приставил клинок к его горлу.

– Вы победили, – процедил одноглазый. – Можете убить меня, мне все равно. Из-за этой истории с помешанным я стану всеобщим посмешищем. Лучше смерть, чем позор.

Видок дернул рукой. Алексей видел, что в нем борются противоположные чувства. С одной стороны, он поклялся во что бы то ни стало отомстить за Ксавье, с другой – ему претило убивать безоружного.

– Ладно, – буркнул Видок наконец. – Но помни: если я тебя увижу еще раз, тебе не жить. Ты понял?

И, спрятав шпагу, бывший шеф парижской полиции спокойно зашагал к карете Ларошжаклена.

– Осторожнее! – закричала Полина.

Приподнявшись на локте, несгибаемый Монтегю извлек из-под сюртука пистолет и прицелился в спину Видоку, но выстрелить не успел. Видок быстро повернулся и метнул в него нож. Англичанин захрипел и упал лицом в траву.

– Откуда у него взялся нож? – вырвалось у ошарашенного Каверина.

– По-моему, – отозвалась Полина, – был спрятан в рукаве.

– Маленькая страховка для таких вот непредвиденных случаев, – пояснил Видок, широко улыбаясь. – Ну что, возвращаемся в Париж?

Алексей кивнул. Полина в последний раз оглянулась на дом и, не удержавшись от вздоха, зашагала следом за особым агентом нумер один.

Она так и не увидела человека в сером сюртуке, который стоял у окна второго этажа и смотрел ей вслед.

Глава 37

и последняя

Несколько дней спустя в знаменитом парижском ресторане «Матье» беседовали трое. Первым был молодой человек с выправкой военного, вторым – барышня с незабудковыми глазами, а третьим – рыжий, немолодой господин, чрезвычайно смахивающий на постаревшего льва.

– Даже смешно подумать, – говорил первый, – столько усилий, хитростей, смекалки и денег оказалось потрачено зря.

– Нет, почему же, – не согласилась барышня. – В некотором роде это было необыкновенное приключение.

– Да уж точно, – поддержал ее третий. – Если бы не оно, я бы не познакомился с вами, что было бы чрезвычайно огорчительно для меня.

Он посмотрел на молодых людей и залился веселым лающим смехом.

– Кстати, я недавно видел графа Максима.

Рука Полины замерла в воздухе.

– Де Шевран опять хочет вызвать Алексея на дуэль? Алексей Константинович, сколько можно, в самом деле? Прикончите его наконец и… и пусть он успокоится!

– Нет, – сказал Видок, смеясь. – Дело в том, что отец графа был наполеоновским префектом, и сам граф – бонапартист, хоть и не афиширует свои симпатии. Поэтому он отныне считает вас благородным человеком, пусть вы и пытались защитить только тень императора. Словом, у него нет к вам никаких претензий… и де Шевран больше не будет вас тревожить.

– Вот и хорошо, – проворчала Полина и принялась за персики.

– Собственно говоря, у него нет времени на дуэли, – добавил Видок. – Он женится.

– На мадемуазель Анжелике?

– Разумеется. Кстати, граф покаялся мне, что они с Анжеликой хотели вас убить на третьей дуэли и испортили один из пистолетов.

– Я так и думал, – заметил Алексей. – Никогда больше не стану драться без секунданта.

– Однако граф сказал мне, что чрезвычайно сожалеет о том случае и просит вас забыть о нем. Он, мол, совсем потерял голову и не знал, как вас убить. Я взял на себя смелость ответить ему, что вас хотела убить такая куча народу, что вы с удовольствием простите ему его невинное желание.

Мужчины рассмеялись, а Полина надулась.

– Не вижу ничего смешного, – проворчала она. – Кстати, вы сказали Алексею об Элоди?

– Я знаю, что девушка пришла в себя, – кивнул Алексей. – Я уже навестил ее в больнице.

…Когда он увидел ее, Элоди была еще немного бледна, но казалась такой же прелестной, как и в первый день встречи.

– Вы уезжаете? – спросила она Алексея.

– Я должен.

Элоди надула губки.

– Но вы вернетесь?

– Не знаю, – ответил молодой человек, и это было чистой правдой.

На сердце у него было тяжело. Серж Новосильцев исполнил свою угрозу и в донесении в Петербург расписал особых агентов самыми черными красками. Алексей не сомневался, что его карьера в ведомстве закончена, и был преисполнен самых мрачных предчувствий по поводу своего будущего – в отличие от Полины, которая была уверена, что все только начинается.

– Что-то вы невеселы, – заметил Видок, пристально наблюдавший за ним.

– Похоже, у нас будут неприятности, – признался Алексей. – Дело с самого начала пошло не так, как надо… Боюсь, нам не поможет даже то, что мы достали протоколы.

«Ну, мы еще посмотрим», – помыслила про себя Полина Степановна, доедая восхитительно сочный персик, и стала размышлять, какую сцену она закатит графу Чернышеву, если тот только посмеет не оценить особых агентов по достоинству.

– Я вот тут подумал… – задумчиво произнес Видок. – А зачем, собственно, вам вообще уезжать?

– Как это? – изумился Алексей.

– Очень просто, – усмехнулся старый сыщик. – Почему бы вам обоим не поступить ко мне на службу? Я бы с удовольствием взял вас в постоянные напарники. Мы бы с вами отлично сработались. Тонкостям нашего дела я, разумеется, вас обучу. Ну так как?

Полина открыла рот. Ах, если бы не Лёвушка, за которым постоянно надо присматривать, с какой легкостью она бы согласилась на предложение старика Видока!

– Не знаю, – честно признался Алексей. – Я никогда не думал стать сыщиком.

– А я что, думал? – засмеялся бывший полицейский. И вдруг понизил голос: – Между прочим, я все еще не теряю надежды найти сокровища короны. Вы могли бы поучаствовать в поисках.

– Ваше предложение – большая честь для нас, – серьезно отозвался Алексей, оглядываясь на безмолвствующую Полину, – но…

– А вы не отвечайте прямо сейчас, – сказал Видок. – Просто подумайте над тем, что я сказал. Как бы там ни было, в любое время я буду рад вас видеть. Мадемуазель Полина, не хотите еще персиков?

– Пожалуй, нет, – вздохнула Полина, героически борясь с желанием съесть еще дюжину персиков, не меньше.

– Кстати, – добавил Видок, – вы ведь так и не рассказали нам, как вам удалось найти человека, которого Эпине-Брокар хотел выдать за Наполеона.

– Все началось со слов хозяйки, – пояснила Полина и поведала, как она поехала искать синьора Альпоне, как говорила с ним на берегу и сразу же поняла, что тот не в себе.

– Только я не знала, как объяснить это Сержу и англичанину, когда они появились. Оба наверняка бы решили, что я лгу.

– Конечно, – добродушно ответил Видок. – К примеру, сейчас вы тоже лжете, хоть и знаете, что мы ваши друзья.

– Я лгу?! – немного фальшиво возмутилась Полина.

– Конечно. Когда вы говорите неправду, у вас ушки этак очаровательно краснеют. – И Видок улыбнулся.

– Алексей Константинович, – возмутилась Полина, – у меня что, красные уши?

– Э, – пробормотал офицер, – честно говоря, я не…

– А вот сейчас я посмотрю в зеркало! – воинственно объявила Полина и достала из сумочки небольшое зеркало на ручке. – И вовсе уши у меня не красные, месье Видок! Это ваш трюк, чтобы сбить меня с толку!

– Уверен, месье Видок просто хотел пошутить, – вмешался Алексей.

– А вот и нет, – парировал старый сыщик. – Я уже в Ницце заметил, что вы не хотели уезжать из того дома. Вы пару раз вздохнули, оборачиваясь на него, и никак не решались сесть в карету. И вообще такое выражение лица, какое было у вас тогда, я видел только раз – когда вам не досталась шляпка, о которой вы мечтали.