Валерия Веденеева – Возвращение наследника (страница 48)
— Дан Энхард является носителем дара этера уровня иртос и находится под божественным благословением, — продолжил Теаган. — Посягательство на его жизнь — тягчайший грех. Любые попытки причинить вред дану Энхард — прямые или через посредников — равны открытому противлению Церкви. Застарелые счёты между кланами, включая кровную вражду, не являются основанием для исключения.
Семарес вышел на середину платформы, встав так, чтобы его было видно всем.
— Старший наставник ордена Достойных Братьев, — представился он. — Меня вы тоже все знаете. Я подтверждаю каждое слово, сказанное светлейшим Теаганом. — И добавил с кривой усмешкой: — Думаю, вам не нужно напоминать, что случается с кланами, которые вызвали гнев Церкви.
Напряжение в зале усилилось.
— И еще одно, — сказал Теаган. — Прежде чем вы вернетесь к запланированной повестке, дан Энхард тоже обратится к Совету.
На трибуну я поднимался в гробовой тишине.
— Вы уже знаете мое имя. Добавлю лишь то, что вам всем стоит учитывать, — начал я. — Официально мой уровень силы — восемь камней. Те из вас, у кого хорошая разведка, в курсе, что это не так. Для тех, у кого разведка похуже, уточню: не так в большую сторону. Во время моей инициации дикая магия не только заполнила все десять камней, но и вынудила меня пробить канал на полмили под землю, чтобы сбросить остатки. Сколько это камней на самом деле — подсчитайте сами.
Тишина стала, кажется, еще более мертвой.
— Теперь об обязательствах Энхард. — Я посмотрел на главу клана Кадаши, занимавшего один из десяти «тронов», потом на главу клана Вельтар по соседству с ним. Из «Хроник», прочитанных еще в особняке Дасан, я помнил, что эти два клана были давними союзниками моих предков. И не просто союзниками, а родственниками. Виньян Кадаши, ставший мужем Вересии, был лишь последним примером таких межклановых связей. Глав кланов в лицо я, конечно, не знал, но тут пригодились выгравированные на их креслах золотые руны — не перепутаешь. — Все союзнические договоры остаются в силе.
Союзных кланов у Энхард было, конечно, больше, чем эти два, но остальные в десятку сильнейших не входили, сидели выше на обычных креслах, так что выделить их взглядом я не мог.
— Что касается старой вражды…
Слова Хеймеса о том, что заключение мира в начале правления считалось слабостью, заставили меня задуматься, как лучше поступить. Учитывая, что Церковь открыто меня поддержала, обращение к имени богини должно было выглядеть естественно.
— Наши междоусобицы вредят выживанию и процветанию человечества, — проговорил я. — Как тот, кого Пресветлая Хейма благословила великим даром, я чувствую себя обязанным оправдать ее выбор и доверие Церкви. Если кланы, с которыми мои предки начали кровную вражду, желают мира с Энхард, то я готов рассмотреть условия, позволяющие сломать Кровавые Печати.
Теперь на многих лицах отразилось недоумение, которое главы кланов даже не пытались скрыть. Некоторые оборачивались и выискивали взглядом Хеймеса. Ну неудивительно — учитывая мое предыдущее имя. А еще многие наверняка обратили внимание на наш с Хеймесом разговор перед началом собрания, пусть и не слышали слов.
Направленная на меня ненависть, кстати, слабее не стала. Причем мне все больше казалось, что основным ее источником был кто-то один. Я снова оглядел зал, и снова собравшиеся отказались встретиться со мной взглядом.
Да, хорошо, что перед приездом сюда я накинул на себя три щита — тот, кто меня так сильно ненавидел, мог и пренебречь предупреждением Церкви.
— На этом у меня все, — сказал я и повернулся к председателю. — Благодарю, дан Имберт.
— Нет-нет, подождите, дан Кентон! — воскликнул глава клана Нирах — одного из десяти сильнейших — вскакивая с места. Насколько я помнил, не союзник, но и не враг. — Объясните сперва, как вы живы, если этим летом семья вас похоронила?
На мгновение я задумался, стоит ли отвечать. Собственно, почему нет?
— Этим летом похоронили неизвестного бедолагу, которому не повезло на меня походить. Вересия отыскала его где-то на Темном Юге и выдала за меня, потом привезла в корневые земли и убила. Все для того, чтобы официально остаться единственной наследницей.
Глава Нирах кивнул, ничуть не удивленный моим объяснением.
— Насколько я понимаю, дана Вересия пыталась, кроме того, убить и вас? Представитель Церкви сообщил, что она была арестована за покушение на носителя дара этера.
— Она была арестована за покушение на убийство другого носителя дара этера, своего племянника, — поправил я.
— Вот как. А вы рано начали, — взгляд главы Нирах стал оценивающим. С некоторым запозданием я сообразил, что он решил, будто Вересия пыталась убить
Да уж…
У меня мелькнула мысль объяснить ситуацию, но я все же решил этого не делать. Если главы кланов еще не знали о существовании нашей с Вересией сводной сестры Милины, то сообщать им об этом не следовало. А то ведь наверняка попытаются ее разыскать и использовать.
— Если это все, что вы хотели спросить… — начал я, но глава Нирах тут же замотал головой.
— Нет-нет, у меня есть еще один вопрос. Всем известно, что энхардцы прежде допускались к служению богине только после отречения от клана. Однако у вас ситуация иная — вы наследник и практически глава. Как же так получилось?
Всем известно, да? Хотя Семарес упоминал, что дед Таллиса, энхардец, в клане уже не состоял. Ну что сказать, логично: церковники не горели желанием принимать к себе одиозных некромагов. Возможно, отречение от клана лишало энхардцев доступа к магии смерти.
— Разве я стал жрецом или вступил в церковный орден? — я приподнял брови.
— Но…
— Если у дана Эрмуза есть конкретная претензия к Церкви, он может высказать ее мне напрямую, — вмешался Теаган.
Глава Нирах, сложив руки у груди, слегка ему поклонился.
— Это ни в коем случае не претензия, светлейший, лишь невинное наблюдение. Подобным вниманием Церковь не одаряла даже дана Хеймеса, а он, как мы знаем, был отмечен богиней еще до рождения. Отсюда мое удивление.
— Дар этера уровня иртос уникален, людей с ним не рождалось уже несколько веков, — проговорил Теаган. — Поэтому Церковь сочла нужным предупредить потенциальных недоброжелателей дана Кентона о последствиях.
— Понимаю, — глава Нирах вновь склонил голову. — Благодарю за объяснение. — Потом повернулся ко мне. — Благодарю и вас, дан Кентон.
Но не успел глава Нирах сесть, как с места, расположенного на три ряда выше, поднялся молодой мужчина, которого я, увы, опознать не смог — на его кресле надписи золотом не было.
— Раз Церковь вас признала, дан Кентон, — начал он, — то я, конечно, не смею задаваться вопросом, тот ли вы, за кого себя выдаете. Но все же позвольте спросить: почему вы ушли из клана еще подростком и чем занимались все эти пять лет?
Ха! Хотел бы я сам это знать!
— Спросить вы, конечно, можете, — я кивнул. — Но разве я обещал, что отвечу на все вопросы?
Мужчина нахмурился.
— Дан Кентон…
Пение магических защит дворца, которое я постоянно слышал на периферии сознания, дрогнуло и сбилось. Зазвучало вновь — но уже иначе. Звук распался на десятки фальшивых нот, которые пытались, но не могли вернуться к прежней гармонии.
Неизвестный дан продолжал что-то говорить, мешая мне слушать, и я резко вскинул руку.
— Тихо!
— Дан Кентон! — немедленно возмутился тот, — вы…
Я махнул рукой, отсекая его звуковым барьером, и продолжил вслушиваться. Да, определенно, сбой был не случаен. Я сдвинул зрение, но реальность в слоях этера пока ничем не отличалась от обычной.
— Кто-то ломает защиту дворца, — произнес я вслух.
Эффект мои слова произвели моментальный. Не случилось ни паники, ни восклицаний «Невозможно!» — все главы кланов были опытными боевыми магами и в ситуации вероятного нападения предпочитали сперва действовать, а уже потом выяснять причины либо высказывать сомнения. Вокруг многих тут же взметнулись личные защиты — настолько мощные, что их было видно невооруженному взгляду. А еще я услышал массовую активацию амулетов. Именно услышал — чистые голоса их магии почти заглушили испорченный хор дворцовых защит.
Добавлять к своим трем щитам что-то еще я не стал — меня и эти-то неприятно сковывали.
Хм, кстати — направленная на меня ненависть ослабла незадолго до того, как я предупредил о нападении. Пожалуй, это случилось именно в тот момент, когда я услышал, как ломаются защиты. Все указывало на то, что именно владелец ненавидящего взгляда стоял за нападением — а когда начал действовать, переключился.
Но кто это был?
Я еще раз обвел взглядом всех присутствующих. Нет, непонятно. И говорить о том, что среди нас враг, тоже не стоило: слишком многие даны воспримут это как приглашение обвинить давних недругов в предательстве и заодно от них избавиться — а настоящий виновник ускользнёт.
Кто-то из данов, находящихся ближе всего к выходу, перемахнул через низкий барьер, отделявший ряды от прохода, рванул к двери и попытался ее открыть. Дверь на мгновение окутало красноватое сияние, а потом дана отбросило назад.
Ясно. Тот, кто ломал защиты, позаботился запечатать и выход.
А потом стало не до размышлений: с оглушающим скрежетом защиты дворца рухнули, и тут же зал наполнился новым звуком — будто где-то совсем рядом невидимые барабанщики отбивали ритм.