Валерия Веденеева – Возвращение наследника (страница 33)
Это было непохоже ни на что, с чем я сталкивался прежде. Вспышки воспоминаний, наплывы эмоций, обрывки мыслей и самых разных звуков. Разум человека походил на многоуровневый лабиринт, где ходы прямо на глазах либо сливались друг с другом, либо раздваивались; где верх и низ постоянно менялись местами — и где весь этот хаотичный пейзаж был испещрен бессчетным количеством мелких отверстий, будто прорытых зубастыми червяками.
А потом я увидел и их самих, этих «червяков» — крохотных черных тварей, созданных из чистой энергии, как и мои паутинистые нити, только не связанных со своим создателем напрямую.
Я призвал силу и направил ее на «червяков», но сгустки черной энергии пропустили мою атаку сквозь себя, а вот лабиринт разума содрогнулся и часть ближайшего уровня обратилась в пыль.
Я торопливо отозвал неиспользованные остатки магии — нет, так нельзя, а то вместо спасения я сам Диуса и прикончу.
Но как мне тогда уничтожить это враждебное присутствие?
Судя по спору Диуса с самим собой — или, вернее, с влиянием Великого Древнего, — Диус перестал верить, что Пресветлая Хейма все еще заботится о человечестве.
Хм…
Во время инициации я видел Верхний Мир и слышал голос богини, певучий и нежный, — то был яркий образ, ничуть не поблекший за прошедшие полгода. А делиться воспоминаниями я уже умел.
Вытянув образ Верхнего Мира из памяти, я насытил его силой и выпустил в лабиринт разума Диуса.
Я держал этот образ, и держал, позволив Диусу не только видеть небесную обитель богини, но и слышать ее голос, и вот — хаотичное передвижение мыслей, звуков и образов замерло. Будто сам человек замер и затаил дыхание. А потом все залил слепящий белый свет — и когда свечение ослабло, в разуме Диуса не осталось ни единого сгустка черной энергии.
Вера. Там, где не помогла моя сила, возрожденная вера самого человека справилась. Прорытые демоническими «червяками» отверстия остались, но теперь их заполнял тот самый белый свет.
Получилось.
Я вытянул паутинистые нити наружу, и мое сознание вновь стало целым.
Я выдохнул и потряс головой, избавляясь от остатков странного чувства, принесенного расщеплением. Потом перевел взгляд на Диуса — тот, оказывается, сполз на пол, и теперь, стоя на коленях, смотрел невидяще в пустоту перед собой. По его щекам катились слезы, а он, не замечая, лишь повторял:
— Прости, Пресветлая! Прости меня! Прости!
Глава 21
Барьер, отделявший нас от Теагана, исчез, и я торопливо создал вокруг Диуса свой собственный — на случай, если Теаган вновь попытается его убить. Но Теаган больше не пытался, хотя камень в его кольце все еще горел. Он лишь смотрел на молящегося Брата и недоуменно хмурился. Затем перевел вопросительный взгляд на меня.
— Что это значит?
— Я помог ему освободиться.
— Освободиться от Великого Древнего?
Я кивнул.
— Он еще не успел потерять волю и сопротивлялся демону как мог, поэтому все получилось.
Теаган помолчал, продолжая изучать Диуса будто диковинного зверя, потом снова посмотрел на меня.
— Ты гарантируешь, что теперь он не превратится в одержимого?
Я пожал плечами.
— Это можно гарантировать не более, чем в случае с любым другим человеком. Если его вера вновь пошатнется, всякое может произойти.
Диус прекратил молиться и поднял на нас глаза. Встал.
— Моя вера больше не пошатнется, — проговорил он твердо.
В свои слова он верил.
— Почему это случилось? — спросил я. — И когда?
Диус опустил взгляд.
— Полгода назад, — проговорил он, — на Границе погиб мой сын… Я… у меня и прежде мелькали мысли, что Пресветлая Хейма нас покинула, а тут они вовсе стали навязчивыми. А потом — я очень долго не понимал, что голос в моей голове не мой собственный…
У меня возникло сильнейшее ощущение, что хотя Диус и не солгал, ситуацию он сильно смягчил, и что полгода назад, после такой потери, у него не просто появились сомнения, а, возможно, случился полный срыв с проклятиями в адрес богини. Эти мысли, впрочем, я не озвучил — Теагану их слышать не следовало.
Тем более что он как раз начал говорить:
— От имени Церкви Пресветлой Хеймы, как второй пред ее сияющим престолом, я лишаю тебя, Диус Агрил, титула…
— Подожди, — прервал я его.
— Что не так? — Теаган бросил на меня быстрый взгляд.
— Думаю, достаточно будет отправить Брата Диуса к Вопрошающим. Если выяснится, что он не совершал преступлений, пусть остается комендантом.
— Я не совершал! — тут же вклинился Диус. Не солгал, кстати.
— Он почти стал одержимым! — возмутился Теаган, проигнорировав слова Достойного Брата.
Я вздохнул.
— Если мы будем снимать людей с должности за каждую мелочь, то очень скоро все руководство окажется разжаловано до рядовых.
— Мелочь⁈ — Теаган негодующе уставился на меня. — Почти одержимость ты называешь мелочью⁈
— Под мелочью я имею в виду еще не совершенные проступки или же такие, которые не принесли реального зла. Так что отправим его к Братьям Вопрошающим, проверим…
— Светлейший посланник, неужели в Церкви все так плохо? — опять вклинился в наш разговор Диус. — В смысле, с ее руководством? И старшая наставница Иринг — она, как и я, тоже поддалась демону? Поэтому я не смог ее увидеть?
«Светлейший посланник» — эти слова на мгновение выбили меня из колеи. Так ко мне еще не обращались, хотя в священных книгах, в жизнеописаниях моих предшественников, я что-то подобное встречал.
— Ситуация с Иринг сложнее, чем ваша, и знать детали вам не нужно, — ответил я Диусу после короткой паузы. — Что касается Церкви, то моя главная забота — очистить ее ряды от предателей, сделать ее вновь сильной и праведной. Этим мы с да-виром и занимаемся.
Диус бросил в сторону Теагана косой взгляд.
— А известно ли вам, светлейший посланник, — проговорил он мрачно, — что наш да-вир предал учение Пресветлой Хеймы, вступив в ряды белой секты?
М-да, правильно я еще при встрече определил, что характер у этого Достойного Брата весьма ершистый — заявить такое в лицо самому Теагану дорогого стоило! Особенно для человека, который сам под подозрением.
— Я раскаялся в своем поступке и отбыл отмеренное мне судом наказание, — ничего не выражающим тоном проговорил Теаган, а его лицо превратилось в идеальную маску. Впрочем, я уже достаточно хорошо его знал, чтобы понимать — слова Диуса его больно задели.
И кстати, в словах Теагана не было ни капли лжи — значит, и впрямь раскаялся.
— Я узнал о ситуации с белой сектой еще летом, — ответил я Диусу, а потом, под влиянием неожиданной мысли, добавил: — Возможно, на то была воля богини. Да-виру было суждено оказаться в Броннине одновременно со мной, чтобы помочь мне спасти клан аль-Ифрит. — И на случай, если Диус не был в курсе, пояснил: — Земли клана особо хранимы Пресветлой Хеймой, а нынешнего главу богиня благословила еще до того, как он появился на свет.
— Помочь вам спасти клан? — недоуменно повторил Диус. — Каким образом?
— Если бы да-вир вовремя не рассказал мне про слои этера и про то, что означает слышимый мною звук, я бы не успел остановить прорыв магии при дикой инициации, и все в замке погибли бы.
Судя по лицу Теагана, объяснить свою ссылку особой волей богини ему прежде не приходило в голову. Диус же, похоже, вовсе не знал, что тут думать.
— Светлейшему посланнику виднее, — проговорил он наконец.
— Вот и хорошо, — я кивнул, собираясь напомнить Диусу о клятве, но тот заговорил о ней сам.
— Почему вы еще не объявили о своем посланничестве? Почему мне о нем нужно молчать?
Я поморщился, представив, как в очередной раз придется объяснять, что я, во-первых, еще не готов выступить против высших демонов, а во-вторых, не доверяю магистрам Церкви. Но Диус заговорил снова, сам отвечая на свои вопросы.
— Хотя нет, я зря спросил. Вы абсолютно правы, с этим не стоит торопиться. Слишком много высокопоставленных магов попытаются вас убить, когда узнают правду.
Хм…
— Высокопоставленных магов Церкви? — уточнил я.
Диус моргнул.