Валерия Веденеева – В чужом клане (страница 37)

Я вновь обратил внимание на сцену — Священная Пьеса закончилась и актеры, получившие заслуженные овации и собравшие множество звонких монет, начали исполнять новую пьесу, или, скорее, короткую забавную сценку из обыденной жизни про хитрую служанку, пройдоху-купца и простоватую дану, которую все так и норовили обвести вокруг пальца.

И я смотрел и опять верил — жесты, мимика, интонации, все было подобрано в совершенстве. Эти лицедеи действительно были одними из лучших, если не самыми лучшими, в стране. И чем дольше я смотрел, тем четче передо мной вырисовывалась одна идея.

Когда сценка закончилась и стражники начали оглядываться в поисках бочек пива, которые предприимчивый народ уже выкатывал на площадь, а Зайн потащил десятника к открытым ларькам, где продавали сладости, я махнул рукой, показывая, что задержусь здесь, а потом обошел сцену и оказался с противоположной стороны, где лицедеи уже собирали декорации.

— Я хотел бы поговорить с ваном а-Кораком, — сказал я ближайшему ко мне человеку, молоденькой актрисе. Та моргнула, а потом неожиданно фыркнула.

— Я бы тоже хотела поговорить с дедушкой, но он уже пять лет как мертв!

— Тогда кто глава труппы?

— Вана а-Корак, — и актриса указала на величавую матрону, стоявшую немного в стороне и руководившую сборами. Я помнил ее, она играла в обоих пьесах. И даже нет, не играла, жила.

Услышав свое имя, она повернулась к нам, вопросительно поднимая брови.

Что ж, высказать свою идею прямо сейчас было ничуть не хуже, чем в любое другое время…

— Итак, вы желаете, чтобы я либо иной опытный лицедей из нашей труппы научил вас… притворяться? Я все верно поняла, юный дан? — мы стояли сейчас в стороне от основной группы актеров, шум сборов перекрывал посторонние звуки, и я надеялся, что наш разговор никто не слышал. Хотя, если вана даст добро, вряд ли это надолго останется тайной для ее людей.

— Да, все так.

— Но зачем вам?

Я вздохнул.

— Я устал от того, что все мои мысли можно прочитать по лицу. Надоело быть открытой книгой.

— И вы полагаете, что за неделю сможете освоить искусство, на которое у нас ушли годы? — насмешки в голосе матроны не было, только искреннее недоумение.

— Что смогу освоить, то смогу, — отозвался я.

Конечно, я не рассчитывал превратиться в настоящего лицедея, но мне надо было научиться носить хотя бы нейтральную маску, подобную той, что сидела как влитая на большинстве аль-Ифрит, когда они не желали выдать свои чувства.

Матрона задумалась.

— Каждый вечер мы выступаем, днем у нас репетиция, но я могу выделить время для вас утром. Рано утром. Юному дану придется пожертвовать сном.

— Юный дан пожертвует, — согласился я.

Мы обговорили место — гостиницу, в которой труппа остановилась; время; оплату. Должно быть, «юный дан» не выглядел богачом, поскольку запрошенную матроной сумму я вполне мог себе позволить.

Когда мы закончили разговор, толпа перед сценой уже вся рассосалась. Чуть дальше музыкант играл на скрипке веселую мелодию и народ, не стесняясь, вовсю плясал. Каблуки кавалеров выбивали дробь на каменной мостовой, взлетали в вихре нарядные юбки дам, взрывами доносился веселый смех.

Вечернее ощущение благости лишь усилилось, но спокойное расслабленное довольство жизнью сменилось на более яркое, живое, заставляющее кровь быстрее бежать в жилах.

Интересно, я умел танцевать?

Должен был.

По идее.

Как там сказала Амана? «Веселись»? За свою недолгую новую жизнь я даже и не пробовал, как это, если не считать сражений с демонами, монстрами и Безлицыми. Хотя что-то мне подсказывало, что подавляющее большинство людей не посчитает такое времяпрепровождение весельем.

Я огляделся по сторонам, а потом ноги сами понесли меня к танцующим. Стоило попробовать то, что весельем считали обычные люди.

Глава 23

Танцевать, как выяснилось, я умел.

Вот моя рука обвилась вокруг талии незнакомой черноволосой девушки, которая в этом круге танца оказалась рядом. Я прижал ее к себе, оттолкнул, раскрутил так, что ее длинные юбки взлетели выше колен, поймал снова.

Еще, еще и еще.

Воздух пульсировал весельем и энергией, девушка вдруг заливисто рассмеялась, и я тоже заулыбался, без причины, просто так.

Потом мелодия танца изменилась, и я каким-то образом понял, что это означает перемену партнеров. И действительно, через пару мгновений черноволосая девушка оказалась рядом с другим кавалером, а передо мной появилась фигуристая блондинка. Рассыпанные по ее лицу веснушки в свете фонарей будто отливали золотом, и таким же золотом отливал длинный пушистый хвост, которым она игриво махнула мне по груди.

Что?

Хвост?

Я не споткнулся лишь благодаря усилию воли.

Блондинка заулыбалась, а ее второй хвост обвился вокруг моего пояса.

Еще и второй?

Танец продолжался, но сейчас я двигался бездумно, будто оживленный магией голем. Все мысли были направлены на то, чтобы понять, что происходит.

Я уже видел подобные хвосты, но, во-первых, лишь на мгновение, во-вторых, они принадлежали не человеческим телам, а лисьим. Один раз это случилось, когда я провалился в теневое королевство и Амана превратилась там в черную лису, а другой, когда, всего на мгновение, дети Хеймеса вдруг стали лисятами.

Но сейчас никакого теневого королевства вокруг не было, и эта девушка передо мной во всех остальных отношениях выглядела полностью человеком. Только с двумя хвостами.

Дело было в фестивале? Во время него небесные лисицы спускались в мир людей и… щеголяли вот так перед всеми?

Почему меня никто не предупредил, а?

Когда ритм музыки снова изменился, возвещая о смене партнеров, я шагнул в сторону, покидая танцевальный круг.

Умом я понимал, что небесные лисицы не относились ни к демонам, ни к монстрам. Были, насколько я успел понять, благими существами, служащими богине. Но они не являлись людьми, и я понятия не имел, чего можно было от них ожидать! Одна пересказанная Кастианом сказка о Господине Лисе и одна увиденная Священная Пьеса — явно недостаточное основание, чтобы делать какие-то выводы.

Люди вокруг веселились. Пили — но я не видел ни единой пьяной драки. Танцевали, иногда под музыку и с партнерами, иногда сами по себе. Смеялись шуткам друзей или просто так. Жевали купленные тут же в лавках пирожки и жмурились от удовольствия с таким видом, будто в жизни им не встречалось ничего вкуснее. Пели песни, которые должны были звучать вразноголосицу и бить по ушам, но вместо того выходили мелодичными и приятными.

И везде, куда бы я ни кинул взгляд, везде я видел людей с лисьими хвостами. Среди танцующих, пьющих, поющих песни. Видел даже лисьих детей, и мелких, и постарше, снующих в толпе, устраивающих какие-то свои непонятные игры.

Никто не обратил на меня внимания, когда я вышел из толпы, скользнул в пустой темный переулок и забрался там на крышу старого одноэтажного дома, чтобы видеть всю площадь с высоты.

Лисиц были десятки, если не сотни. Конечно, меньше, чем обычных людей, поскольку на площади собралось, наверное, полгорода, но свет фонарей высвечивал рыжие и золотистые хвосты так ярко, что лисы затмевали своим присутствием обычных смертных.

Ни одного черного хвоста, как у Аманы, я, кстати, не увидел.

И почему он у нее вообще был? Она тоже принадлежала к небесным лисицам? К ним относились все аль-Ифрит? Или только Старшая семья?

Мне очень хотелось спросить ее об этом, когда в следующий раз увижу, но это было слишком рискованно. В конце концов, будь принадлежность аль-Ифрит к небесным лисам широко известна, за прошедшие недели до меня бы это уже не раз донеслось, если не от самих аль-Ифрит, то от слуг, стражников либо, хотя бы, в случайно услышанном разговоре.

Я продолжал наблюдать за толпой на площади и видел, что обычные люди не замечали хвосты лисиц — не отклонялись, когда те мелькали у них перед лицами или даже касались кожи, не пытались двигаться так, чтобы не наступить на них. Обычные люди вели себя с лисами так, будто те ничем не отличались от них, и чем дальше, тем менее вероятным мне казалось, что хоть кто-то, кроме меня, видел настоящую реальность.

И что теперь? Вновь смешаться с веселящейся толпой я не мог — был уверен, что выдам себя, и кто знает, как прореагируют лисы на то, что их присутствие раскрыто.

Пожалуй, лучше всего было вернуться в городскую резиденцию.

Там оказалось пусто. Не полностью пусто, конечно, стражники и стояли у входа, и попадались мне по пути, но ни хозяев, ни слуг я не видел — скорее всего тоже веселились.

До выделенных мне покоев я не дошел — как раз поднимался по лестнице, когда из-за поворота на полной скорости вылетел Зайн и не покатился кубарем по ступенькам только потому, что я успел ухватить его за шиворот.

— Ой, Рейн, а ты уже вернулся? — выпалил мальчишка, болтаясь в моей руке, как взятый за загривок котенок. Я аккуратно поставил его на пол.

— Под ноги смотри.

— Ага, буду. Я как раз искал кого-нибудь, кто может помочь. Пойдем!

— Что случилось? И почему ты здесь, а не на площади?

— А, ну я там заснул, и Эддир отнес меня сюда. Только я уже выспался, а никого нет. И мне стало скучно, а потом я нашел трубу.

Я моргнул — труба из общего контекста разговора как-то выбивалась.

— Только я сам ее развернуть не могу, там силу надо. Пойдем!