Валерия Веденеева – Последняя из своего рода. Том 2 (страница 5)
Тор продолжал говорить, но внимание Мервина вновь сместилось на Нити. Показалось, словно хор их голосов изменился. Мгновение тишины, и…
Принц прервался на полуслове, когда Карос неожиданно вскочил на ноги, разворачиваясь к таирту:
— Мервин, что ты делаешь? Мерв…
Что именно хотел сказать Карос, таирт уже не услышал: закрывшиеся за его спиной Врата отрезали все звуки, оборвав связь с этой реальностью.
Глава 6
Дышать оказалось так вкусно, так сладко…
Я вновь смогла наполнить легкие воздухом, и прежний ужас медленно отступил. Еще несколько мгновений — и я была уже чем–то большим, чем тело, обезумевшее от страха смерти.
Я — эль–туань, владеющая магией по праву рождения и крови.
Я — Риэль Шоралл.
Я… — но где я?
Оказалось, что я лежала на полу в небольшой овальной комнате, стены которой излучали бледный свет — и являлись единственным его источником. Здесь не было окон, не было дверей, — по крайней мере, видимых. На мне была та же одежда, что и в саду, и я не ощущала ни голода, ни жажды — очевидно, времени прошло немного.
Поднявшись, я попыталась вызвать Нити, найти выход отсюда — и в собственном разуме наткнулась на плотную стену. Полная блокировка. Кто бы ни принес меня сюда, сделал он это не из благих побуждений.
Текли медленные минуты. Я пыталась снять блок, сделать хоть что–то… И изо всех сил давила страх, заставляя себя не гадать о том, что ждет меня в будущем…
Потом, без всякого предупреждения, одна из стен растаяла в воздухе. В проеме стоял мужчина — мой старый знакомый.
— Мое почтение, Ваше Высочество, — он склонил голову в пародии на придворный поклон, но его взгляд ни на мгновение не покидал моего лица. Наша прошлая встреча кое–чему научила этого кадари.
— Стинн ар-Гор, какая неожиданность, — я попыталась любезно улыбнуться, но ощутила, что результат больше походил на звериный оскал. В душе поднялась злость, кожу на лице начало неприятно покалывать.
— Чем обязана столь приятной встрече? — в мой голос прорвалась ярость. Увы, притвориться невинной овечкой во второй раз не получится.
— Я соскучился по вашей волшебной красоте, принцесса, — улыбнулся в ответ Стинн, но взгляд у него был ледяной.
— Тронута, — я кивнула в ответ.
Несколько мгновений мы оба молчали, но воздух между нами почти звенел от напряжения.
— Мы с таким нетерпением ожидали вашего визита, принцесса, — после краткой паузы продолжил Стинн. — Он так много значит для нас. Прошу.
Кадари отошел в сторону, освобождая проход, предлагая мне выйти из белой комнаты. Низкие потолки коридоров давили почти физически, вызывая желание сгорбить плечи. Я стряхнула неприятное ощущение, гордо вскинула голову. Поворот, еще один, и я замерла на середине движения — это место мне было знакомо. Хотя я никогда не бывала здесь во плоти, видения в Зеркале Истины забыть невозможно. Крепость клана ар-Гор, которую я-Дух Бездны уничтожила в одной из ветвей будущего. Если бы ко мне вернулась хоть часть Ее силы! Но я оставалась беспомощна, как никогда не имевший Дара человек.
Стинн обернулся ко мне, вопросительно приподнял брови, ожидая объяснений задержки.
— Где мы? Как я здесь оказалась? Не сделаю больше ни шага, пока не услышу объяснений!
— Ничего страшного, — кадари вновь любезно улыбнулся, но взгляд его наполнился откровенной издевкой. — Вашего согласия, принцесса, вовсе не требуется.
Я хотела сказать что–то еще, но внезапно поняла, что язык отказывается подчиняться. А потом мои ноги, без всякого моего на то согласия, возобновили движение. Первые шаги чувствовались деревянными, даже болезненными, но потом тело нашло правильный ритм и плавность движений вернулась. Все, что осталось моим собственным, — это жжение в глазах от подступающих слез. Мне было жутко, жутко еще и оттого, что я знала: магия Разума, которую применил ко мне ар-Гор, недоступна нам, эль–туань, и, как мне казалось прежде, недоступна и кадари.
Мне не пришлось гадать, кто владел ею, я и так прекрасно помнила: дженнай, любимцы Богов Хаоса, первыми отступившие от законов Властелина. Наши жрецы говорили, что Духи Бездны уничтожили всех дженнай. Похоже, жрецы ошибались…
— Мы почти на месте, — кадари поднял руку, и стена перед нами исчезла. Черный купол, высоченные колонны, аскетически обнаженные стены без фресок и украшений, пол, выложенный гладким красным камнем. Черное каменное возвышение посередине, все в глубоких трещинах. Возвышение, слишком похоже на алтарь для жертвоприношений.
Мы оказались во внутреннем храме кадари — ничем другим это сооружение просто не могло быть.
Не отрываясь, я смотрела на алтарь, чувствуя, как страх горьким комом поднимается к горлу. Среди эль–туань давно ходили слухи, что кадари практикуют жертвоприношения разумных, но политика моего отца диктовала закрывать глаза и на это, и многое иное. И вот…
Потом я посмотрела на кадари, собравшихся в храме. Здесь вместилось не меньше половины клана; кадари старались казаться спокойными, но во взглядах нет–нет и проглядывало радостное ожидание, предвкушение чего–то замечательного. Я видела это в глазах и взрослых, и стариков, и детей.
Кадари не собирались ничего объяснять мне: жертве ни к чему знать подробности ритуала. Кукловод дернул за невидимые нити, и я послушно подошла к алтарю. Это походило на мерзкий кошмар, и я даже уверила себя, что это он и есть — на одно краткое мгновение.
— Прошу, принцесса, — Стинн щедрым жестом указал на алтарь. — Ваше последнее ложе ждет вас.
Я вновь посмотрела на алтарь. Трещины в его камне не казались больше беспорядочно разбросанными по поверхности, теперь они складывались в рисунок, в древний, почти позабытый символ. В руну Хаоса. Стинн задумал не просто принести меня в жертву своим темным богам, он задумал развоплотить меня, убить не только тело, но и душу! Для Хаоса нет лакомства приятнее, чем душа смертного.
Ужас сжал мне горло, кровь оглушающе забилась в висках, глуша иные звуки. Мне стало страшно почти до физической боли, страшно как никогда прежде, и мысли вернулись к единственной сущности, которая могла бы помочь. Пусть за дорогую цену, но не дороже, чем мое посмертие!
Я не знала имени Дочери Властелина, и было ли вообще у нее имя — кроме моего. Не знала, бывают ли у Духов Бездны имена… Мне сказали, что я свободна от нее, что она ушла — но мои сны, но мои воспоминания…
«Вернись!» — закричала я в собственном сознании, потому что только там я вольна была это сделать. — «Вернись, стань со мной единым целым! Спаси меня! Пожалуйста, вернись!»
Никто не отозвался.
Никто не пришел…
…Алтарь под моим телом оказался теплым, словно изнутри его подогревала невидимая печь. И еще — я не могла избавиться от ощущения, будто тепло камня не сухое и чистое, как ему положено, а теплое, вязкое и влажное, как внутренности животного. Словно меня, еще живую, уже переваривал какой–то злой божок.
Мои открытые глаза, не мигая, смотрели на купол храма, весь испещренный рунами, и каждая из них была лишь вариацией руны Хаоса.
Ритуал начался с песнопения… со скребущего, возрастающего звука, от которого, казалось, лопнут барабанные перепонки. Звук был настолько отвратителен, что через несколько мгновений я мечтала только об одном — чтобы он прекратился. И не сразу заметила, что на куполе в такт этой дергающейся, пронзительной мелодии начали двигаться руны: изгибались, свивались, словно змеи во время совокупления. Их танец завораживал, держал, и я не могла отвести взгляда, не могла даже моргнуть. Я словно падала, но, вопреки всем законам природы, падала вверх, в круговерть пляшущих рун, в перевернутое небо купола.
Мысли начали путаться, замельтешили воспоминания, вскидываясь в сознании разорванными отрывками:
Воспоминания неслись перед мысленным взором все быстрее, их образы казались все более и более смутными, и я внезапно осознала: всего, что я уже вспомнила, во мне больше нет. Моя личность, моя память, мое осознание самой себя распадалось на части, с каждым мгновением, каждым проходящим образом меня становилось все меньше.
Накатил ужас, но тут же исчез, украденный рунами Хаоса.
И, когда это произошло, я испытала столь сильное облегчение, что не сразу поняла: ощущения тела исчезли. Вообще. Я не видела, не слышала, не чувствовала…
Наверное, меня тоже больше не существовало…
Интерлюдия 2
Небо Бездны, всегда спокойное и полное ярких немигающих звезд, в этот раз встретило Мервина яростной бурей. На магических вихрях неслись обрывки реальностей–миражей, звездный путь больше не казался установленным однажды и навсегда — он менялся буквально на глазах. Рисунки созвездий искажались. То здесь, то там закручивались спирали темной материи, пожирающей пространство и время. Границы миров расплывались, щиты на немногих защищенных вздрагивали от внешнего давления, а передвижение сквозь Бездну больше не ощущалось привычным полетом — теперь это было почти неконтролируемое падение…