Валерия Веденеева – Первые нити паутины (страница 29)
Я потянулся к Корневой Башне, готовый обменять этот секрет на наше спасение… Безрезультатно. Словно что-то отрезало ее от меня, как тогда, в Городе Мертвых.
— Ну что, Рейн, — Кастиан посмотрел на меня с кривой усмешкой, — ты вчера упоминал, будто видишь душу города. Может, хоть она выведет нас из-под блокады?
Судя по тону и выражению лица, это был не реальный вопрос, а попытка пошутить, чтобы хоть немного отвлечься от мыслей о грозящей гибели, но я действительно задумался. Когда я сказал Кастиану, что во время прогулок по столице вижу «душу города», это было попыткой для меня самого объяснить ощущение чего-то живого и разумного, чего-то куда бо́льшего, чем отдельные человеческие жизни. Это ощущение было не таким явным и ярким, как облако тихой радости, которое нависало над Броннином во время фестиваля Небесных Лисиц. Оно было размытым, еле уловимым. Но все же оно было.
Только вот я понятия не имел, как с этим «чем-то» общаться и возможно ли это вообще.
С другой стороны, что я терял?
Попытка задать вопрос «ощущению» со стороны выглядела бы, наверное, забавно. Хорошо, что никто не мог этого видеть — все происходило у меня в голове.
И ответ, на удивление, пришел — такой же размытый и еле уловимый, как само «ощущение».
— Туда, — сказал я, показывая на узкий проход между домами, который, по всем признакам, должен был закончиться тупиком.
Кастиан заморгал, открыл было рот, но ничего не спросил. Лишь встряхнул головой и зашагал в указанном направлении.
Проход действительно закончился тупиком, причем таким, куда не выходило ни единого окна соседних домов, но ответ «души города» продолжал звучать у меня в голове и указывать направление.
Я остановился перед тем, что казалось глухой стеной. С соседних крыш на нее свешивались многочисленные зеленые стебли ползущего плюща, и я начал методично отодвигать их один за другим и простукивать камень.
Под третьей группой стеблей звук от удара оказался совсем другим, пустым и гулким.
Это был не камень. Это был картон, искусно покрытый неровной глиной и покрашенный в цвет камня. Картон, а за ним пустота.
— Это даже не магия, — пробормотал Кастиан, пока мы в четыре руки открывали проход. — Это обычная человеческая подделка.
— А ведь хорошо придумали, — сказал я. — Имперские ищейки натренированы в первую очередь видеть магию и ее следы, а не такое вот.
Картон, как оказалось, закрывал дыру в стене, достаточно большую, чтобы в нее без труда пролез взрослый человек. А за стеной обнаружился заброшенный сад, густо заросший высокой травой и кустарником, с полуразрушенным колодцем рядом со стеной и небольшим старым домом, видневшимся в его дальней части.
Все остатки маскирующего картона я бросил в колодец и аккуратно расправил ветки вьюна так, чтобы они закрывали тайный проход, и чтобы мимолетный чужой взгляд ни за что не зацепился.
— Эта… душа города… планировала привести тебя именно сюда? — спросил Кастиан, скептически оглядывая неухоженную зелень вокруг.
— Не совсем, — отозвался я, одновременно продолжая вслушиваться в слабый, еле слышный ответ, потом махнул рукой в сторону дома. — Надо идти дальше. Туда.
Потом мы почти одновременно подняли головы, проследив за желтоватой дымкой, которая закрывала уже треть неба.
— Когда барьер достигнет зенита, блокада начнет работать на полную мощность, — сказал Кастиан. — Если до этого момента мы отсюда не уберемся, то сопротивляться ее давлению не сможем.
Глава 19
Дом внутри оказался грязным, но не темным. Его крыша во многих местах провалилась, так что света, несмотря на маленькие окна, хватало.
— Где-то здесь, — сказал я, кружась по комнате и самому себе напоминая потерявшую след гончую, — точно где-то здесь.
Увы, ответ, полученный мною от «души города», состоял отнюдь не из слов и даже не из четких картин, а из смутных образов и ощущений. Очень смутных.
Я попытался вытащить из них что-то более определенное.
А потом, наконец, указание направления:
Я перестал кружить и, как до того со стеной, начал простукивать деревянный пол. В центре комнаты несколько досок отозвались гулким звуком, выдав пустоту.
Когда мы их сняли, то обнаружили каменную лестницу, а в лицо нам пахнуло холодом и сыростью — точно так, как обещала «душа города».
— Этот купол магической блокады — он идет только по поверхности? — спросил я Кастиана. — Или уходит под землю?
— Уходит, футов на пятнадцать-двадцать.
То есть на глубину где-то в три подземных этажа. Кто бы ни придумал эту блокаду, он постарался предусмотреть все.
— Будем надеяться, что лестница ведет глубже, — сказал я. Когда мы подошли к самому краю и заглянули внутрь, из хода в ответ посмотрела только непроглядная темнота. Кстати, насчет темноты — я, конечно, мог двигаться и без света, а вот Кастиан вряд ли.
— Нужно будет сделать факел или что-то подобное, — я огляделся, думая, что в этом доме можно было для этого использовать, но Кастиан покачал головой, снял с шеи камень на цепочке, что-то прошептал, и тот тут же засветился. Точно, этот его амулет я видел еще в Гаргунгольме.
— Пойдем, — сказал Кастиан, и по тону чувствовалось, как сильно он не хочет спускаться в непонятную черную дыру и как еще больше не хочет оставаться здесь, под поднимающимся куполом блокады.
Я тоже не сказать чтобы желал идти в подземелье, но других вариантов не было.
Лестница была вырублена в узком коридоре и вела вниз, вниз, и вниз. Я начал считать ступени, но сбился где-то на третьей сотне и бросил.
Поначалу все казалось нормальным, но по мере того как мы спускались, я начал ощущать странное беспокойство. Странное в том смысле, что никакой объективной причины для него не было. Нас не преследовали враги, до нас не доносилось голосов или иных звуков, к запахам подземелья не примешивались никакие другие. Как я ни ломал голову, причину появления этого беспокойства понять не мог.
Может быть, дело было в этой бесконечной лестнице, ведущей по бесконечному проходу под неровным потолком, то нависающим совсем низко, то уходящим в вышину, с неровными стенами, грубо вырубленными в камне?
В какой-то из книг мне доводилось сталкиваться с понятием «клаустрофобия» — беспочвенным страхом замкнутых пространств. Но нет, ведь в Городе Мертвых я несколько часов спокойно шел по подобному подземному проходу, только в одиночестве, без источника света, без магии и практически без оружия. Если бы подобный страх был мне свойственен, он проявился бы еще там.
Что же здесь, в этом подземелье, было такого, что заставляло меня напрягаться, что неприятно стягивало кожу на загривке?
Чем дальше мы спускались, тем сильнее становилось это беспокойство. Постепенно все мои чувства обострились до предела, а потом в какой-то миг я понял, что ощущаю нечто: присутствие-не присутствие, звук-не звук, запах-не запах… Ощущаю чужой злой взгляд, только не из одного места, а из тысяч. Взгляд, идущий будто бы отовсюду.
Но при этом я не мог уловить ничего реального, ничего такого, что можно было бы увидеть, услышать и убить. Или, хотя бы, прогнать.
— Думаю, мы точно спустились ниже трех подземных этажей, — подал я голос, надеясь, что его звук разобьет это нарастающее ощущение неправильности. Хотя я старался говорить негромко, эхо разнесло звуки, причудливо исказив, будто мы двигались в просторных пещерах, а не по узкой лестнице в узком коридоре.
Кастиан, шедший первым — амулет, сейчас открыто висевший на его груди, освещал нам путь — повернулся ко мне.
— Разговаривать не стоит, — сказал полушепотом. — Мало ли кто еще может тут оказаться и услышать.
Он выглядел обычно. Напряженный и настороженный, но не более, чем того требовала обстановка. Я подумал было спросить, ощущал ли он неправильность этого не-присутствия, но не стал. И без того понятно, что нет, иначе вел бы себя по-другому и говорил бы тоже по-другому. Не стоило пугать его без нужды.
Постепенно коридор расширился, а еще мне показалось, что свечение от амулета Кастиана ослабело. Или же причина была в появлении другого источника света?
— Кас! — позвал я, и он, не дожидаясь объяснения и будто прочитав мои мысли, загасил амулет.
— Да, Рейн, я тоже заметил.
Впереди действительно обозначилось пятно света, росшее по мере нашего приближения. А потом мы подошли к выходу из подземного коридора и остановились.
Впереди перед нами открывался вход в пещеру столь огромную, что даже Большая Пещера из мира Кащи казалась меньше. Светились в ней многочисленные белые камни, вставленные в стены и в пол.
Я шагнул вперед с последней ступени, выйдя за пределы каменного коридора, и ощущение неправильности обрушилось на меня приливной волной. Если до того оно вызывало неприятное беспокойство, то сейчас я почти задохнулся от его силы. Не-звук, не-запах, не-присутствие стали во много раз сильнее, а чужой злой взгляд, прежде разлитый в воздухе и направленный будто отовсюду, сконцентрировался в одном направлении.
Наверное, должно было быть наоборот, но последний момент принес мне облегчение. Теперь я, по крайней мере, знал, в какой стороне находится неведомый враг. Теперь я мог его найти, убить, и, наконец, избавиться от этого мерзкого ощущения, подобного которому я никогда еще не испытывал.
— Может, подождем несколько часов тут, а потом вернемся? — неуверенно проговорил Кастиан, не торопясь следовать за мной в пещеру. Здесь звук голоса, на удивление, уже не разносился эхом, звучал как обычно.