Валерия Веденеева – Пауки и иерархи (Рейн 6) (страница 6)

Теаган наблюдал за мной молча, даже не пытаясь убрать с лица появившееся там растерянное изумление.

— Иногда вы очень осторожны, Рейн, — проговорил он.

— Боюсь, для этого у меня есть основания, — сказал я и вернулся к своему креслу. — Что ж, давайте по порядку. Во-первых, расскажите мне, какие у вас на меня планы.

— Планы? — переспросил Теаган, будто не понимая.

— Планы, — подтвердил я. — Прошу вас, светлейший, не будем играть в игры. Меня сегодня дважды пытались убить те, кому эти ваши планы стоят поперек горла. Подозреваю, что вы, вероятно, собирались присмотреться ко мне получше. Возможно даже хотели исподволь, как это хорошо умеют жрецы, подвести меня к тому, что вам нужно. Думаю, в другой ситуации я бы тоже не торопился, но не сейчас. И кажется мне, что ваши и мои планы вполне могут совпасть.

— Даже так? — Теаган чуть склонил голову набок, ненадолго задумался, потом кивнул. — Хорошо. Я скажу как оно есть и надеюсь получить от вас столь же честный ответ.

Он сплел пальцы в замок и немного наклонился вперед.

— Насколько я успел понять, Рейн, у вас очень развито внутреннее чувство справедливости. Вы желаете восстановить правильный порядок — как в мелочах, касающихся отдельных людей, так и в более глобальных вещах. И вас угнетает, если подобное находится за пределами ваших возможностей.

Я склонил голову.

— Есть такое.

— Когда мы с вами беседовали в Броннине, я порой упоминал о великой опасности, надвигающейся на человечество. Помню, тогда вам это не слишком нравилось…

Я вздохнул.

— Тогда мне казалось, что вы преувеличиваете. Но вы были правы. Только… я бы сказал, что опасность двойная. Угроза от демонов велика, безусловно. Но и сама Империя шатается все сильнее, потому что гниет изнутри.

— Гниет… — повторил Теаган. — Знаете, Церковь должна быть стержнем Империи, ее становым хребтом. Тем, что держит страну и не дает ей упасть в самые тяжелые времена. Но как это возможно, если Церковь гниет тоже?

— Все настолько плохо? В Броннине вы не упоминали ничего, что можно было бы счесть хоть малейшей критикой Церкви.

— Во-первых, я был там в ссылке и тщательно следил за каждым своим словом. Во-вторых, существует неписаный закон — не говорить мирянам ничего дурного о наших внутренних делах.

— И этот закон вы сейчас нарушаете.

— Да, — спокойно ответил Теаган. — Потому что мне нужна ваша помощь, чтобы Церковь восстановить. Вновь сделать ее праведной, сильной, единой.

Его слова прозвучали словно эхо моих собственных недавних размышлений…

— Скажите, светлейший, а чтение чужих мыслей к вашему родовому наследию случаем не относится? — спросил я почти всерьез.

Теаган растерянно моргнул.

— Чтение мыслей?.. Нет. Почему вы спрашиваете?

— Потому что несколько часов назад я думал почти слово в слово то, что вы сейчас сказали о Церкви. Что я тоже хочу сделать ее вновь сильной, единой и праведной. Но как вы представляете дорогу к этому?

— Несмотря на опалу, у меня сохранилось немало союзников, которые стремятся к тому же, что и я — очистить Церковь от тех, кто ее губит, и более всего желают восстановить ее былое величие. Но эти союзники… сомневаются. Им нужны доказательства того, что богиня не… не отвернулась от меня, — на последнем предложении Теаган запнулся, лицо исказилось, будто бы ему было физически больно произносить эти слова.

— И у них есть основания так думать?

— Мое участие в делах белой секты и суд… — Теаган замолчал. Я тоже молчал, ожидая продолжения, но не дождался. Чутье на ложь подсказывало, что про сомневающихся союзников он говорил правду, а вот упоминание секты и суда были… не то чтобы ложью, но правдой очень частичной. Теаган не договаривал что-то очень важное.

Я задумался о том, стоит ли надавить. Если я собирался дать сидящему передо мной человеку обещание ему помогать, то прежде должен был четко знать, во что ввязываюсь. И, главное, с кем. Если даже союзники Теагана боялись, что он совершил нечто настолько непростительное, что сама богиня от него отвернулась… Это было серьезно.

— Дело действительно только в этом? — спросил я. — Умные люди говорили мне, что молодые жрецы, особенно жрецы-идеалисты, попадающие в тенета белых сект — для Церкви обычное явление. Оступиться может каждый, а богиня милосердна, она не отвернется от человека лишь из-за одной ошибки. Почему ваши союзники на самом деле усомнились?

Некоторое время Теаган молчал, глядя куда-то в сторону.

— Не знаю, слышали ли вы про святилище Текент? — проговорил он наконец. — Оно располагалось на севере, окруженное лесами, и было лично благословлено Пресветлой Хеймой в одном из ее воплощений.

Текент? Что-то толкнулось у меня в памяти. Какое-то смутное воспоминание, связанное с этим словом, и образ обгоревших руин, отчего-то черно-белый, будто нарисованный в грифеле, а не увиденный вживую…

— Вы могли читать о его судьбе в «Вестнике», — добавил Теаган, заметив, что я хмурюсь. И напоминание сработало. Перед внутренним взором возник кричащий заголовок «Двенадцать Светлейших Ур-Маа убиты! Святилище Текент сожжено! Преступник до сих пор на свободе!»

Тогда я только начал знакомиться с жизнью Империи и читал все статьи в газете «Ведомости Императорского Двора», которую доставляли в корневой замок аль-Ифрит. Статья про святилище Текент оказалась одной из самых запоминающихся и самых непонятных. И, кстати, больше я ни разу не видел упоминания про то место и ту трагедию — должно быть, газетчикам приказали об этом молчать.

— В том святилище погибло двенадцать жрецов, при этом сильных магов, — произнес я.

— На самом деле нас было там куда больше, — негромко проговорил Теаган. — Вот только, когда произошло нападение, все не-маги рассыпались в прах, а маги успели поставить щиты и потому погибли не сразу и их тела сохранились.

— «Нас»? — повторил я.

— Нас, — подтвердил Теаган. — Когда произошло нападение, в святилище проходило собрание той белой секты, к которой я принадлежал. И я оказался единственным выжившим, уж не знаю, благодаря чуду или слепому случаю. Или же, возможно, мои защитные амулеты оказались самыми лучшими и смогли противостоять нападению. Магическая волна, уничтожившая всех остальных, меня не тронула, но потом начали валиться колонны, поддерживающие крышу святилища, и одна из них меня придавила. Обломки крыши упали удачно, меня не задев, но выбраться из-под каменной колонны самостоятельно я не мог. Пролежал там двое суток, пока не появились Достойные Братья. Их послал мой дядя, тот самый, которого вы видели. Я должен был отправить ему письмо точкой воздуха, но не отправил, и он встревожился. Только вот эти Достойные Братья не относились к белой секте, зато были научены узнавать ее признаки… Спасти меня спасли, но только чтобы заключить в темницу, а потом отправить под суд.

— Если вы единственный, кто выжил, это, скорее, говорит о том, что Пресветлая Хейма решила дать вам еще один шанс. Причем, вам единственному из всей секты, — сказал я.

Теаган слабо улыбнулся.

— Хорошо если так. Но Достойные Братья обнаружили, что святилище Текент полностью лишилось всех защит и, самое главное, благословения богини. Прежде подобное случалось только однажды — когда Пресветлая Хейма отвергла Паладинов.

— За то, что они убили ее второго аватара, — пробормотал я. — Кого же убила ваша секта, чтобы навлечь гнев богини?

— Никого. Клянусь, никого!

Я медленно кивнул. Пока что мое чутье на ложь было уверено, что Теаган говорит правду.

— А кто напал на вас? И почему?

— Не знаю, — Теаган покачал головой. Ничто в его лице или взгляде не изменилось, но я вдруг с полной уверенностью осознал — сейчас он солгал. Он знал и личность нападавшего, и причину.

— Надеюсь, это был не шестой аватар богини, — сказал я, и Теаган вздрогнул и взглянул на меня с ужасом.

— Нет! Нет, абсолютно нет! Вы, Рейн… как вам это в голову пришло⁈

А вот сейчас не солгал. Что ж, кого бы там его белая секта не разозлила, этим кем-то хотя бы не была сама богиня.

— Прошу прощения, — сказал я, — мне в голову порой приходят странные вещи. Конечно, будь то новое воплощение Пресветлой Хеймы, она бы уже себя проявила… Итак, главная причина того, почему ваши союзники в вас сомневаются, это потеря святилищем божественного благословения?

— Да.

Сейчас он не лгал.

Я прикинул, стоит ли попытаться заставить Теагана рассказать, кто напал на святилище. Но, во-первых, мне не хотелось раскрывать свою новую способность чуять ложь, тем более что так ярко она проявилась впервые. Во-вторых, Теаган был мне нужен — я сомневался, что смогу найти другого столь высокопоставленного и так хорошо ко мне расположенного проводника по Обители и самой Церкви. А попытка надавить сейчас могла все испортить.

Я был уверен, что личность напавшего Теаган не раскрыл даже во время суда, притворившись незнающим, и уж тем более не скажет мне. Ладно. Каждый человек имеет право на свои тайны — у меня их вон уже сколько скопилось.

— И вы полагаете, что каким-то образом я смогу изменить отношение к вам ваших союзников?

— Сможете, — Теаган кивнул. — Во-первых и в главных, вы — человек с даром этера. Таких людей очень и очень мало…

— Около четырех десятков, — сказал я, вспомнив цифру, которую когда-то давно упоминала Далия.

Теаган кивнул.

— Да, я тоже так полагал, но по возвращении, чисто из любопытства, решил проверить. Так вот, на всю страну таких людей осталось восемь. Причем двое — старцы глубоко за девяносто, практически лежащие на смертном одре, а еще один — семилетний ребенок. Сперва я даже не поверил. Начал копать глубже и выяснил, что еще три года назад их было сорок два человека. А потом они начали стремительно умирать от самых разных, вроде бы никак не связанных причин — от несчастных случаев, болезней, отравления несвежей едой, пожаров, нападения диких животных…