Валерия Веденеева – Пауки и иерархи (Рейн 6) (страница 35)

— Скажи, — я вновь сел рядом с Теаганом и внимательно посмотрел на него. — А ты сам когда-нибудь испытывал на себе действие залов Бьяра?

Теаган сглотнул — на горле заметно дернулся кадык — потом медленно кивнул.

— Не спрашивай, — добавил он прежде, чем я успел что-то сказать.

— Об этом не буду, — пообещал я. — Скажи мне другое — насколько одно посещение залов Бьяра безопасно для тела, разума, духа и магии человека?

— Одно? Полностью безопасно. Почему ты спрашиваешь?

— Я хочу зайти в них, в эти залы.

— Что? Но зачем⁈

— Мне кажется, так правильно. Учитывая, какую власть я получу в будущем, я должен понимать, на что буду обрекать других людей.

Помимо названной мною причины были еще две, про которые я промолчал. Во-первых, магия залов могла вытащить что-то из моей забытой жизни — за девятнадцать лет я не мог не нагрешить. А во-вторых, мне было просто интересно, как это работало.

На мои слова Теаган ответил не сразу.

— Ты осознаешь, что это — пытка? — проговорил он наконец. — Причем прервать ее сам ты не сможешь, даже если очень сильно захочешь. Как только магия зала начнет действовать, прервать ее работу не сможет никто.

— Ну… Теперь осознаю. Но все равно…

Дверь в приемную открылась и внутрь влетел запыхавшийся мужчина лет пятидесяти. При виде нас споткнулся, скользнул по мне непонимающим взглядом, потом посмотрел на Теагана — и еще раз, более внимательно — похоже, отсутствие жреческой мантии помешало ему узнать иерарха сразу. Но все же узнал. Вздрогнул и поклонился столь низко, будто пытался носом достать до пола.

— Светлейший! Приношу нижайшие извинения за то, что заставил вас ждать!

— Да-да, — Теаган махнул рукой. — Считайте, что за отсутствие на рабочем месте я вас великодушно простил. Проводите нас к камере Сантори.

— Конечно-конечно! — мне показалось, что распоряжение принесло коменданту немалое облегчение. Будто бы он ждал и боялся чего-то другого. — Пожалуйста, следуйте за мной.

Идти пришлось сперва по узкой лестнице, потом по такому же узкому длинному коридору вдоль плотно запертых мрачных дверей — чуть впереди комендант, потом я с Теаганом, и потом весь немалый отряд сопровождения.

— Сантори как раз должны привести в камеру после первого визита в залы, — заговорил комендант. — Вы ведь знаете, первый визит — он самый впечатляющий, — на этих словах комендант натужно рассмеялся, но, когда никто к нему не присоединился, быстро умолк.

— Почему самый впечатляющий? — поинтересовался я.

— Ну как же — первое столкновение с ментальной магией такой силы… А, простите… Простите, как к вам следует обращаться?

Я задумался. Мое положение бастарда, признанного кланом, но не введенного в род полноценно, не позволяло официально претендовать на обращение «дан».

— Господин аль-Ифрит, — решил я.

Лицо коменданта отразило недоумение — он явно не мог понять, что парень в форме студента Академии, да еще лишенный титула, делает в компании второго человека Церкви.

— Рейн аль-Ифрит находится здесь, исполняя приказ верховного магистра, — сухо сказал Теаган. — Отвечайте на все его вопросы и выполняйте его распоряжения как мои.

— Да-да, конечно, — комендант вновь поклонился.

Ну что ж, пока мы шли к нужному месту, можно было и поспрашивать.

— Сколько осужденных сейчас находится в замке? — задал я первый вопрос.

— Э-э… Четыреста двадцать… или четыреста тридцать… Прошу прощения, никогда не дружил с цифрами.

Странно для начальника тюрьмы не знать такое, но, наверное, бывает.

— А сколько стражи?

— Семьдесят два человека.

— Сколько из них магов?

— Пятнадцать.

— И этого количества достаточно? Многие заключенные ведь тоже маги.

— Шутить изволите? — комендант опять попытался рассмеяться. — У всех заключенных магов ведь «привязка» — разве они что-то могут сделать?

— Представьте, будто я только что упал с Верхнего Мира, — сказал я, вспомнив давнюю фразу Кастиана, — и поэтому абсолютно ничего не знаю о том, что такое «привязка». А теперь расскажите мне о ней.

— С Верхнего Мира? Как… остроумно… — комендант вопросительно посмотрел на Теагана, явно пытаясь понять его реакцию на мое сравнение, и я запоздало подумал, что оно, возможно, отдавало ересью. Впрочем, на лице Теагана была его привычная доброжелательно-нейтральная маска, не выдававшая ничего.

Про «привязку» комендант рассказал хорошо — подробно и с примерами из жизни. Суть ее, если вкратце, была в следующем — вся сила, призванная заключенным магом, моментально уходила в камень стен замка, а потом концентрировалась в тех самых залах Бьяра. А без силы маг не мог ни наполнить заклинания, ни активировать руны. Сама система напомнила мне то, как действовала на магов ловушка Первого Храма — только там она была универсальной и направленной на любого, кто в нее попадал, а здесь силы лишались только заключенные.

— А бывали ли случаи побега?

— Так «привязка» же. Они даже за ворота шагнуть не смогут.

Как «привязка» создавалась и как снималась комендант не знал. Известно это было только братьям Вопрошающим, которые ее и наносили на осужденных.

На этом расспросы пришлось прекратить — мы подошли к тяжелой, обшитой металлом двери, за которой находился Сантори.

— Камера одиночная, как и положено, — сказал комендант, открывая дверь и отходя в сторону.

— При разговоре с заключенным ваше присутствие не потребуется, — сообщил ему Теаган, и комендант, с видимым облегчением оставив ключ от камеры старшему в отряде Достойному Брату, удалился.

Камера Сантори выглядела внутри примерно так, как я и ожидал: голые каменные стены и пол, а всей мебели — старый топчан с куцым матрасом, крохотная тумба, должно быть, служившая обеденным столом, умывальник и ведро с крышкой в углу. Ни окна, ни даже крохотной форточки тут не было. Внешний вид самого Сантори виду камеры тоже соответствовал — жреческую мантию сменила дешевая серая роба, почти сливающаяся по цвету со стенами, да и сам он выглядел каким-то серым, будто залы Бьяра уже успели выпить из него все краски.

Он лежал на топчане, и когда мы перешагнули порог, поднял голову, потом медленно сел.

— Что, пришли злорадствовать? — спросил хрипло.

— Нет, — сухо ответил Теаган. — Пришли задать тебе новые вопросы. У тебя есть выбор — ответить на них добровольно и правдиво здесь и сейчас нам, или немного позднее в пыточном подземелье братьям Вопрошающим.

— Какой я важный — сам да-вир явился меня допрашивать! — Сантори так же хрипло рассмеялся. — Вот только я ничего вам не скажу, ясно? Ни-че-го. Пусть забирают в подземелья! Как будто что-то может быть хуже, чем… чем залы!

— А отсрочку от залов хочешь? — подал я голос.

— Что? — Сантори вздрогнул, уставившись на меня.

— Ответишь правдиво на все наши вопросы — будешь свободен от залов на трое суток, — сказал я.

— Ты… Кто ты такой? — хмурясь, Сантори перевел взгляд с меня на Теагана. — Он действительно может что-то обещать? У него есть такое право?

— Есть, — согласился Теаган.

— Тогда… Три дня — это мало. Дайте мне… н-неделю. Хотя бы неделю!

— Хорошо, — сказал я. — Но за каждый лживый ответ ты будешь терять по одному дню.

Сантори посмотрел на меня с таким видом, будто очень хотел это условие оспорить, но потом опустил голову.

— Пусть так…

Подготовка к допросу много времени не заняла. В камере появились стулья для нас и для брата Вопрошающего, выполняющего сейчас роль судебного писца.

— Сперва расскажи о том, когда и как тот, кого ты назвал в своих записях «Другом», вышел на тебя, — велел я. — Он прислал к тебе своих людей? Других посвященных?

— Каких еще своих людей? — Сантори непонимающе нахмурился. — Нет… Я впервые увидел его во сне. Это случилось пять лет назад, через несколько недель после того, как я стал иерархом.

— Во сне… И как он выглядел? Как человек?

— Конечно. А как еще? Он ведь и есть человек.

— Рейн, — позвал Теаган. — Сантори говорит правду?

Я кивнул.