Валерия Веденеева – Пауки и иерархи (Рейн 6) (страница 21)

— А сейчас Церковь не такая? — Таллис смотрел вроде бы доброжелательно, но прочитать что-либо по его лицу оказалось невозможно.

— Я могу говорить искренне без риска оказаться в Залах Покаяния? — уточнил я, глядя ему в глаза.

Таллис усмехнулся.

— Можешь, племяш, можешь.

— Хорошо. Я пока знаю и видел очень мало, но даже то, с чем столкнулся, требует перемен. Например, не должно быть так, что даже рядовой служитель Церкви может обвинить кого угодно в ереси и Достойные Братья должны будут этого человека схватить. И не должно быть так, что десятки тысяч людей умирают от голода у ворот столицы, в то время как в центре Обители отливают статую из чистого золота.

По мере того как я говорил, добродушное выражение сползало с лица Таллиса, и когда я замолчал, взгляд его уже обдавал холодом.

— Семарес упоминал, что ты зубастый молодой человек. Сперва мне так не показалось, но сейчас вижу, что он даже преуменьшил, — произнес Таллис. — Было бы куда проще, желай ты просто власти.

— Да, было бы проще, — согласился я, думая о том, что сказать главе Церкви, как мне не нравятся заведенные в ней порядки, было слишком большой наглостью даже для меня.

Глава 14

Таллис молчал долго, только постукивал пальцами по столешнице.

— Каждый новый глава Капитула ведет свою собственную политику, — проговорил он наконец, обращаясь к Теагану. — Вводит новые порядки. И это нормально. Но все же я надеялся, что у тебя хватит уважения к твоему старому учителю, чтобы начать все менять уже после моего ухода в свет.

— Если я ничего не сделаю сейчас, то новым главой может оказаться совсем другой человек, — напряженным тоном возразил Теаган.

— Они не посмеют…

— Или же мне позволят носить титул, но лишат всякой реальной власти, оставив лишь как декоративную фигуру в золотой клетке.

Эту идею Таллис опровергать не стал — очевидно, тоже полагал, что такое «они» вполне могут «посметь». Вместо того спросил:

— И ты всерьез надеешься, будто ломка всего привычного упрочит твое положение?

— Мое положение упрочит поддержка человека с даром этера!

Таллис нахмурился и замолчал.

— Ладно, — проговорил он после паузы. — С этим я спорить не могу. Так, — он потряс головой и посмотрел на меня. — До самого дара мы так и не дошли. Рассказывай.

Я подавил вздох и вернулся к рассказу.

То, как я с утра слышал звон несуществующей струны, то, как Теаган подсказал, что это значит, и то, как я бросился назад в замок, Таллис выслушал молча, но потом сказал:

— Усиление несуществующего звука означает, что прорыв дикой магии должен уже вот-вот произойти. Удивительное везение, что ты успел.

— На самом деле не успел, — поправил я его. — Невидимая струна начала рваться, когда я был еще в дороге. Мне пришлось ее держать.

— Что? В каком смысле — держать?

— В начале — руками. Я видел эту нить как реальную, поэтому смог ухватить. А потом — магией, наверное? Хотя все это случилось еще до моей инициации.

— Ты знал? — Таллис посмотрел на Теагана. Тот покачал головой.

— Это что-то меняет? — спросил я.

— Ну как сказать…

Похоже, объяснять Таллис настроен не был. Я перевел вопросительный взгляд на Теагана.

— Дар этера, как и дар магии, разделяется на уровни, — пояснил тот. — Грубо говоря, есть одаренные, которые видят и слышат слои этера. А есть те, которые могут ими еще и манипулировать. Вторые встречаются куда реже. Но в последнее время людей с даром этера осталось так мало, что любой — бесценен.

— Однако поддержка того, кто способен влиять на слои, в глазах сомневающихся будет стоить большего, чем поддержка обычного носителя дара, — добавил Таллис. — Мой да-вир говорил, что ты хочешь понять, как все у нас тут работает, прежде чем, так сказать, нырнуть с головой?

— Да, — согласился я. — Хочу.

— А еще тебе, как и Теагану, не терпится все тут поменять? — Таллис оскалил в широкой усмешке все зубы. Да уж, не понравилась ему моя критика.

— Я хочу изменить только то, что знаю и в чем уверен, — отозвался я ровным тоном.

— Вот и замечательно! Так почему бы не начать прямо сегодня? Через два часа состоится встреча иерархов Большого Капитула, и причина, по которой мы соберемся, тебе не чужая — суд над Сантори. Надеюсь, ты про него не забыл? Уверен, тебе будет интересно посмотреть, чем все закончится — это ведь ты вывел его темные делишки на, так сказать, божественный свет. А иерархи пусть, в свою очередь, посмотрят на тебя.

Я задумался на мгновение, потом кивнул.

— Отличная идея. Но не будет ли мое присутствие там неуместно?

Таллис снова блеснул в усмешке зубами и риторически вопросил:

— Если я скажу, что оно уместно, кто посмеет возразить?

— Твоя уважаемая и очень ценимая Данта, например, — неожиданно не согласился с ним Теаган. — А то не знаешь, как она цепляется ко всем нарушениям правил. Рейну нужно придать хотя бы видимость принадлежности к Обители.

Таллис уставился на мою форму студента Академии с таким выражением, будто только что ее заметил.

— Да, будет бросаться в глаза… Впрочем, роста и телосложения мы с племяшем одинакового, так что пусть наденет одну из моих мантий.

Я с сомнением посмотрел на одежду верховного иерарха — из самого лучшего шелка, украшенную тонкой вышивкой и драгоценными камнями.

— Боюсь, ваша мантия на чужаке бросится всем в глаза куда сильнее, чем моя форма.

— У наставника есть и обычные рядовые мантии, сшитые для дороги, — вмешался Теаган. — Я знаю, где они тут хранятся. На такую одежду внимания не обратят.

Лицо Таллиса на мгновение приняло столь разочарованное выражение, что я понял — про мантию было сказано намеренно, он хотел вызвать среди остальных иерархов слухи и пересуды. Интересно, почему? Из желания разыграть коллег? Просто развлечься?

Если бы целью было заставить иерархов побыстрее догадаться о нашем якобы «родстве», он бы возразил на вмешательство Теагана. Однако нет, лишь согласно махнул рукой.

— С вопросами все, наставник? — спросил Теаган, начиная подниматься из-за стола. — Если да, то пойдемте, Рейн…

— Нет-нет, еще не все, — тут же остановил его Таллис, и Теаган снова сел, вопросительно глядя на верховного иерарха.

— Есть еще одна важная вещь, — Таллис со значением поднял вверх указательный палец и повернулся ко мне. — Во-первых, племяш, когда чужих рядом нет, обращайся ко мне «дядюшка». Мы ведь теперь родня.

Я недоуменно моргнул.

— Хорошо, дядюшка.

Таллис на мои слова так широко ухмыльнулся, словно только что очень удачно пошутил.

— Во-вторых, — продолжил он. — Раз Теаган мне как сын, — с этими словами он со значением посмотрел на своего ученика, — а ты, стало быть, как племянник, то вы друг другу, получается, двоюродные братья. А какое «выканье» между братьями, верно?

Я вопросительно взглянул на Теагана, но на лице у того так и застыло вежливое внимание.

— Конечно, дядюшка, — согласился я. — Излишняя формальность среди родственников ни к чему.

— Вот это правильно! Такой подход я одобряю. Теаган?

— Конечно, наставник, — отозвался тот. — Как скажешь.

Мантии — действительно, из простых материалов — нашлись легко и, когда я их примерил, сели идеально.

— Их сшили в прошлом году для поездки Таллиса на Границу. Но потом все отменилось, так что он их так ни разу и не надел, — объяснил Теаган.

И покидая дворец верховного иерарха, и идя к дому Теагана, мы вынужденно говорили только о самых общих вещах, так что, оказавшись в защищенном от подслушивания кабинете, я облегченно выдохнул.

— Таллис всегда такой… — я покрутил рукой в воздухе, не уверенный, какое слово тут стоит подобрать.

— Сбивающий с толку? — подсказал Теаган. — Ведущий себя не так, как ты ожидал от верховного иерарха?

Я кивнул.

— Ну… К нему надо привыкнуть. Кстати, я хорошо его знаю, так что могу точно сказать — ты ему понравился.