Валерия Веденеева – Люди и чудовища. Том 2 (Темный маг 4) (страница 17)
И еще.
И еще.
И еще…
Крови было много. Очень много. Как в одном человеке может поместиться столько крови? Глаза Шенга смотрели на Альмара, но не видели. Пустые. Рот открылся в последнем беззвучном крике, а лицо так и осталось искажено болью.
Альмар замер над телом врага, тяжело дыша. Медленно опустил руку с ножом.
— Ты… — сказал хрипло, глядя в лицо мертвеца. — Ты дурак. Я же не хотел убивать. Не хотел! Ты сам… Это твоя вина.
Мертвец молчал. Может, его душа уже ушла туда, куда уходят все души. А может, она еще оставалась здесь, рядом со своим телом, но, невидимая и неслышимая, не могла отвечать. Или спорить. Или сыпать проклятиями…
— Конечно, это его вина, — согласился голос за спиной Альмар, и мальчик крутанулся на звук, вскидывая нож… И застыл, глядя, как из воздуха проявляется человеческий силуэт, глядя на знакомое лицо господина Митрила, оказавшегося всего в двух шагах позади него.
— Вы? Здесь? Как? Когда?
— Почти с самого начала, — спокойно отозвался тот, снимая с пояса нечто, напоминающее толстую двуцветную веревку. — Я отправился назад сразу, как только понял, что Волна возвращается не вовремя. Должен сказать, ты меня порадовал сегодня, Альмар. Жаль, конечно, что поддался жалости и поверил притворству Шенга, но с твоим воспитанием такие срывы нормальны. Да, для твоего сведения — очень немногие шаманы смогли бы вылечить рану, какую ты нанес Шенгу, и Радган не сумел бы точно. Наши шаманы вовсе не маги-целители. Шенг был обречен и знал это.
— То есть вы… Вы были здесь все время и просто смотрели? Просто…
— Я бы вмешался, стань опасность для тебя серьезной.
— Вы бы не успели! Никакой человек бы не…
— Успел бы, — спокойно возразил полуэльф. — Если нужно, я могу двигаться намного быстрее, чем обычный человек. И уж явно быстрее, чем какой-то мальчишка-туур. Мне нужно было убедиться, что ты сможешь постоять за себя.
— То есть, что смогу убить? — мальчик смотрел на господина Митрила с таким чувством, будто видел его впервые. Часть Альмара хотела плакать, кричать, требовать… что-то. Он даже не знал, что. Повернуть время вспять? Отменить эту… эту проверку? Чтобы последнего получаса не было. Чтобы Шенг оказался вновь жив, а сам Альмар не стал убийцей.
— В том числе и то, что ты сможешь убить, — согласился полуэльф.
— Это неправильно! То, что вы…Вот так! Это… Это…
Господин Митрил приподнял брови, и Альмар замолчал, давя слезы.
Сейчас, с трупом у своих ног, Альмар впервые полностью осознал то, что его похититель, ставший опекуном, повторял уже ни один раз — Великая Степь мало напоминала империю. Здесь были другие законы, другие правила, другие люди, и выживать здесь тоже надо было по-другому.
Господин Митрил подошел к ближайшему окну, выглянул наружу, где ряд за рядом ехали на мертвых конях мертвые люди. В свете призрачной Волны его лицо казалось еще менее человеческим, чем обычно. Потом повернулся к Альмару и сказал будничным тоном.
— Ты весь перепачкался. Нужно смыть кровь, пока окончательно не засохла.
Во дворе замка нашелся колодец, и в нем — ведро на цепи.
Альмар не стал ждать, пока вода нагреется, как предложил полуэльф. Мальчик зачерпывал ледяную воду, яростно стирая с лица и рук все следы чужой крови. Словно этим мог стереть и чужую смерть.
Господин Митрил наблюдал за ним с задумчивым интересом, с таким выражением, будто решал в уме сложную математическую задачу.
— Арон рассказывал, что впервые убил в двенадцать, — сказал полуэльф внезапно и таким тоном, будто это что-то означало. И у Альмара не в первый раз появилось ощущение, что полуэльф сравнивает его с его настоящим отцом. Сравнивает, взвешивает — достоин ли он быть сыном Великого Темного? Вот только результат своего сравнения не говорит.
— А вам было сколько? — спросил Альмар, глядя на полуэльфа. — Когда вы убили впервые?
— Как и Арону, тоже двенадцать.
— Расскажите.
Зачем ему это, Альмар не знал. Отвлечься от собственных мыслей? Убедить себя, что здесь, в Великой Степи, детям убивать друг друга — нормально? Лучше понять господина Митрила и эту часть мира, где мертвецы свободно ходили по земле и навещали живых, но чужая жизнь при этом ничего не стоила?
— Честно сказать, тогда это получилось почти случайно, — полуэльф пожал плечами. — Их было трое — воры, застрелившие нашего пастуха и пытавшиеся угнать наших лошадей, а я оказался поблизости. К тому времени я уже не один год охотился на волков, выследить воров оказалось намного проще. Жаль, я не спросил, кто надоумил их выбрать для промысла территорию таэлей. Хотя, возможно, они просто родились дураками.
В те годы волки слишком расплодились в Степи, мы убивали их везде, где могли. Летом их шкуры мало на что годились, поэтому домой мы приносили лишь уши — показать старшим, похвастаться перед младшими.
Никто не объяснял мне, что полагалось делать с убитыми ворами, посоветоваться оказалось не с кем, и после недолгого размышления я решил, что отрежу им уши также, как отрезал волкам. В конце концов, как и волки, они пытались украсть то, что принадлежало нам, таэлям. И вот, гордый собой, я вернулся в становище и первым делом заскочил в шатер к деду, надеясь на похвалу… — полуэльф замолчал, и на лице его появилась немного смущенная улыбка. — В такой ярости деда я давно не видел. Нет, убив воров я поступил правильно, но вот уши… Уши отрезать было нельзя. Ни уши, ни головы, ни пальцы. Мертвых, оказывается, следовало уважать.
— Почему?
— Очередная ерунд… то есть, я хочу сказать, очередное мудрое решение, принятое Советом Шаманов, — господин Митрил чуть скривил губы, но в этот раз на улыбку это походило мало. — В общем, мне пришлось возвращаться туда, где я оставил тела воров, пришивать им отрезанные уши обратно и хоронить. Я даже честно постарался вспомнить, кому какие уши принадлежали, но, боюсь, все напутал.
Альмар хихикнул и торопливо зажал себе рот. Это было неправильно. В мертвецах с отрезанными и потом неправильно пришитыми ушами не было ничего смешного.
Но почему-то в его горле все равно продолжал клокотать смех.
Часть 2
Глава 3
Что-то коснулось его щиколотки, заставив мальчика вздрогнуть. Точно. Слишком многое случилось, и мысли про амулет Ниты вылетели у него из головы, а вот амулет про него не забыл и вернулся, обвив ногу так, будто никуда не уползал.
— Что? — резко спросил господин Митрил. Должно быть, заметил мгновенную гримасу на лице Альмара.
— Я… — про амулет рассказывать было нельзя, и Альмар судорожно попытался что-нибудь придумать. Придумал — и ощутил неприятный холодок в груди. Его беспокоила аморальность убийства, а стоило бы задуматься совсем о другом.
— Я не должен был ни в чем вредить Великой Степи. И вы поручились за меня. А теперь я убил Шенга…
Полуэльф взглянул на него удивленно.
— Великой Степи нет дела до молодых дураков, которые возомнили о себе невесть что. Даже если забыть о том, что Шенг нарушил долг гостеприимства, ты всего лишь защищался. Нет, будь уверен, его смерть значения не имеет… Альмар, ты ведь помнишь, как жрецы Солнечного прозвали Многоликого?
— … Жестокий Бог.
— Да. И в этом они, как всегда, исказили правду, не солгав открыто. Многоликий — справедливый бог, вот только истинная справедливость обычно жестока. Когда ты убил Шенга, это было справедливо. Когда я убил тех воров, это было справедливо… И кстати, на тему справедливости. У меня остались верные люди в столице — они знают, как представить любую смерть несчастным случаем так, чтобы ни нюхачи, ни маги ничего не заподозрили.
— О чем вы говорите?
— Ни о чем, о ком. О твоем отчиме. Именно он — главное препятствие твоему возвращению. Мать знает о твоем Даре, братья еще маленькие, их мнение значения не имеет. Близких родственников у твоего отчима нет. После смерти тара Мэлгона его супруга получит право вернуть тебе родовое имя и восстановить в правах. Все, кто знает, что тар Мэлгон тебе не отец, будут молчать. А когда повзрослеешь, определишь сам, стоит ли раскрывать правду о твоем настоящем родителе и брать его родовое имя.
Альмар сглотнул.
— Раз вы уже решили это сделать, зачем говорить мне?
Полуэльф приподнял брови.
— Тар Мэлгон пытался убить
Господин Митрил смотрел на него с доброжелательным выражением, терпеливо ожидая ответа. Словно бы и не предлагал вынести приговор человеку, который Альмара вырастил, и которого он до сих пор иногда, забываясь, мысленно называл отцом. Словно бы они говорили о чем-то невинном, вроде конной прогулки по степи, охоты на дичь или очередного урока на тему того, как нужно «слушать» Степь или призывать дух зверя.
А ведь, пришло озарение, для господина Митрила действительно не существовало разницы. Для него это было, по сути, одно и то же — поехать с сыном своего старого друга на охоту за тетеревами или убить для него человека.
Одно и то же.
— Нет, — сказал Альмар негромко, — нет, я не хочу, чтобы ваши люди убивали тара Мэлгона.
Господин Митрил нахмурился, и Альмар добавил:
— Это расстроит маму, а братьям и сестре придется расти без отца.
— Ты понимаешь, что не будешь в безопасности, пока он жив?
— Понимаю.
— Ну что ж, — полуэльф смотрел на него с той же доброжелательностью, только чуть более задумчиво, — до весны Великую Степь мы точно не покинем. Если передумаешь, дай знать.